Мини
31 декабря 2022 г., 19:13
19:45 — время, когда Джи получил очередной заказ.
В этот раз ему нужно было устранить довольно мелкую сошку, но что-то в этом казалось подозрительным. То был заурядный человечек, работающий в небольшой компании на должности системного администратора. Только вот заказчик, желающий устранить его, загнул настолько большую сумму и маленькие сроки, что, казалось, человек этот совершил что-то сильно выходящее за рамки дозволенного.
Получив смс о зачислении денег на свой личный счёт, Джи принялся собирать сумку для предстоящего ему дела. Парочка биноклей, дальномер, прибор ночного видения, тепловизор, перчатки и карманный компьютер — всё, что могло пригодиться ему в ближайшие сутки. Слежка могла немного затянуться, а потому, обдумав все свои действия, мужчина прихватил с собой небольшую бутылочку воды и пару злаковых батончиков.
Интересоваться именем своего заказа Джи всегда наотрез отказывался, о чём заранее предупредил платившего ему человека. Лишние данные ему ни к чему, ведь ходить на могилу к своей же жертве ему не нужно, да и в ЗАГС он с ней перед убийством не побежит, а, значит, информации о внешности, возрасте, половой принадлежности и местонахождении человека будет достаточно.
***
Мин Юнги — так звали человека, за голову которого не пожалели шести миллионов вон. И это никакая не ошибка, его жизнь действительно была безумно дорога, особенно дня два назад, ну и ближайшие пару, ведь он принял весьма необычный и очень интересный заказ. Ему предстояло взломать базу данных одной довольно крупной медицинской организации, что, как оказалось, продвигала свои не очень полезные таблеточки по очень крупным суммам. Эти деньги не проходили ни по каким документам, а колеса, изготавливаемые в «ночные смены», рано утром шли в ручки прямо к не менее влиятельным дядям. Таким образом организация, выпускающая средства от газиков и порошки от простуды для самых маленьких, стала крупнейшей акулой наркоторговли. Мин уже подготовил отчёт о проделанной работе и, кажется, даже нарыл пару секретных рецептов, которые могли полностью стереть с лица земли данное предприятие, но звонить заказчику и подтверждать окончание работы не спешил. Буквально час назад, все ещё роясь в паутине закрытых сетей, запароленных папок и «удалëнных» файлов, он наткнулся на свою же фотографию с подписью срочно и, решив, что заказчик и жертва как-то связаны, продолжил наблюдать за историей переписки. 19:45 — время, когда Юнги узнал, что его заказали.***
— Юн, сколько можно? — слышалось в трубке телефона. — Ты не выходишь никуда уже неделю, даже работу из дома делаешь, может, стоит уже вернуться к жизни? — Прости, Гук, сейчас действительно очень много дел. На работе завал, да ещё и за подработку взялся, в общем… Сложно все это, — Мин не знал, как оправдаться, ведь он даже не смог выбраться к другу на день рождения, хотя самый первый кричал о том, что такую тусовку он не пропустит ни за что. Но в итоге он единственный, кто это всë же пропустил. — Ладно, работа есть работа, но, раз ты гребëшь бабло практически лопатой, на следующих выходных пойдём в боулинг и платить будешь ты! — Чонгук был расстроен, что друг детства так нагло проворонил настолько важную дату, как его тридцатилетие, но понимал, что Юн давно живёт своей, довольно скучной жизнью, и тусоваться с одноклассником ежедневно уже не то, чтобы было увлекательно. — Боулинг, говоришь… Ну, созвонимся тогда ближе к тем числам и ты выберешь, куда именно мы пойдём с тобой лажать. По рукам? — Юнги не хотел давать обещаний, ведь, как выяснилось совсем недавно, до следующих выходных он может и не дожить, но все-таки согласился на условия Чона. — Кстати, про лажу. Помнишь, в выпускном классе в параллель перевели одного неказистого паренька? Бледного такого, щупленького, с губками, как у братц. Так вот, я недавно пересёкся с ним в баре на Итэвоне, и, скажу я тебе, куколка-то преобразилась. Шмотки, конечно, всё те же, как с сэконда, но вот внешность… — парень затих на доли секунды, а потом, словно придя в себя, откашлялся и продолжил. — Мин, ты ещё тут? — Да, я внимательно… Что там, про внешность? — Юнги слушал Чонгука, вот честно, только на его ноутбуке была открыта та самая почта, которую он совершенно случайно перехватил и которая стала для него главным страхом. — А, ну так вот, внешность… У него довольно хорошее тело, тонкая шея, довольно чёткая линия скул и волосы… Розовые, — на том конце телефонного разговора послышался лёгкий смешок. — Ну, ты понимаешь? Розовые! Но, скажу я тебе, ему это очень идёт, хоть и одежду он всë так же не умеет подбирать. — Кажется, речь идёт о нашем отличнике из «А», Пак, кажется. Я угадал? — Мин знал, о ком речь, знал и полное имя парня, но также он знал, что не должен раскрыть секрет, который пообещал унести с собой в могилу ещё на том самом дурацком выпускном вечере. — Да, я о нём, правда имени тоже не помню, но ты понял, о ком разговор. Кстати, мне сказали, что он работает экскурсоводом в нашем историческом музее, представляешь! Заучка и ботаник работает с бабульками за копейки! — снова ехидный смешок, после которого Чон вдруг решил, что пора закругляться. — Ладно, Мин, мне пора. Лиджи выпросила свидание под открытым небом, так что, пожелай мне удачи! — Счастливо, Чонгук. Я рад, что у вас всё хорошо, — завершил разговор Юнги, после чего встал из-за стола и направился к полке с фотоальбомами. «Мини» — прозвучало в голове Юна, когда он наконец добрался до потëртой фотографии, спрятанной между двумя другими, с которой на него виновато смотрит мальчишка сквозь тонкие стëкла очков. Мин Юнги был одним из самых задиристых и безбашенных учеников старшей школы Хосэ, где, собственно говоря, он и познакомился с юным Чон Чонгуком, помогая ему однажды перелезть через школьный забор. Их дружба завязалась практически в тот же день, когда, сбежав с урока, те направились покорять торговый центр и сердца работающих там молодых красоток. Наказания, дополнительные занятия, уборка классов и отдирание жвачек от парт — всё это они прошли, как и полагается друзьям, рука об руку, и даже спустя одиннадцать лет после окончания школы, они всё так же стояли друг за друга горой и никогда не преодолевали сложности в одиночку. Никогда, ровно до этого дня. У них с Чоном никогда не было друг от друга секретов, они постоянно обсуждали внешний вид девчонок, задирали им юбки на переменах и всё в этом роде, но однажды у Юнги все же появилась одна небольшая тайна. И звали эту тайну Пак Чимин. Мальчишка хоть и не отличался внешними данными от остальных зубрил и лузеров школы, но был очень умным и интересным, а также очень любил помогать. И Юнги он однажды очень сильно помог. За четыре месяца до выпускного Мина вызвали к соцпедагогу по поводу успеваемости и поведения и, после долгих промываний мозгов, предложили подтянуть парочку необходимых предметов взамен на «хорошо» за поведение. Парню ничего не оставалось, кроме как согласиться и принять тот факт, что теперь после уроков он будет оставаться в любом случае, даже если его поведение в этот день будет вполне себе сносным. Позже выяснилось, что заниматься с ним будет тот самый очкарик из параллели, а уроки будут проходить два раза в неделю. Хотел Мин того или нет, а на занятия ходить приходилось, как и общаться с лузером, как на школьные темы, так и на повседневные, когда тот, ненароком, затрагивал какой-нибудь интересный вопрос. Так, слово за слово, их зубрежка превратилась из нудного занятия в очень даже интересное, а чуть позже и вовсе перешла в дружеские посиделки за домашкой. Чимин был прикольным. Большие очки очень часто сползали с миленького носика, а его заливистый смех хотелось слушать до бесконечности, что заставляло Юнги каждый раз придумывать новые шутки и интересные истории. За неделю до выпускного парнишка признался, что Мин ему симпатичен, и, возможно, они могли бы перейти на другой уровень отношений, если тот, конечно же, придерживается такого же мнения. Юн растерялся и не пришёл на последние два занятия по математике, что можно было смело расценить как отказ, но — это было не так. Задира был заинтересован в мальчишке не меньше, но решиться на такого рода отношения было не столько страшно, сколько стыдно. Его семья придерживалась правил классических взаимоотношений и принимала пары, состоявшие только из парня и девушки. Ну а друг… Что на этот счёт думал он — Мин не знал, да и узнавать не хотел, а потому решил, что Чимина нужно будет просто забыть. Выпускной вечер, как и во всех школах, оказался нудным до невозможности, а потому многие пары пошли на баскетбольную площадку, чтобы позажиматься на трибунах или же перепихнуться с кем-нибудь в рядом находившейся раздевалке. Мин же сидел в актовом зале с бокалом безалкогольного мохито и искал взглядом хоть какого-нибудь интересного персонажа, а наткнулся на Чимина. Тот стоял в углу у столиков с закусками и очень пристально, немного заплаканными глазами, сверлил макушку Юнги. Заметив, что он нашёл его взглядом, Пак бросился за кулисы в попытке закрыться в комнате для переодеваний, но не успел. Мин прибежал практически сразу за мальчишкой и, впечатав того в стену, уткнулся носом в ароматную от средств для укладки макушку. Очкарик, кажется, впервые в жизни решил уложить волосы, совсем позабыв, что те от природы безбожно завивались, стоило хоть капле влаги ненароком попасть на них. Завитки, беспорядочно распределившись по голове, пахли персиком и лимоном, что окончательно уняло беспокойство Мина. Прижимая мальчишку к холодному бетону, Юн медленно, еле слышно прикрыл скрипучую дверь, после чего, чуть касаясь талии Пака, не спеша притянул того к себе, утягивая в неловкий, но очень чувственный поцелуй. Ласково, словно боясь спугнуть, Мин водил свободной рукой по спине парня, иногда выдыхая чуть слышно в размякшие, сочные губы. Он не отверг мальчика, не отверг его чувства, он лишь струсил в тот день, а сейчас осмелел. Понимая, что они могут больше никогда не встретиться, Мин нехотя разорвал поцелуй. — Ты простишь меня, маленький? — виновато спросил он, соприкоснувшись с чужим горячим лбом. — Я не думал, что это так трудно — любить того, кого нельзя. — Да, я знаю, нам нельзя, потому что мы парни и всё такое… Я не злюсь, не обижен, не думай об этом, — по щеке Пака еле заметно стекали слезинки, которые он и не думал скрывать от Юнги. — Просто знай, что ты дорог мне, что ты нравишься… Нет. Что я люблю тебя. Ничего не отвечай мне сейчас. Просто помни об этом и дальше и ни о чëм не сожалей, ты меня понял? — Слушаюсь, сладкий мой Мини. Я никогда тебя не забуду и ни за что не буду жалеть о наших чувствах, — с этими словами Юнги ослабил хватку на талии и отпустил крохотное тельце, которое тут же скрылось из виду и в течение вечера так нигде и не появилось. С тех пор прошло уже одиннадцать лет, но Юнги клянётся, он ни минуты не сожалел о том, что случилось в тот день.***
— Он не выходит из дома уже пятые сутки, даже доставку еды не оформлял, вы уверены, что он ни о чëм не подозревает? — Чёрт возьми, это глупый пацан, который закрылся в своей комнате словно в паутине, наверняка он всегда так живёт. Не мусолься с ним, Джи, разберись и придумай что угодно, но избавься от этой назойливой мухи, — раздавалось эхом в трубке от очень громкого крика собеседника. — Понял. Уже завтра этот программист не будет представлять никакой угрозы, я вам обещаю! — заявил мужчина, помечая что-то в своëм блокноте. — Надеюсь, твоим словам можно верить. Я жду результата. На этой ноте разговор был завершён, а наёмный убийца, что вот уже как несколько дней следил за домом программиста, сел перекусить, достав из походного рюкзака злаковый батончик. «Этим сыт не будешь», — подумал Джи, после чего в его голову пришла довольно тупая, но всё же мысль — прийти под видом курьера и выяснить, на месте ли его объект. Это было, конечно, идеей престранной, но другого выбора тот ему не оставил, за пару дней так и не промелькнув мимо хотя бы одного из окон. Закурив уже приевшиеся за пару лет пагубной привычки Marlboro gold, парень закатал рукава бежевой водолазки и внимательно оглядел свои руки. Всё в шрамах и царапинах, словно он был дрессировщиком тигров, а не тем, кем является на самом деле. «Поверит или нет», — крутилось в голове у Джи, когда тот представлял себя с пакетом еды из супермаркета со словами «Ваша доставка прибыла» или что-то в этом роде. Он не умел играть роли, не умел действовать по сценарию, так же, как и не умел притворяться другим человеком. Да, возможно, это выглядело совсем иначе, учитывая, что парень вёл двойную жизнь, но ведь он и не притворялся. Он был собой в каждом из случаев и в то же время был совершенно разным человеком. В первой половине дня он старался быть тише воды и ниже травы, чтобы начальство не ругалось и не уволило (не дай бог), а вот ближе к вечеру просыпался тот самый зверь, которому горы по колено и вода нипочём. Что и когда подтолкнуло его стать киллером — он точно уже и не помнил, но на руках всё ещё ощущалось тепло той самой, первой жизни, которую он забрал. Решив, что пойти и проверить всё самому, будет правильно, Джи натянул на лицо черную маску и, зайдя по пути в магазин, направился в подъезд. Нажав кнопку звонка у входной двери, парень ожидал, что, возможно, на него сейчас могут напасть из квартиры, если каким-то образом парень был неосторожен и рассекретил себя; ожидал и того, что ему не откроют и пошлют прямо через дверь, но того, что произошло буквально минуту спустя, он не мог даже и представить. После надоедливой трели послышались тяжёлые, шаркающие в домашних тапках, шаги, а потом дверь приветливо распахнулась, и из неё выглянул непосредственно хозяин квартиры. Мгновение пораздумав, тот вдруг широко, по-кошачьи улыбнулся и произнёс всего два слова, от которых Джи выронил пакет с ранее купленной водой прямо себе на ноги. — Ну здравствуй, Мини… Обомлев от увиденного, парень начал было отступать назад, знакомый голос резал слух, а глаза с разрезом лисички, что, кажется, навсегда отпечатались в памяти, смотрели на него очень знакомо и трепетно. И как он не понял по фото, что были ему переданы вместе с гонораром? Юнги притянул его за запястье и, взглянув в угольно-чёрные глаза человека, которого спустя одиннадцать лет разлуки так и не смог разлюбить, легонько приобнял за плечи. — Шуга? Ты… Но как… Почему ты…? — Чимин хотел было спросить, почему его бывшего недопарня заказали и почему именно у него, но, понимая, что ответа на вопросы он услышать не сможет, просто ответил на объятия, посильнее прижав Юнги к себе. — Но как ты тут оказался? И что за пакет? Ты действительно с розовыми волосами, о боже, — Мин начал трепать макушку парня и очень радостно, пряча лисьи глаза в поднятых от улыбки щеках, осыпать того вопросами. — Прошло одиннадцать лет, Мини… Я и подумать не мог… — Так уж вышло, да, я дейст… Стоп, что? Что значит твоё «действительно с розовыми волосами»? — слегка испугавшись, отскочил Чимин и, округлив свои и без того большие глаза, стянул с ушей надоедливые резиночки маски. — Ах, да… Гук… Помнишь Чонгука? Он увидел тебя где-то недавно и рассказал, как сильно ты изменился, но почему-то мне кажется, что не изменился ты ни черта, разве что волосы… Но это такая мелочь. Пройдёшь ко мне? Правда, я слегка приболел и не выхожу из норы уже, посчитай так дней пять, может, меньше, но это ведь не мешает? — Мин говорил так маняще и ласково, что Чимин позабыл даже, кажется, для чего он сюда приходил. Затащив мелкого в квартиру, Мин начал суетиться на кухне, то и дело брякая чем-то стеклянным на верхних полках кухонных шкафов. Пак в это время решил оглядеть жилище, выискивая то самое окно, за которым он, как идиот, наблюдал уже несколько дней. Но, оказалось, всё было напрасным, а то окно вело в гостевую комнату, посещать которую Мину приходилось разве что, когда пьяный Гук заваливался к другу на ночь. Остальные же окна были либо плотно завешены шторами, либо были по какой-то причине плотно закрыты железными щитами. Впрочем, было ещё одно окно — на кухне, и выходило оно во дворы. Таким образом, оглядывая каждый угол квартиры, Пак понял, что его не только грязно обманули с планировкой квартиры, так ещё и откровенно поржали над ним, говоря, что самое удобное место — крыша дома напротив, в то время, когда подобраться к программисту со двора было бы в разы проще. Ведь тот даже сейчас приготовил спиртное с закусками, взял со стола сигареты и, выглянув в окно, закурил одну, втягивая сухими, потрескавшимися губами копну плотного дыма. Решив, что Юнги ничего не заметит, Пак, торопясь, подошёл к его рабочему столу, после чего начал рыться в огромном ворохе старых и новых бумаг. — Потерял что-то, Мини? — неожиданно послышалось за спиной, отчего Чимин даже вздрогнул. — Что ты ищешь? — Ой, Шуга, как ты напугал. Я искал у тебя ручку… Хотел написать тебе свой номер и… Решил, что на этом столе она будет, но тут только бумаги, так много… Ты работаешь где-то в офисе? Только там выдают столько ненужной макулатуры, — отшучиваясь, затараторил Пак, быстро пятясь к ближайшей стене. — Не подумай, я ничего не… — Выпьем? За встречу! Я все ещё не верю тому, что это действительно ты, — с этими словами Мин протянул парню бокал с чем-то крепким, судя по запаху, и, брякнув об него своим, выпил содержимое залпом, даже не поморщив носа. В бокале оказался виски, причём довольно путный, а иначе Пак не просил бы уже третью добавку спустя каких-то тридцать семь минут пребывания здесь. Голова пьяная, ноги ватные, а глаза… Кажется, его начало вести в сторону, отчего он схватился руками за волосы и направил свой взгляд в пол. Очень сильно ведёт… Чимин знает, от виски он так не опьянел бы… Тут что-то другое. — Знаешь, Мини, наша встреча такая внезапная, я не верю, что всё так случилось, — Юнги подошёл к младшему вплотную, поставил на ноги и по-хозяйски разместил свои руки на талии, отчего у того пробежались мурашки. — Не похоже на совпадение. — Знаю, — и колени предательски подкосились. — Я любил тебя все одиннадцать лет! — Знаю, — в голове каламбур, а из чёткого только губы напротив, что так и манят утянуть их в поцелуй. — Я хочу тебя, маленький мой, — сказал Юн чуть слышно, сжимая в пальцах свободные края чужой одежды. — Знаю, — и Чимин поддался соблазну и пухлыми губами начал мазать по другим, чуть прикусывать, а потом мягко вести языком, извиняясь. — И ещё одно, Мини… Я понял, зачем ты тут, — шепнул Юнги с лёгкой усмешкой, после чего плотно прижал парня к стенке, стаскивая с него водолазку. — Но хочу расстроить тебя, меня ты никогда не убьёшь! — З-знаю, — прошептал вяло тот и, бросаясь в пучину чувств, отдался в чужие, блуждающие по телу, руки.
