Полярис «5»

Жилая станция Полярис «5»

+24 °C

Для того, чтобы уничтожить человечество, понадобится лишь человек. Книга с названием, заметно интригующим, но не на столько, чтобы за пять лет её хоть раз открыть, падает с края стола, отдавая в воспоминаниях назначением подарка, чтобы не сойти в изолированной от мира станции с ума. И Чонгук предпочёл психологической литературе обычные сигареты, неплохо подменившие терапию самокопания. Следом падают записи по исследованиям, накопленные продолжительным трудом пребывания на Полярисе, но они уже не имеют никакого значения на фоне того, что происходит сейчас. Чонгук пытается найти рацию, точно зная, что она должна была быть на его столе, вещи на котором он все перевернул, некоторые скинул, но та просто исчезла. Единственный вид связи, который может помочь связаться хотя бы друг с другом, оказывается потерян. Мужчина опирается руками на поверхность стола, опускает голову и делает глубокий вдох, пытаясь вспомнить, куда он мог ещё положить её. Тяжело собраться с мыслями, когда в голове столько безответных вопросов граничат с предполагаемыми вариантами дальнейших событий, а каждый проверить нет времени. Нет связи и способа добыть нужную информацию, погода значительно всё усложняет, а Чон не может определить, на сколько растянется снежная буря. Насколько ещё хватит Тэхёна. Они все не были к этому готовы, тем более стажёры, которым был необходим самый базовый опыт для определения дальнейшей работы. Их распределили случайным образом, а Тэхён из-за собственной доброты к однокурснице согласился поменяться местами, не предполагая, что станет свидетелем самой глобальной катастрофы за последнее тысячелетие и возьмёт на себя тяжесть вины, как тот, кто не успел её предвидеть. Он не мог представить, что какие-то полтора месяца в Антарктиде способны изменить всю его жизнь. Чонгук ощущает чьё-то присутствие, слышит тихий скрип петель, оборачивается и видит парня, медленно закрывающего за собой дверь. На Тэхёне появились трещины, он мог бы пережить катастрофу и падение станции, но не смерти людей, находящихся вокруг него. И Чонгук впервые не может прочесть его взгляд. — Давай переспим.

Июнь 14

Третий день после катастрофы

Двенадцать часов дня не ощущаются полноценным временем суток: день и ночь слились в единый бесконечный промежуток, освещённый искусственным светом и разделённый лишь по приёмам пищи. Чувство голода исчезло, хочется выбраться наружу, вдохнуть морозного воздуха, просто уже покинуть станцию – замкнутое пространство начинает давить на человеческое сознание. Прошло двенадцать часов, спасатели до сих пор не прибыли. Всё чаще возникают навязчивые мысли, что их просто бросили, оставили в расщелине ледников замерзать насмерть, никто не полетит в бурю ради того, чтобы спасти несколько человек. Их уже на одного меньше. Какова вероятность, что они продержатся и этот день? Доктор Митчел с утра начала принимать меры и дала стажёрам успокоительное. Тэхёну оно не помогает. Парень сидит вместе с остальными в зале и непрерывно смотрит на Уолта, обсуждающего с Купером их поиски Кришана, отговаривает от бесполезного выхода на поверхность. Они же всё равно ничего не найдут. Буря всё ещё не утихла, выпадение осадков продолжается, любые следы пропавшего полярника уже замело. Все следы были скрыты ещё вчера. Удивительным способом пропадает сначала Кришан, которому Уолт, вопреки инструкциям и опыту, позволяет подняться на поверхность одному, затем чинится генератор, но оказывается полностью утерянной спутниковая связь. А после этого Чонгук теряет рацию, чтобы хоть как-то оставаться на связи с теми, кто на Полярисе, пока он будет выходить наружу. Тэхён не может перестать думать об этих подозрениях, крутящихся вокруг одной личности, и не отводит взгляда, когда Вульф замечает его на себе. Твоя фамилия говорит о тебе громче, чем мой взгляд. — Тэхён, — перед парнем садится Чонгук, загораживая обзор на связиста, и показательно двигает тарелку с фруктами ближе, — поешь, это надо сделать. — От этого мне тоже легче не станет. У Тэхёна темнеет под глазами, и бледнеет кожа, он пришёл прошлой ночью к мужчине и предложил переспать. Ему уже без разницы, как он выглядел в тот момент, не совсем понимая, зачем вообще туда пришёл, но это понял Чонгук. Тэхён просил помощи. Он был опустошён, хотел заполнить себя хоть чем-то, какими-то чувствами или эмоциями помимо пожирающего изнутри страха, глубоко въевшегося отчаяния, давящей безысходности. Тебе от этого легче не станет. Тэхён сначала не понял, почему ему так ответили, когда он был уверен, что тот поцелуй хотели они оба, а сейчас, кажется, начинает понимать. Невозможно заполнить расщелину, которая становится только больше. — Потом будет легче, — Чонгук нанизывает на вилку кусочек фрукта и протягивает его парню, — ты не забудешь всего этого, не вычистишь алкоголем и не перебьёшь сигаретами, но тебе будет легче. Потом, не сейчас. И ради этого потом поешь немного сейчас. — Почему ты продолжаешь так вести себя со мной? — Тэхён откидывается на спинку стула, увеличивая расстояние между ними. — Я правда не понимаю, зачем ты всё это делаешь для меня. — Мне не нужна для этого причина, — Чонгук опускает вилку к тарелке, — но если она нужна тебе, то считай, что я не хочу иметь в своей биографии историю потери стажёра. На кончике языка неприятный осадок неозвученных слов, мужчина поднимается, уходит, не собираясь давить на сейсмолога и ещё больше нагнетать между ними атмосферу. Позже он обязательно пожалеет о последних словах, об этой лжи, которая только больше сотрясает трещины Тэхёна, потому что правда сейчас лишняя, она лишь всё усложнит. Тэхён тоже не хочет всё усложнять своей истерикой, едва контролируемой паникой, от которой руки трясутся, он не может адекватно понять, почему стал так злиться на Чона после ночи. Потому что мужчина не воспользовался им, когда представилась настолько простая возможность? Потому что Чонгук продолжает думать о нём слишком много, проверяет, смог ли он позавтракать, и не упускает из виду, бросая мимолётные взгляды? Тэхёна с ума сводит эта необоснованная к нему защита с тех самых пор, когда он на улице потерял свою перчатку, а мужчина отдал свою. Уже тогда всё это началось. Льюис, наблюдающий издалека, пробовал сегодня обосновать сейсмологу причину внезапной агрессии к метеорологу, как попытку внушить мужчине, что его риск парню не нужен. Тэхён неосознанно пытается оттолкнуть это внимание, обратить в ненависть, всё испортить, чтобы Чонгук не жертвовал собой ради него. Они оба пытаются защитить друг друга. И сейчас биолог, удостоверившись в своей догадке, отталкивается от стены, чтобы подойти, но Ким резко поднимается, не сводя взгляда со старших полярников, и направляется к ним на словах принятого Купером решения о новом выходе. — Я тоже против, — внезапно говорит Тэхён, обращаясь к Куперу, — этот выход имеет больше риска, чем возможного результата. Мы уже потеряли важного члена команды, хотите лишиться ещё одного? — Что ты… — Чонгук не понимает, почему прозвучало уверенное «одного», когда он намерен выйти вместе с Вульфом. Ещё ночью Тэхён был чем-то озадачен. Возможно, тот вопрос и привёл его к мужчине, но задать его он так и не решился. — А что не так? — Тэхён оборачивается к метеорологу. — Где твоя рация? Ты даже рацию с собой не берёшь, как мы будем знать, что происходит на поверхности! Он считает, что выход с Вульфом может стать для Чонгука последним. Тэхён не параноит, это не та неприязнь к Уолту, которая была в самом начале, когда парень продолжал игнорировать его, ни разу не подняв шума и не обратившись к старшим за помощью. Тэхён почти открыто говорит, что выход с Вульфом равносилен вчерашнему выходу Кришана. — Митчел, — Уолт оборачивается к девушке, — твоему подопечному успокоиться надо – твоя обязанность за их паранойей следить. — Как и твоя обязанность не позволять Кришану подниматься одному, — огрызается Тэхён, даже не думая больше молчать. — Да на что ты всё намекаешь? На лице сейсмолога проскальзывает кривая улыбка, почти непроизвольная, за такой ниточка тормозов, которую он узелками связывал последние несколько часов, рвётся. То, что сейчас прозвучит, будет необратимым. Это понесёт череду последствий, способную разрушить то единственное, что удерживает всех вместе. Но если разрушение – единственный путь к спасению, то Тэхён сам всё разрушит. — Электричество появилось, когда доктор Роуз включила любимую песню, которая идёт почти четыре минуты, ещё десять минут ушло на одну бутылку пива, потому что у Льюиса на часах стоит оповещение, и тогда было ровно десять, — Тэхён загибает палец, отсчитывая первые пятнадцать минут. — Чон курит медленно, поэтому эта сигарета, — с поцелуем, забравшим бесконечность из времени, — заняла около десяти минут. Двадцать пять минут, Уолт. Кто включил генератор? Если он скажет, что это был Кришан, то это не сойдётся с намерением срочного поднятия в гараж за инструментами, когда уже всё было починено, и к тому же, они уже пробыли достаточно времени, отведённого на выход в минусовую температуру в минус шестьдесят. Никто физически не продержится настолько долго и не сохранит тепло. А если Уолт подтвердит, что это он запустил генератор, как это сделал Чон, то возникнет вопрос: для чего он пробыл на улице столько времени, если на тот момент уже прождал Кришана двадцать минут? Потому как, чтобы вернуться внутрь, у Чонгука в прошлый раз хватило всего лишь трёх. — Может, ещё скажешь, что это я его убил? — уточняет Вульф. — Я лишь спросил про генератор, — намеренно выделяет Тэхён, показывая, что Уолт сам только что признался. — Хватит, — вмешивается Чонгук, — это уже ненормально, ты должен остановиться, Тэхён. Парень почти заставил Уолта потерять свою маску превосходства, ему оставалось совсем немного расколоть её, но слова, прозвучавшие в секундной тишине, становятся слишком громкими для потока мыслей Тэхёна. Сейсмолог оборачивается, поднимая взгляд к мужчине, будто спрашивая, послышалось ли ему или только что произошло предательство. Почему остановиться должен он? С каких пор словам Уолта можно просто верить, когда он так долго прикрывается своим дружелюбием, но пристаёт ко всем стажёрам? — Это ты должен остановиться, — Тэхён мотает головой. — Как удобно у тебя пропадает вторая рация, когда стало решено, что вы идёте вдвоём… — Ты не понял? Не заставляй меня говорить вещи, которые тебе не понравятся, — предупреждает Чонгук, предоставляя последний шанс. Тэхён неожиданно замолкает, хотя у него есть ответ, который несомненно заденет мужчину, но оставляет последнее слово за ним, проглатывая что-то неприятнее на вкус, чем унижение. У него пальцы слегка подрагивают, взгляд слабеет, заметно опускается ниже, но не ниже расщелины – чтобы до такой степени провалиться, нужно его бросить. А его не бросают даже сейчас. Тэхён не извиняется, снова считает, что на нём недостаточно вины для этого, и уходит, не намереваясь больше вмешиваться. Он озвучил достаточно, чтобы каждый смог для себя решить, верить Уолту или нет. Потому что Вульф так и не ответил, кто запустил генератор. У Тэхёна болит голова, ему хочется откровенно провалиться в пустоту, где ничего не забирало бы те остатки жизни, покоящиеся внутри. Его не хватает, он заканчивается, рассыпается на крупинки мельче снега. Спасатели могут ещё вытащить полярников со станции, а Тэхён навечно останется здесь. Уже в коридоре его хватают за руку, останавливают, не позволяя ему исчезнуть, и Тэхёну впервые не хочется ощущать щиплющее слезами тепло. Они упустили тот момент, когда стресс сыграл против них, заставив поверить во что-то большее между ними, Чонгук просто нашёл себе объект для концентрации внимания, а Тэхён – надежду на спасение. Всё это – сбой их разума, защитная реакция, чтобы не сойти с ума. Тэхёну удаётся вырваться из хватки – она и не была настолько сильной, видимо, никогда – пытается уйти, но его хватают за плечи, рывком тянут в сторону и бьют лопатками о стену. Отчётливо ощущается холод через ткань толстовки, едва заметная боль, граничащая с ожогами на плечах от ладоней, удерживающих его. В светло-карих глазах отражается вызов добить, сейчас можно, он наиболее уязвим, не надо прикладывать никаких усилий. Ещё вчера здесь они курили одну сигарету на двоих. Сегодня они тушат её о души друг друга. — Хватит, — вполголоса произносит Тэхён, — это уже ненормально, ты должен остановиться, Чонгук. Повторяет слова мужчины, потому что от себя уже ничего не осталось. — Последнее, что можно сделать, это подозревать друг друга, Тэхён, — ровно произносит Чон, пытаясь достучаться до парня, раз не смог сделать этого вовремя. — Не здесь, мать твою, не тех, с кем ты выживаешь почти пять лет. Кришан был не самым моральным человеком, просто дерьмовым другом, но он никогда не бросал своих. Слышишь? Другом, Тэхён. Для молодого сейсмолога эти люди – просто очередные учителя, формальность, переходная ступень, одно из воспоминаний. Он знал Кришана слишком мало, заставал его вечно в плохом настроении, получал максимум предупреждения по мелочам, минимум внимания, тогда как Чонгук считал его своим другом. Тэхён даже не подумал о том, что испытывает мужчина, кем он считает всех находящихся здесь, а обвинил другого его друга в убийстве. — И что ты ждёшь от меня? — Тэхён хватается за запястья Чонгука уже неосознанно, пытаясь удержать потерянное равновесие. — Даже сейчас ты пошёл за мной, хотя не веришь мне… — Я уже потерял друга, думаешь, я хочу потерять тебя? Тэхён испытывает страх, Чонгук – боль. Они ненадолго утонули в этих чувствах, а потом встретились, и Тэхён нашёл покой, а Чонгук – осознание нужности, понимание сохранить то, что может ещё потерять. — А кто я тебе? Тэхён почти смеётся, не понимая, как долго они ещё будут притворяться ради какой-то надежды и опоры. — Причина, по которой я курю два раза в день, а не десять, — Чонгук медленно отпускает руки, не собираясь больше удерживать его. — Первая мысль с утра и последняя вечером. Вечный вопрос, как долго ещё тебя хватит. Я… — Не вздумай мне признаваться. У Тэхёна трещины ползут, паутиной рассыпаются на коже от осознания скрытых за этими словами чувств. Это жестоко, говорить такие вещи тогда, когда следующий час невозможно предсказать, предположить хотя бы малейшую вероятность, что станет с каждым из них. К людям нельзя привязываться, не здесь, но Тэхёну кажется, будто его горло уже обмотали верёвкой. И Чонгук не признаётся, молчит, пытаясь найти во взгляде парня хоть какой-то ответ, но получает холод, сильнее ночей Антарктиды, обиду за то, что его подозрения называют беспочвенными и ненормальными – понятие «нормально» здесь провалилось вместе с Полярисом. Возможно, из всех на станции Тэхён мог полностью положиться именно на метеоролога, без единой мысли о том, что его не станут слушать или на него не будет времени. И то, что Чонгук принял не его сторону, стёрло то единственное, что не позволяло ему чувствовать себя одиноким. — В вертолёте девять мест, одно из которых для пилота и два для спасателей, — произносит Тэхён, озвучивая своё последнее слово. — Шесть свободных мест, а нас – восемь. Было. Тэхён разворачивается, не собираясь доказывать что-то или просить не покидать Полярис, просто страх того, что Уолта, как опытного полярника, могли бы оставить здесь ещё на продолжительное время, в первую очередь возвращая более уязвимых, является единственной причиной, по которой может начаться борьба за выживание. И если в ближайшее время произойдёт ещё один несчастный случай, это уже не будет трагическим совпадением. Чонгук прав, Тэхёну не хватает эгоизма, поэтому он решает выбросить из головы переживания за метеоролога и подумать, что они могут сделать, чтобы спасти себя самих. Судя по продолжительности бури, их накрыл циклон, такой может продолжаться трое-четверо суток. Учитывая, что первые сутки прошли, осталось ещё как минимум два дня до лётной погоды и столько же до того, как ледники сдавят генератор. Последнее сообщение о помощи Вульф отправил с информацией, что станция просто проседает, поэтому на континенте нет приоритета срочного спасения: они полагают, у полярников есть время, им неизвестно о скорой поломке генератора. В этом вся проблема – им не связаться, чтобы на континенте приняли срочные меры и организовали спасательную операцию хотя бы наземным ходом. Если эта проблема не решаема, надо заняться поиском способа дождаться спасателей и не замёрзнуть. В лучшем случае генератора хватит на пару дней и час аварийного, а дальше им придётся искать способы сохранить тепло собственного тела. Тёплой одежды хватит на сутки, не больше, и сложив всё это приблизительное время, им вполне хватит, чтобы дождаться помощи. Тэхён заходит в чужую комнату, видит беспорядок, устроенный после поиска рации, и пытается понять, почему он снова пришёл сюда. Те расчёты по времени могут оказаться бесполезны, если в ход вступит борьба за выживание. И в первую очередь им надо сделать что-то с Уолтом.        Неприятное чувство потерянности внутри заставляет повторять диалог снова и снова, прокручивать сказанные слова, подвергать их сомнению, чтобы в конечном итоге задаться вопросом, кто же действительно запустил генератор. Пока Чонгук одевается для выхода с Уолтом, никто не затрагивает эту тему, не пытается получить ответ, потому что все доверяют связисту. Нелепо представить убийство с единственным подозреваемым. С другой стороны, если Тэхён прав и всё дело в количестве мест вертолёта, то Уолт сыграет на этой нелепости, внушая о своей невиновности, потому что в убийство полярника, друга, сложно поверить. Чонгука преследуют эти мысли, когда они поднимаются на занесённую новым слоем снега поверхность, высотой достающей по голень – слишком много, такой покров способен скрыть под собой тело. Буря задувает под капюшон, приходится щуриться, чтобы увидеть ближайшую местность перед собой, пока они продвигаются до гаража – ни единого следа. Ворота открыты, в прошлый раз Чон с Митчел не стали их закрывать, поэтому внутрь занесло приличное количество снега, но даже здесь нет следов Кришана. В голове отдаёт эхом голос Тэхёна, потому что это уже не сходится с тем, что сказал Уолт о поднятии Кришана. — Уже жалею, что пару месяцев назад мы решились вывезти отсюда весь хлам, — Вульф просматривает оставшиеся вещи, не находя ничего полезного. — Тут могло бы остаться хоть что-то, из чего можно было бы сделать передатчик. Чонгук оглядывается, замечая инструменты нетронутыми: всё осталось на своих местах, никого здесь не было. Гараж можно было проверить на наличие пропавшего, а вот расщелину – нет. — Ты не слышал звуков обрушения вчера? — уточняет Чонгук. Он уповает на единственный из оставшихся вариантов того, что Кришан мог попасть на край расщелины, что спровоцировало очередное обрушение и его падение. — Стал бы я молчать, если бы слышал. Будь Уолт убийцей, не стал бы отрицать возможность удобного для оправдания обрушения, но он вновь повторяет, что ничего не слышал. Это не соответствует намерению избавиться от Кришана. Они забирают немного вещей, ничего полезного здесь давно уже нет, и начинают возвращаться, когда Чонгук понимает, что будучи невиновным, можно было сразу ответить на вопрос Тэхёна о генераторе, но Вульф этого не сделал, задав встречный вопрос, намекает ли сейсмолог на убийство. Оно понятно – между ними напряжённые отношения. Уолт намеренно мог не оправдываться перед «щенком», как любил его называть Кришан, а с потерей друга отношение связиста полностью перешло на одну сторону. И всё-таки… — Уолт. Чонгук останавливается, не достигая нескольких метров до натянутого троса, и заставляет следом встать Вульфа, пока они не достигли зоны видимости с Поляриса. Между ними пролетает ледяной снег, у них время пребывания на поверхности ограничено, но Чон намеренно тратит его на вопрос, чтобы знать наверняка и успокоить этим Тэхёна. — Я не хочу в тебе сомневаться. Вульф делает шаг навстречу, понимая, о чём сейчас пойдёт речь, и сокращает то ничтожное расстояние, что отделяет их друг от друга. Этот выход без рации – идеальный способ избавиться от ещё одного из команды, возможностей для оправдания здесь, на поверхности, больше, нет свидетелей, есть только несчастный случай. Потому что позади Чонгука пропасть, осыпающийся край в нескольких шагах – толкни его, и он провалится ниже, чем Полярис. И Уолт об этом прекрасно знает, видит, как недалеко от них снег проваливается в глубину, а потому кладёт ладонь на плечо метеоролога и устремляет взгляд прямо в глаза. Всего один толчок. — Ты знаешь его полтора месяца, а меня – пять лет, — говорит Вульф, поднимая ладонь и хлопая Чона по плечу. — Считаешь, я правда способен на что-то настолько животное? — мужчина опускает руку, поправляя лямку рюкзака на плече. — Не трать время. И научи свою подстилку не открывать рот, когда этого не требуется. — Так кто включил генератор? Первый раз уклон от ответа можно оправдать игнорированием ложного обвинения, но не второй, не тогда, когда об этом спрашивает Чонгук. Никто и не заметил ту несостыковку со временем вчера, мысли были забиты пропажей одного из полярников, не дождавшегося спасения. — Не пожалей, что задаёшь мне этот вопрос, — предупреждает Уолт, — потому что это был я. Я прождал Кришана двадцать минут с того времени, как он ушёл, но не дождался и запустил генератор, который чудом ещё работает без полной починки, а потом ждал ещё двадцать пять минут в надежде, что он вернётся. Мужчина окидывает метеоролога разочарованным взглядом, надавливая на чувство вины от подозрения. — Я просто не мог зайти в Полярис один. Слова, которые сложно поставить под сомнение, звучали бы куда убедительнее, если Вульф вчера начал не с того, что они отрезаны от связи. Почему, когда вышел в зал Чон, он не сообщил первым делом о пропаже друга, которого прождал сорок минут и без которого ему было так сложно зайти? Последнее, что можно сделать, это подозревать друг друга. Потому что после этого начинается хаос. И это мгновение тому начало. Планы Вульфа на выход и избавление от ещё одного члена команды были нарушены Тэхёном, который озвучил опасение. Конечно, сейчас Уолту невыгодно избавляться от Чонгука – это только подтвердит слова сейсмолога. Поэтому на станцию они возвращаются оба, доказывая своим успешным приходом, что пропажа Кришана – несчастный случай. Подставной несчастный случай.

🇦🇶

— Вот бы помыть голову. Мечтательный вздох привлекает внимание двух парней, находящихся неподалёку от Эмили, наблюдающей за мониторами с пустыми показателями в центре, отчего Льюис настороженно кидает взгляд Тэхёну, тоже непонимающему происходящего. До этого они сидели практически в тишине, которую снова разбавлял грохот чего-то железного снаружи, надеялись, что внезапно появится связь, и они успеют послать новый сигнал о помощи. Немного безнадёжно, но стажёрам это помогает просто не замыкаться в себе. — Тебя правда сейчас волнует только это? — интересуется Льюис, не находя прежде в девушке той легкомысленности, что присуща многим её особам, а потому эти слова кажутся чем-то вроде насмешки над их положением. — Ты хоть понимаешь, что, когда нас спасут, в аэропорту точно соберутся репортёры! — серьёзно отвечает Эмили, оборачиваясь к парням. — Да нас же по всему миру транслировать будут, как переживших раскол и падение целой научной станции в Антарктиде! С грязными волосами! Тэхён правда хотел бы улыбнуться, может, даже посмеяться, а потом ужаснуться, потому что всё действительно будет так, но внутри не осталось ничего от этих эмоций. Эмили, конечно, несерьёзно, она пытается отвлечься от реальных проблем насущными, всё больше начиная продумывать их возвращение и будущее, потому что в интернете вычитала, что визуализациям целей свойственно сбываться. Хотя вероятность того, что их будущее вообще сбудется, с каждым часом становится всё меньше. — Я дам тебе свою толстовку, — предлагает Льюис, — наденешь капюшон… — Бэтмэн! — внезапно перебивает Эмили, начиная широко улыбаться, отчего биолог теряет последнюю надежду в молодого доктора. — Я придумала, как сделать, чтобы наше месторасположение заметили! Вы не смотрели? Когда люди просили помощи, они светили прожектором в небо со знаком летучей мыши! У нас тоже есть прожектора, они там, внизу, надо просто спуститься и развернуть их! — Второй страховочный трос слишком короткий, — отрицает Тэхён. Идея сама по себе неплохая, учитывая, что сейчас они вообще не подают ни единого сигнала. — Если его крепить по всем инструкциям, — соглашается Эмили, — а я предлагаю, держать его в руках! Это не тяжело, если пойду я или доктор Митчел – мы обе по массе меньше всех находящихся здесь… — А ты доверишь свою жизнь хоть кому-нибудь отсюда? Тэхён не хотел растаптывать эту идею такими словами, но реальность такова, что они втроём всё ещё склонны считать, что пропажа Кришана была убийством. По одиночке ни он с травмой ноги, ни Льюис со слабой мышечной массой не смогут удержать ту же Эмили, а на двоих не хватит троса, поэтому им необходимо будет привлечь кого-то из полярников. Доктора Роуз и Купера можно сразу вычеркнуть из-за недостатка сил, остаётся Чонгук, чьи ладони ещё недостаточно зажили, и Вульф, подозреваемый в убийстве одного из своих. Но идея несомненно одна из лучших, возникших за этот день. Реализация плоха. И Тэхён уверен, что полярники вряд ли разделят способ спуска Эмили, это слишком опасно, у них не будет права на ошибку. Они уже потеряли одного, и не смогут рисковать никем иным. Льюис соглашается: предложить этот план они обязаны. Его могут дополнить, усовершенствовать так, чтобы значительно снизить риски. И Тэхён невольно вызывается пойти поговорить об этом с Чоном, как с тем, кто выходил на улицу и может сказать что-то о погоде. Погода здесь, внизу, особой роли не играет, биолог это знает, но всё равно соглашается, предоставляя Киму предлог, чтобы поговорить с метеорологом. А у Тэхёна в голове проносится множество мыслей, ни одна из них не кажется существенно важной, кроме той, что он должен поговорить и, наверное, извиниться. Потому что, вернувшись в комнату к Чону, парень нашёл рацию, действительно случайно затерявшуюся в беспорядке. Тэхён виноват, что не рассказал ночью о том, что его беспокоит, принял решение всё в одиночку, а здесь так проблемы не решаются. Тэхён замедляет шаг, когда замечает напротив в коридоре Вульфа, и молча проходит мимо, не собираясь перед ним извиняться. Им вместе осталось от силы два дня, нет смысла налаживать испорченные отношения. — Нашёл рацию? — внезапно спрашивает Уолт, ловя на себе уставший взгляд сейсмолога. — Успел её принести обратно до сборов на выход или после того, как я спросил о генераторе? — язвит Тэхён, потому как вернуть обратно её было необходимо в любом варианте правды. — Не усложняй, Тэхён, — Вульф делает шаг к парню и в силу своего роста слегка наклоняется, чтобы сказать чуть тише: — просто помалкивай, будь хорошим мальчиком и тихо дождись спасателей. Уолт распрямляется, смотрит на сейсмолога сверху вниз, наивно полагая, что у него в руках всё преимущество, только Ким с этим не соглашается – пусть сейчас всё кажется, будто это был несчастный случай. После второго убийства так казаться уже не будет. Тэхён уходит в противоположную сторону, забывая, что должен рассказать о придуманном Эмили плане, потому как, выходя в зал, он останавливается, осознавая, что Чонгук не разделяет его подозрений. Он остался на стороне Уолта, тогда как прежде всегда был на его. Они не разговаривали с самого ухода мужчины, даже не виделись после того, как он вернулся. Тэхёну не хочется приходить первым, внутри до сих пор жжёт неприятный осадок пепла предательства и тлеющее чувство нужности, перебитое «не вздумай мне признаваться». Ему без разницы в чём, он не хочет быть тем персонажем всех супергеройских фильмов, ради которых жертвуют собой. Потому что Чонгук тоже ему дорог. Тэхён не может определить в полной мере, что чувствует к мужчине, не имеет права бросаться какими-то громкими словами, не сейчас. Возможно, когда их спасут, он позволит себе признаться, что ему нравится наблюдать за Чоном, когда тот занят работой, нравится запах сигарет и кофе, нравится получать от него заботу. Нравится он. Но сейчас Тэхён возненавидит мужчину за предательство, за безрассудство и за его чувства к себе. И, заходя в помещение, где должны были быть остальные полярники, он видит лишь одного. — Я ищу Купера, — говорит Тэхён прежде, чем у мужчины возникнет мысль, что парень искал его. — Он сейчас должен вернуться, можешь подождать здесь, — сообщает Чонгук, вынимая из стакана с водой ложку и протягивая его сейсмологу. — Выпей. — Что это? — Вода с сахаром. Тэхён опускает взгляд на соединённые столы, где разбросаны какие-то детали и разобранные приборы, из которых полярники пытаются собрать примитивный передатчик связи, и последнюю бутылку воды с коробкой кубиков сахара. Сейсмолога не выделяют, тут для всех приготовлен напиток, который способен немного взбодрить и помочь при стрессе. Только Тэхён не думает, что сахар поспособствует выбросу в кровь гормона радости – Полярис заблокировал выработку серотонина. Он чувствует усталость, физическую, моральную, ему не хочется чувствовать даже такую заботу, поэтому разворачивается, кладёт ладонь на ручку двери и тянет на себя, не собираясь ждать Купера здесь. Слишком сложно оставаться вдвоём с недосказанностью слов. Тэхён ощущает, как ручка выскальзывает из ладони, впереди нарастает не его тень, а дверь с негромким хлопком закрывается, не позволяя сейсмологу выйти. Он оборачивается, направляя взгляд выше, ощущает, как тяжело поднимать налившиеся бессонницей веки, и чувствует согревающее тепло чужого тела поблизости. — У тебя просто ужасная привычка зажимать людей у стен, — усмехается Тэхён, складывая руки. — Ты причина её появления, — отвечает тем же Чонгук, не отстраняясь и продолжая ладонью давить на дверь. — Значит, шанс избавиться от неё достаточно высокий. — Ты этого не хочешь. Тэхён не хочет, чтобы его отпускали. Ему тяжело даётся переживать все эти события в одиночку, и в тот момент, когда Чонгук попросил остановиться от обвинений связиста, Ким почти раскололся. Он ощущал, как осколки от парня попадают в собственное сердце. На самом деле у них нет выбора. Если перестать сопротивляться чувствам, они осложнят дальнейшие решения, будут сильно давить в одну сторону, и это приведёт к гибели двоих. А если продолжать отгораживаться друг от друга, сначала сломается один, а за ним другой, и это неизбежно. Цепляться за мнимую надежду или оставаться в реальности – исход всё равно остаётся одним и тем же, что бы они ни выбрали. — Говоришь так уверенно, будто знаешь, чего я хочу, — Тэхён позволяет себе поднять уголки губ, решая послушать, что на это скажет мужчина. — Собаку, — внезапно говорит Чонгук, наклоняя голову набок. — Съездить к Льюису посмотреть на кенгуру. Накопить на дом на берегу моря, чтобы смотреть на рассветы, потому что твой последний закат здесь заставляет тебя скучать по солнцу. Ты хочешь первым делом съесть огромную пиццу и запить её литровой колой. Хочешь, чтобы я перестал рисковать собой, потому что тебе страшно, но знаешь, что ты ещё хочешь? Выбраться. — Не с помощью твоих выходок. — Мои «выходки», Тэхён, были бы и без тебя, прими этот факт и просто позволь мне сходить с тобой за собакой. Чонгук ставит им общую цель, ради которой они должны выбраться отсюда вместе, не потеряв никого. Тэхён почти забыл обо всём этом. Он даже не помнит, чтобы прямо говорил о своих желаниях, возможно, местами они очевидны, но в остальных случаях Чонгук догадался сам, сложил крошечные упоминания вместе и склеил их в маленькие мечты. Будь они в другом положении, наверное, это сильно впечатлило бы Кима, но сейчас он не способен принимать подобные слова, испытывая трепет или восторг. — Я просил не признаваться. Тэхён отталкивает руку мужчины, повторяя снова ту единственную просьбу, и обходит его, собираясь дождаться Купера здесь. — Я просил тебя выпить воду, — оборачивается Чонгук, — и не решать проблемы в одиночку. Ты ведь ночью собирался мне рассказать про несостыковку во времени? — Последнее, что можно сделать, это подозревать друг друга, Чонгук, — озвучивает сказанные слова мужчины сейсмолог, напоминая, что они закончили этот разговор ещё в полдень. Тэхён берёт стакан с подслащённой водой и делает глоток, тут же останавливаясь и жмурясь – это невыносимо пить тому, кто не сластит свои напитки. Сахар не поможет снизить стресс, не в данном случае, но всем надо во что-то верить, и старшие, видимо, верят, что младшим эта вода способна хоть немного помочь. К счастью, от полного стакана сейсмолога спасает приход остальной команды полярников, которые привели с собой и Эмили с Льюисом, видимо, для каких-то новостей. Точно не хороших: последняя вылазка ничего не дала. Погода не утихла, и связи по-прежнему нет. Тэхён ощущает тяжесть собственного тела, недосып сказывается на концентрации, из-за чего половина сказанного Купером остаётся без внимания сейсмолога. Кажется, они собирают передатчик на небольшой радиус, таким сигнал на континент не послать, максимум обозначить местность, в которой их стоит искать, потому что идея с сигнальным огнём провалилась вместе с возможностью выйти на крышу. Тэхён поднимает взгляд к Чонгуку, когда Эмили озвучивает не самый удачный план развернуть провалившиеся ниже прожекторы, которые всё ещё работают, и замечает, что взгляд метеоролога направлен вовсе не на него. Чон следит за реакцией Вульфа. — … я бы сделала это, — заканчивает Эмили, переминая пальцы своих рук. — Даже не думай об этом, — отвергает кандидатуру стажёра Митчел. — Вы трое последние, кто вообще будет участвовать в подобном. — Согласен, — Уолт складывает руки и закидывает ногу на ногу, — если кто и должен идти туда, то только человек с опытом скалолазания, не так ли, Роуз? Чонгук не отводит взгляда, пытаясь понять, зачем было указывать на это, если с самого начала плана и так было понятно, что Митчел не позволит принимать участие своему стажёру и вызовется спускаться. Уолт будто нарочно делает это, скрывая за своими словами идею Роуз выгнать аэросани, что поспособствовало ещё большему провалу станции, и теперь она обязана принимать участие в любых действиях, способных привести к их спасению. Это грязно – давить на чувство вины, заставляя человека идти на поводу у самых безрассудных идей. — У неё может не хватить сил повернуть прожектор, — озвучивает Чонгук, сталкиваясь взглядом с Уолтом. — А может и хватить, — пожимает плечами Вульф, — отказываться от этого плана глупо, даже не попробовав. Риск здесь только от того, кто будет её спускать. — В этом вся и проблема, — встревает Тэхён, указывая, что очевидно это может быть только сам Уолт. Мужчина усмехается, мотает головой, пытаясь показательно игнорировать паранойю сейсмолога, и вздыхает для пущей наигранности и вопроса, что парень вообще здесь забыл, если они в прошлый раз решили, что у Кима переутомление на фоне скопившегося стресса. — Проблема здесь только одна, — Вульф проводит по переносице и поднимает голову, взглядом напоминая сейсмологу просто помалкивать до прибытия спасателей, — и она в тебе и твоём отношении ко мне. Сейчас не та ситуация, чтобы ты из-за личной неприязни пытался в чём-то меня обвинять. Кажется, ты нашёл рацию у Чона в комнате, какие ещё ко мне есть претензии? Чонгук оборачивается к Тэхёну, впервые слыша, что рация была найдена, хотя двое других стажёров этому заявлению не удивлены. — Что, ты никому не рассказал? — усмехается Уолт. — Разве это не прямое доказательство личной неприязни? — Ты сказал мне не усложнять и помалкивать, — напоминает Тэхён, забирая преимущество себе. — Вот я хорошим мальчиком и жду тихо спасателей. Чонгук просил не решать проблемы в одиночку, а Тэхён снова всё берёт на себя, хотя подозрение на убийство принадлежит вовсе не ему и не Льюису. Его озвучила Эмили, которая в силу своего характера доверилась лишь находящемуся на тот момент с ней биологу. И Тэхён взял это на себя в одиночку, ведь его отношения с Уолтом и так уже испорчены. — Да что с вами? — встревает Митчел прежде, чем это делает Купер, на плечах которого и так целая станция с её коллективом и потерей одного из полярников. — Я доверяю Уолту и спущусь, проблемы нет, что вы устроили? Гнетущая тишина оставляет осадок приоткрытой завесы отношений между Вульфом и Кимом, которые всё ещё остаются для некоторых натянутыми, обострившимися из-за стрессовой ситуации, потому что они знают Уолта на протяжении нескольких лет. Он бы так не поступил. В это хочется верить. Чонгук уже не верит. Он смотрит на Тэхёна, который отводит взгляд – уже знает, о чём они будут говорить. Все расходятся, уходят готовиться к одобренному плану, Тэхёна просят принести вторую рацию, из-за чего он пропадает в коридорах станции. Местами кружится голова, парень понимает, что должен немного поспать, иначе потеряет контроль, но сделает это только после успешного возвращения доктора Митчел. А она должна вернуться, Уолт и здесь не будет рисковать, потому как от одного него будет полностью зависеть жизнь Роуз. Когда Тэхён возвращается уже с рацией, то замедляет шаг, чувствуя запах раскуриваемой сигареты, заставляющий мысли переместиться с предстоящих событий во вчерашний день. Кажется, эти три дня превратились в бесконечный кошмар, иначе он не объяснит то ощущение, будто они в этих давящих стенах уже целый месяц. Время идёт, их никто не спасает. Тэхён подходит ближе к вспыхивающему огоньку сигареты, встаёт рядом и прислоняется к стене, позволяя заговорить с ним, вновь отругать за то, что он не рассказал ни о рации, ни о том, чем запугал его Уолт, но не слышит ни слова. Чонгук не такой человек, который игнорированием будет демонстрировать обиду или неподчинение его просьбам, и это ещё страшнее, потому что мужчина, выкуривая сигарету, пытается принять какое-то решение. Никто не готов потерять второго полярника. Ещё одного друга. Чонгук протягивает наполовину выкуренную сигарету Тэхёну, который молча её забирает и делает неглубокий вдох, хватающий на то, чтобы не закашлять, понимая, что психологические книги рядом не стоят с оседающим в лёгких дымом. Как сигареты рядом с тем, кому можешь доверить собственную жизнь. — Я знаю тебя полтора месяца, — говорит Чонгук, запрокидывая голову и касаясь макушкой стены, — а Уолта пять лет. И почему я думаю, как мне подстраховать сейчас Митчел? — Потому что в прошлый раз её жизнь зависела от тебя, — предполагает Тэхён, возвращая сигарету. — Ты знал, что успеешь, весь контроль был в твоих руках. Сейчас от тебя ничего не зависит. Чонгук убеждается снова, что Тэхён не нарочно пытается повесить подозрения на Вульфа, потому как сейчас называет причиной беспокойства вовсе не связиста, а обстоятельства, в которых метеоролог не участвует. Парень не манипулирует чувствами мужчины и не настраивает его против Уолта: всё, что он сделал, это озвучил единственный вопрос. — Держи это в голове, — говорит Чонгук, проводя горящим фитилём по стене, где исчезает красный огонёк. — От тебя тоже ничего не зависит. Тэхён должен понять, что потери и катастрофы случаются без его вмешательства, и ему остаётся только смириться с этим. Всем не помешало бы помнить об этом. Когда они возвращаются к остальным, Тэхён сам проверяет страховочный трос, на что Уолт вновь закатывает глаза, но не комментирует очередное недоверие, перебитый Купером, позволяющим сейсмологу просто удостовериться, что всё пройдёт без лишних рисков. После всех данных инструкций и готовности Роуз, из зала уходят Купер, Льюис и Эмили, которые будут наблюдать за происходящим из окна в центре, пока Чонгук с Тэхёном останутся возле Вульфа. Разделение происходит с учётом подстраховки в виде метеоролога, который, в случае непредвиденных обстоятельств со связистом, сможет взять трос на себя, и Тэхёна, поставленного держать дверь так, чтобы хватило щели для страховки – полностью открытая быстро выстудит станцию. Митчел крепит к пояснице трос, проверяет его и поворачивается к Чону, закрывающему все другие двери, чтобы сохранить тепло станции. Роуз ощущает лёгкое беспокойство, ведь в этот раз она пойдёт одна, и Чонгук уже не сможет поймать её за руку, как в прошлый раз, но всё же надеется, что он успеет поймать трос. Это смятение замечает Чон, подошедший к доктору, чтобы самому проверить, как закреплён трос, и видит на лице Роуз улыбку, будто она правда ни о чём не жалеет. Людям свойственно сожалеть о том, что они не сделали, когда приходит осознание, что следующее их действие может быть последним. — Присмотри за Купером, — просит Митчел, когда Чон застёгивает её молнию куртки до конца, — после потери Кришана он стал совсем плох. — Не перекладывайте свои обязанности на меня, доктор Роуз, — Чонгук намеренно делает акцент на их специальностях, чтобы обозначить важность присутствия девушки для каждого из них. — Вернёшься и сама о нём позаботишься. От меня можешь рассчитывать только на два штампа в паспорте. — Этого вполне будет достаточно. Митчел соглашается, получив себе цель обязательно вернуться ради истории неудачного брака с мужчиной, которого увёл у неё сейсмолог с полярной станции. Тэхён смотрит, как Роуз встаёт перед дверью и на несколько секунд останавливается, словно чувствует какое-то беспокойство. Знает о чём-то, что неизвестно остальным, но в воспоминаниях только их первая встреча и поддержка – она была для сейсмолога первой, кто протянул ему руку. Для Чонгука она кто-то больше, чем коллега, кто-то сильнее, чем друг, потому что мужчина без промедления в прошлый раз вызвался пойти с ней, и выглядит напряжённым сейчас, ведь должен остаться здесь. Митчел хорошо ладит с людьми, и Тэхён не будет удивлён, если позже кто-то из них скажет, что между ними действительно хорошие отношения, похожие на братские. Люди, вынужденные вместе выживать в подобных экстремальных местах, становятся второй семьёй, способные идти на большие риски. А некоторые и на убийства. Вульф несколько раз оборачивает трос вокруг ладони и кивает, подавая знак готовности, Чон располагается между связистом и Тэхёном, открывающим дверь, и ледяной воздух врывается в помещение, в миг окутывая колющим холодом присутствующих. Митчел включает фонарик, закреплённый поверх шапки, надевает защитную маску до переносицы и нажимает на кнопку передачи рации, оставаясь на связи с Чонгуком. Роуз спрыгивает, кольцо из троса начинает растягиваться, температура резко понижается, заставляя систему оповещения отозваться аварийным сигналом катастрофической потери тепла, которую сразу же отключает Купер из центра. Если им удастся использовать прожектора, как ориентир их точного местонахождения, то они смогут спокойно доделать передатчик, облегчить задачу спасателям и уменьшить время на поиски. Останется только дождаться. Трос натягивается до своего предела, заставляя Уолта сделать шаг и наклониться назад – он удерживает Митчел без особых трудностей. Раздаётся короткий сигнал приёма, Тэхён переводит взгляд на Чонгука, который достаёт рацию и коротко бросает такой же взгляд на парня. За все последующие решения ответственность ляжет только на них. — Надо ещё ниже, — звучит голос Роуз. Вульф делает шаг, не отрывая подошв от пола, его тело всё напряжено – одно неверное движение, и он потеряет опору. — Ещё ниже, — просит Митчел через начавшиеся помехи связи. — Иди до меня, — командует Чон Уолту, пока они ещё имеют в запасе расстояние, при котором он успеет ухватиться за трос. Тэхён опускает взгляд в щель приоткрытой наружу двери, замечая в расщелине мерцающий свет фонарика девушки, слышит шаги Чонгука, меняющего своё место ближе к нему, и не понимает, почему фонарик начинает двоиться. Возможно, на фоне недосыпа Тэхён начал плохо видеть, у него не случалось галлюцинаций, но голова кружилась, поэтому сперва он не обращает на это внимание. Кроме льда там ничего не может отражать свет. Или… — Стой! — доносится голос Митчел. — Я достала. Этот почти не работает, лампочки разбиты, надо спуститься ниже. — Это рискованно, — отрицает Чонгук, смотря на Уолта, который пока ещё отлично держится. — У нас осталось метра три, если мы их используем, я не смогу тебя подстраховать. Тэхён видит, что у них есть все пять метров, но Уолт кивает, соглашаясь со словами метеоролога – сейчас эта ложь необходима, чтобы сократить риски. Они не могут подойти к самой двери. — Уолт, пожалуйста, потерпи ещё немного! — говорит Митчел, явно улыбаясь там, внизу, пытаясь не дать остальным поддаваться переживаниям за неё. — Мне совсем немного нужно! Вульф делает ещё шаг, его руки начинают дрожать от напряжения, но он не подаёт знака, а значит способен продержаться до поднятия. И Тэхён вдруг понимает, что отражение слишком чистое, точное, не колеблющееся, как это бывает в случае с неровностью поверхности льда, потому что Полярис изначально находился лишь наполовину на континенте, другую из которой занимал ледник. А потому в расщелине вовсе не пустота разломившихся скал. — Нет, стой! — внезапно кричит Тэхён, заставляя Уолта остановиться. — Там вода! Осознание забытой важной вещи, которую обнаружили в прошлый раз метеоролог с доктором, пропускает одним ударом сердца по всему телу, и Чонгук понимает, что Тэхён прав. На дне образовавшейся расщелины они слышали всплеск воды, когда упали аэросани, но Чон с Митчел не придали тому большого значения после того, как Полярис оказался плотно зажат без возможности дальнейшего падения. Прошло больше суток, и воды значительно прибавилось. Роуз помнила об этом. И всё равно вызвалась, зная о риске соприкосновения хотя бы одного оторвавшегося провода с водой. — Митчел, — Чонгук зажимает кнопку передачи на рации, — насколько близко к тебе уровень воды? — Я не коснусь… — Что происходит? — Льюис быстро закрывает за собой дверь, тут же сжимаясь от холода, и не проходит ближе, когда видит замешательство во взглядах полярников. Должно быть, Купер тоже заметил отражающую поверхность, никто не слышал прогнозов от сейсмолога, что на дне расщелины может образоваться вода, потому что в последний разговор Тэхён уверял в расширении льда, приводящего к сжатию стен. Но судя по ответу Митчел, вода уже поднялась достаточно высоко, раз она клянётся, что не коснётся её поверхности, а отсюда они не могут оценить, насколько её слова правдивы. У них всегда было на одну проблему больше. — Держи её, — говорит Чон Уолту, прокатывая по полу рацию в сторону Тэхёна, — я вырублю электричество, не позволяй ей опуститься ниже, — а после уходит, направляясь к одной из дверей и бросая Льюису: — возвращайся и скажи Куперу, что всё отменяется. Тэхён не успевает или не решается попросить Чонгука остаться с ними, потому как, переводя взгляд на Вульфа, он понимает – свидетелей здесь не остаётся. При очередном несчастном случае Уолт сможет сказать, что Тэхён использует это, чтобы просто обвинить его, тогда как на самом деле они все знали о риске, на который пошла Митчел. Пар от дыхания Тэхёна замедляется, рывками вырывается наружу, будто он находится внизу, между ледяной водой, находящейся под напряжением, и надеждой на спасение всей станции. Он будто сам сейчас доверяет свою жизнь Вульфу, нахально усмехающемуся поведению сейсмолога в отсутствие Чонгука. И в этот момент, когда у них есть меньше минуты, пока не будет отключено электричество, Тэхён чувствует, как несправедлива жизнь. Выживание. — Может мне отпустить трос? — предлагает Уолт, дразня сейсмолога, бледнеющего на глазах. — Ты же настолько упрямый, что в доказательство убийства Кришана, пожертвуешь Митчел, ради своей правоты. Как тебе такой план? Тэхён облизывает губы, пытаясь считать про себя шаги Чонгука, бегущего к рубильнику на другом конце станции, резко опускает взгляд на расстояние между ними и замирает, когда Вульф делает шаг. — Остановись, — вполголоса произносит Тэхён, ощущая лёд в собственных лёгких, не дающий ему сделать глоток воздуха. — Успокойся, — тон голоса мужчины меняется на резкий, более серьёзный. — Чон слишком осторожничает, Роуз справится, ей просто нужно дать возможность. Малейшее касание с водой способно убить их обоих. Эта вода – отличный проводник электричества. В случае, если Митчел коснётся поверхности, её пробьёт током, который за мгновение просочится по основанию троса, всего лишь обмотанного плотным материалом, и выйдет через металлический конец, зажатый ладонью Уолта. — Ещё немного, — просит Митчел, на что Вульф делает шаг, переходя ту черту, когда можно не успеть схватить трос. И второй шаг, сделанный с верой в удачу, оказывается лишним. Не хватило двух секунд до того, как станция погружается в кромешную тьму выключенного электричества, и поражённый током Уолт падает без чувств, позволяя страховочному тросу слететь со своей ладони. За это время Тэхён делает лишь один вдох, одно движение, позволяющее ему выпустить ручку двери, тут же распахнувшейся наружу, и схватить трос, врезаясь ботинками в края стен. Его тянет вперёд, он переносит эту тяжесть на вес своего тела, почти опрокидываясь назад и удерживая тем самым Митчел от полного падения. Тэхён ощущает, как собственная слабость заставляет его руки дрожать от напряжения, а боль в ногах подкашивает колени, вытягивает его наружу, разрывая наложенные швы. Полярис тянет их к себе на дно. Трос проскальзывает в ладонях по небольшим промежуткам, заставляя чувствовать, как своими руками теряешь чужую жизнь, на глазах щиплют слёзы от нехватки сил, от несправедливости, от ошибки, от чёртовой непродуманной им возможности возникновения воды. Сбитый шёпот мольбы «пожалуйста» забирает падающий снег, прячет в своих вихрях, никому не позволяет услышать, врезаясь иглами в ладони, крича парню отпустить, иначе упадёт сам. Митчел не заслуживает того, чтобы её отпустили. Тэхён падает на одно колено, упираясь в невысокий порог, приближается к бездне расщелины и ощущает, как собственные слёзы лезвием разрезают ему щёки, проникая сквозь раны в душу, чтобы остаться там на всю жизнь преследующими кошмарами. Разум требует отпустить или погибнут оба, а пальцы последними силами сжимают трос, пока он не выскальзывает из ладоней страшным осознанием потери. Позади кто-то успевает его забрать в свои руки. Сбитое «всё хорошо, Тэхён» утягивает назад от края пропасти, где Чонгук поднимает трос, а Эмили пытается привести в чувства Уолта, пока Купер оттаскивает сейсмолога, сделавшего всё, что он мог, когда на самом деле от него ничего не зависело. В голове звон перерастает в пустоту с пульсирующими ударами, сознание смешивает последние воспоминания, пытаясь собрать цельную картину произошедшего. Вульф сделал это нарочно, зная, что в случае удара током он останется здесь, а доктор Роуз упадёт. На Полярисе включается электричество, Митчел затаскивают внутрь, закрывают дверь и распахивают её мокрую одежду. Тэхён видит, как Чонгук пытается найти пульс, повторяет её имя, отчаянно хочет услышать биение сердца, но становится слишком поздно. Оглушающая тишина твердит о смерти Митчел Роуз на третий день катастрофы Поляриса.        Уолт окончательно приходит в себя в то время, когда станция пустеет в молчании, несобранный передатчик остаётся забытым, центр пустым, а обеденный зал без привычного вечера споров между Митчел и Кришаном, двух слишком несовместимых людей. Чонгук любил повторять, что если бы не Антарктида, то эти двое встретились бы в глупой автомобильной аварии, где ни один из них попусту не уступил другому дорогу. Они были слишком разные, тем не менее отлично вписывались в сформировавшуюся команду полярников новой станции Полярис «5», вместе её осваивали, вместе встречали редкие закаты и восходы. Вместе её и хоронят. Вульф ощущает лёгкое покалывание на кончиках пальцев, смутно помнит произошедшее, упущенный момент в один шаг и то, что было после. Сейчас он в пустой комнате, здесь они нередко проводили вечера или сбрасывали сюда лишние вещи, и мужчина не до конца понимает, почему находится тут, когда до его комнаты добраться было ближе. И лишь дёрнув за ручку двери, не поддавшуюся намерению, Уолт осознаёт, что в этот раз лишней вещью оказывается он сам. — Что за дерьмо. Мужчина пытается сильнее дёрнуть на себя дверь, но та оказывается банально запертой снаружи. Кажется, Уолт догадывается, что происходит. — Пойми, это было коллективным решением, — доносится по ту сторону голос Джеймса, выкуривающего вторую сигарету в ожидании пробуждения связиста. — Купер, открой дверь, — с неверием произносит Вульф, не ожидая, что даже Купер пойдёт на такое. — Ты ведь это несерьёзно? Что этот молокосос наплёл вам?! Тэхён сделал всё, чтобы обвинить Уолта в намеренном убийстве Митчел Роуз. — Купер, посмотри на меня, — требует мужчина, — я не убивал никого из них. Мы все друг друга знаем, чёрт, я был под твоим руководством с самого приезда на Антарктиду! С первого дня, Купер! И ты поверил этому параноику, внушившему себе и всем вокруг, что я стал убивать своих же?! — Я уже не знаю, во что верить. В глазах Джеймса оголённые провода, водная гладь и бескрайний лёд, откалывающийся последней надеждой в глубокий океан. На мужчине нет лица, лишь какая-то оболочка без эмоций и единственным чувством боли в сердце. Он потерял уже двоих, кто был ему как собственные сын и дочь. Следующую потерю он не перенесёт. Поэтому Куперу ничего не оставалось, кроме как запереть Уолта ото всех, чтобы огородить и их, и его самого. — Это ненормально, Купер! — пытается достучаться Вульф, осознавая, в каком положении он остаётся среди тех, кто не намерен его выпускать. — Не поступай так со мной! Слышишь? Ты тоже не веришь, что спасатели прибудут вовремя, ты знаешь об этом и всё равно намерен держать меня взаперти?! Мы потеряли Кришана и Митчел, не позволяй этому ублюдку решать, кто станет следующим! Джеймс тушит сигарету, убедившись, что Уолт очнулся и чувствует себя вполне нормально, не утеряв рвения выбраться из замкнутого пространства – большего мужчина не ожидал. Поэтому Купер поднимается, пытаясь игнорировать кричащего в след Уолта, зная, что когда придёт время, Чон вернётся за ним, не оставит на Полярисе, и они выберутся вместе. Обязательно должны выбраться все вместе. Купер заходит к себе в комнату, делая глубокий вдох и взглядом цепляется за фото, сделанное в начале этой полярной зимы – здесь они провожают солнце. Последнее солнце Поляриса.

🇦🇶

Тэхён всегда ненавидел, как пахнет медицинский спирт, но сейчас он пахнет человеком. Вторая потеря одного из полярников отзывается в живых погибающей надеждой, медленно умирающей, слабо сопротивляющейся отголосками надежды на спасение. Никто их не спасёт. Раньше это надо было делать, до того, как Митчел из-за чувства вины начала спускаться, прекрасно зная о риске удара током, до того, как пропал Кришан. На континенте уже должны были заметить, что Полярис «5» давно не выходит на связь, неужели разрушения на южных материках настолько глобальные, что провалившаяся станция в Антарктиде не является хотя бы второстепенной важностью? Тэхён так и не смотрел новости. Это последнее, что способно добить его сейчас, сидящего перед Эмили где-то между отчаянием и желанием попросить наложить такие швы не только на ногу, но и на сердце. Девушка заканчивает перематывать раны бинтом, оставляя маленький узелок, и поднимает взгляд на сейсмолога, не сказавшего ни слова, когда от него потребовали объяснений произошедшего. Он не может выдавить из себя малейший звук – на губах застыло молящее и неуслышанное «пожалуйста, живи». — Тэхён, — Льюис нарушает тишину, в которой Ким хотел бы исчезнуть, ведь она так похожа на пустоту его собственной расщелины, — ты должен встать, — должен не сдаваться, не сейчас, иначе это обернётся лишь одним исходом. — Ты должен пойти к нему. Тэхён не может показаться ему на глаза. Пожалуйста, живи. Ким больше ничего не просил. Он умолял хоть кого-нибудь помочь ей, но никто в этой ледяной могиле его не слышал. Возможно, сейчас кто-то так же просит о спасении. Тэхён хромает на вновь травмированную ногу, когда идёт по пустому коридору, не ощущая запаха сигарет, не слыша смеха Митчел, никогда его не услышит – её улыбка была последней улыбкой Поляриса. Тэхёну страшно останавливаться перед дверью комнаты, ещё страшнее открывать её и видеть его – Чонгука, покрытого трещинами. Тэхён делает шаг к сидящему на краю постели мужчине, заставляя того покинуть собственные мысли и поднять голову, посмотреть на того, кто последним слышал Роуз, кто держал в руках её жизнь. Их ладони встречаются медленным прикосновением – на одной открытая рана, на другой – ожог от трения троса. Это доказательство, что они боролись. Тэхён позволяет себя притянуть ближе, уложить на подушку, потому что они хотели этой ночью отпустить тревогу и поспать, дать организмам хоть немного восстановиться. Трещины не подлежат восстановлению. Тэхён притягивает Чонгука ближе, позволяя ему скрыться в темноте, за собой, где никто его не увидит, и ладонью касается волос, прижимая его к своей груди и ощущая, как его обхватывают за спину. В ладонях, не сумевших вовремя поймать трос, мнётся ткань толстовки, Ким закусывает губу, пытаясь сделать свой вдох как можно ровнее, потому что Чонгук в его руках разбивается. От них ничего не зависело. Оказывается, держать это в голове слишком тяжело.