Под крыльями ворона

Азул, сколько себя помнил, всегда был один. У него не было друзей, приятелей и тех, с кем можно было бы провести весело время, зато были комплексы и неприятие со стороны одноклассников. Для маленького ребенка, пусть даже он русал, травля — отвратительный способ взросления, но Азулу некому было помочь. Каждый проклятый день, который он был вынужден проводить в школе, он плакал и страдал от жестоких слов и поступков своих одноклассников. Когда он пытался сблизиться хоть с кем-то, его отталкивали. Медленно плаваешь, тебя быстро догонят — и мы проиграем. Возле тебя всегда вода мутная, ничего не видно! Ты говоришь невнятно, ничего не соображаешь в учебе, скучный и плакса. Зачем ты нам? Ты постоянно плачешь, и из тебя сочатся чернила! Фу, ты меня испачкал! Он смирился. И на смену обиде пришла глухая злость. Если они не хотели даже общаться с Азулом, так отстали бы, оставили бы его в покое! Пусть у него не было спинного плавника, помогающего всем остальным русалкам развивать потрясающую скорость, зато были щупальца, которыми он мог управлять! И если он постоянно плакал, распространял вокруг себя чернила, необходимые для черчения магических кругов, то почему бы не попробовать переписать книгу магии? Все, все что угодно, лишь бы когда-нибудь доказать, что Азул лучше всех этих беззаботных заносчивых русалок! Азул окончательно замкнулся в себе, перестал даже пытаться идти на контакт с одноклассниками и другими русалками, вместо этого все свое время он посвящал магии: учил заклинания, переписывал книги, изучал все, до чего только мог добраться. Он привычно забивался в ловушку для осьминогов и в спокойствии проводил свои дни, пока однажды его не нашли близнецы Лич. Они были в одном классе с самого начала, но Азула никогда не замечали, он и не предполагал, что когда-нибудь заметят. Это была его первая ошибка. Он настойчиво прогонял близнецов, игнорировал, не хотел с ними общаться, но те были на редкость упорными и преследовали его всюду, не надоедали, просто были рядом. Азулу снова пришлось смириться. Потихоньку он привык к ним, стал разговаривать — и они всегда внимательно слушали, подшучивали, поддерживали и говорили, что будут рядом. Азул им стал интересен, с ним не было скучно — и Азул подумал вдруг, что наконец-то нашел друзей. От этого факта стало в груди так тепло, будто закутали в самые мягкие водоросли. Он подпустил близнецов к себе так близко, как никого и никогда. И это стало второй ошибкой. Взрослеющие одноклассники больше не находили ничего веселого в издевательствах над Азулом — и постепенно даже это пропало, хотя иногда раздавались какие-то отголоски. В один из таких моментов особенно недовольный русал вспылил и сказал что-то про то, что раз плакса-Азул нашел себе двух ненормальных друзей, то теперь отстанет от всех остальных. Азул не успел и слова вставить, прежде чем Флойд протянул: — А-а? Мы с ним до тех пор, пока это весело. — Совершенно верно, — с зубастой улыбкой вторил ему Джейд, — когда станет скучно, мы уйдем. Боль была…ошеломительной. Азулу казалось, что он услышал треск, с которым разорвалось его сердце на маленькие кусочки от этих жестоких слов. Он не знал, каким чудом тогда не расплакался позорно, как сумел удержать подступившие к глазам слезы, проглотить мерзкий ком, застрявший в горле. Когда он оказался один, первой мыслью было разорвать все отношения с близнецами, вот только… Азул слишком сильно привязался к ним, отказаться что от Флойда, что от Джейда он не мог абсолютно, даже намек на это обжигал все нервы кипятком. И тогда Азулу пришла в голову идея. Если они были с ним до тех пор, пока это было весело, пока он развлекал их, то надо просто сделать все, чтобы растянуть это на долгие-долгие годы. Поступить в колледж на суше? Легко. Продолжить заключать контракты, желая стереть свое собственное прошлое? Без проблем. Открыть Мостро Лаундж? Конечно! Все что угодно, только бы близнецам не стало скучно, только бы они не покинули его. И это работало, Азул видел, им в самом деле было интересно и весело, они с поразительной легкостью подыгрывали ему и делали вид, будто слушались каждой команды, будто он был хозяином, а они — верными псами. Все было совершенно не так. Они были вместе так долго, так хорошо знали друг друга, наверное, не было ничего удивительного в том, что слабый и бесконечно глупый осьминог, которым Азул никогда не переставал быть, влюбился в близнецов. Слепо и безответно. Азул лелеял эти чувства глубоко в своей душе, оберегал их от всего и всех, никому не показывал. Когда-то Азул считал себя смелым, полагал, что, когда влюбится, смело признается и примет любой исход — так ведь лучше, чем мучиться от неизвестности. Однако, стоило настать этому дню, как вся его мнимая храбрость испарилась бесследно, оставив после себя один только страх быть отвергнутым и, более того, покинутым. Так Азул выяснил, что был тем еще трусом. Но даже после этого он продолжал делать все возможное, чтобы сделать свою компанию веселой и интересной. Наверное, поэтому, когда Флойд и Джейд поймали его в ловушку в его комнате, он так просто сдался. Впрочем, этот обман растворился в тот же миг, когда губы Флойда накрыли его собственные, а зубы Джейда прихватили кожу на шее. Азул не мог позволить себе потерять их, не мог отказаться от них, хотел быть ближе настолько, насколько только возможно — и то, что они оба возжелали его до поры до времени, было хорошо, правда. Пускай они его не любили, пускай считали развлечением, Азул готов был довольствоваться и малым. И он сделал ставку на самого себя, свое тело, действия, поведение, а не на заключенный контракт, который в принципе запрещал близнецам распространяться о детстве Азула и только это. И все же контракт тоже имел большое значение, его условия были слишком драгоценны. Вот почему, когда Леона на его глазах обратил все контракты в песок, Азул впал в истерику. Все, что он собирал годами, к чему упорно шел, что мечтал заполучить любой ценой, чтобы доказать всем остальным и себе, что он больше не тупой, ни на что не способный осьминог, рассыпалось в одночасье, превратилось в ничто, в пыль под ногами. Если он потерял все свои контракты, он потерял все свои достижения и стал снова скучным, неинтересным. Они бросят его, оставят в одиночестве прозябать до конца своих дней, он им не нужен, не нужен, не нужен и никогда не был. Азул обхватил голову руками, скидывая шляпу, и засмеялся громко и откровенно истерично. Зрение по краям стремительно смазывалось и темнело, сердце гулко долбилось об ребра, гоняя кровь по сосудам. Все было кончено! Но если…если он отберет все у других взамен утраченного, он же останется интересным? Правда же? Им не станет с ним скучно, они не оставят его? Да. Да! Именно так! Значит, Азулу всего лишь надо было забрать все у этих идиотов вокруг. И тогда все точно будет нормально! — Азул! Что ты делаешь?! — услышал он голос Джейда и развернулся к ним резко, улыбаясь ярко-ярко, счастливо. Они пришли, они не бросили его, вернулись! — Ого, это что, что тут творится? — спросил Флойд со смешанными эмоциями. — Джейд, Флойд, а-ах, вы наконец-то вернулись! — Азул сделал несколько шагов к ним бездумно. — Из-за вон тех идиотов все мои контракты пропали, так что отдайте ваши силы мне. Отдайте их мне! Азул не понимал, почему сказал именно это, почему попросил об этом, но подумал, что это хорошая идея. Тогда они никуда не денутся, не оставят его одного — и они всегда-всегда будут вместе! Разве не это самое важное? Разве не этого он хотел? — Постой. Твоя особая магия слишком сильна, ты не можешь контролировать ее без контрактов. Ты ведь сам лучше всех знаешь, что будет, если ты продолжишь! Азул вдохнул глубже. Джейд отказался? А значит, и Флойд тоже. Почему? Он им настолько надоел? С каждым ударом сердца, с каждой минутой его цель все отдалялась, пока не растворилась вовсе. По телу промчались судорога и волна чего-то горячего, оно свернулось тяжелым шаром в груди, под самым сердцем. — Но ведь они все пропали… Аха-ха… Аха-ха-ха! Такими темпами я стану таким, как прежде! — Слушай, нынешний Азул намного противнее прежнего Азула, — недовольно произнес Флойд. У Азула в душе что-то оборвалось с оглушительным звоном. Точно. Раньше он был беспомощным и смешным, над ним можно было издеваться безнаказанно и не бояться последствий. Получается, это Флойду и Джейду нравилось больше всего? — А-а, вот как. Я ведь тупой осьминог, который в одиночку ничего не может, поэтому, чтобы стать лучшей версией себя, я украду силы у вас всех! Да-а… Тогда и только тогда они никуда не уйдут. Такой Азул ведь будет интересным, даже если противным, верно? Неважно, пусть они его возненавидят, главное, чтобы не ушли. Азул этого не переживет, его бедное, израненное, влюбленное сердце такого не выдержит. — Красивые голоса, сильная магия, все это — мое! Отдайте мне все! Азул взмахом руки развеял темные искры над уползающими прочь студентами и высосал их силы. Джейд и Флойд явно его будут ненавидеть, но пусть! Пусть! Лучше ненависть, чем равнодушие, лучше ненависть, чем одиночество! — Что это? Из тела Азула сочится какая-то черная жидкость. Это же…не чернила? — послышался позади голос Флойда. Азул опустил глаза на свои ладони. По его рукам в самом деле текла вязкая черная субстанция, несколько капель упали на ткань рукавов с лица. Что это? Не чернила, Флойд прав. Азул нахмурился, пытаясь отогнать прочь сгущающуюся перед глазами темноту. — Он слишком много использовал свою особую магию. Ограничение по количеству пятен превышено! Такими темпами произойдет почернение! Азул повернулся на голос Джейда, постарался вникнуть в суть его слов, однако она ускользала как вода сквозь пальцы. Что он сказал, о чем они говорили? Сердце забилось где-то в горле вдруг и в голове одновременно, тело заломило, а черной жидкости лишь прибавилось. Она смывала горячую боль и погружала взамен в ледяное оцепенение, затмевала рассудок, убаюкивала. И сводила с ума. От словно обеспокоенных выражений лиц близнецов стало весело — и Азул рассмеялся безумно, откинув голову. Кажется, перед тем, как черная жидкость залила ему глаза, он увидел что-то похожее на страх во взглядах Джейда и Флойда. Глупости какие. Это невозможно.

***

Очнулся Азул резко, распахнул ресницы и дернулся вперед, принимая сидячее положение. Что, что произошло? Почему он лежал на полу? Почему все вокруг было разрушено? — О, проснулся, — улыбнулся рядом Флойд. — Азул, — позвал его Джейд, — сколько видишь пальцев? Азул повернул к нему голову, помолчал немного, щурясь. Весь мир шатался и расплывался кругами на воде. — Во…семь? — хоть и возник вопрос, как Джейд умудрился показать столько, но Азул все равно ответил. — Да. Он пока не полностью пришел в себя, но я рад. Кажется, буйство из-за почернения прекратилось. Азул поднял противно слабую руку и прижал холодные настолько, что это чувствовалось и через перчатки, пальцы к виску. Что он только что услышал? Буйство? Почернение? О чем они говорили? — Я…что…произошло? — Ты слишком много использовал магию, и произошло почернение. Не помнишь? — спросил Джейд мягким тоном, прислонив руку к сердцу и заломив брови. Азул нахмурился. — Ты плакал и кричал: «Отдайте мне свою силу», высасывая из всех магию, — передразнил явно его Флойд, — жутко противно. Я немного разочарован. Азул вздрогнул как от удара и сжался; в мутном болоте памяти стали обретать четкость заляпанные странной черной жижей воспоминания о том, что случилось и что стало причиной. Сердце сжалось. Мало того, что он потерял контроль на глазах у всех, так он еще… Отвратительно! Все контракты, все до единого были уничтожены, он сам спятил и выставил себя далеко не в лучшем свете, разочаровал близнецов, наскучил им, надоел. Азул закрыл уши ладонями, пытаясь закрыться от скрежета разрушающихся стеклянных замков его желаний и мечтаний. Теперь все было бесполезно. И даже признание другими его способностей по составлению невероятно полезных конспектов не облегчило разрастающуюся внутри боль. Какой в этих похвалах был толк, если он лишился всего самого дорогого в своей жизни? Он разочаровал Флойда, значит, и Джейда тоже, следовательно, наскучил им и стал неинтересным, и из этого вытекал погружающий в бездну отчаяния вывод — они его оставят совсем скоро. Может быть, уже сегодня. Ха-ха-ха, все, к чему он стремился эти годы, враз развеялось пустынным миражом. Глаза защипало. — О-о? Азул, у тебя слезы на глаза навернулись, да? — хихикнул Флойд. — Боже правый, ты снова стал плаксивым, пускающим чернила мальчиком, — с улыбкой проговорил Джейд. Азул сжался сильнее, стиснул трясущиеся пальцы в кулаки и спрятал их в рукавах потрепанного пальто, постарался изобразить недовольство. — Вы двое! У нас же был контракт о неразглашении по этому поводу! Даже голос не подвел, хотя сразу после этого Азул вспомнил, что все его контракты обратились в пыль, в том числе и тот, что он заключил с близнецами. — Упс, прошу прощения, — удивительно, но Джейд об этом не напомнил. На Азула нахлынула тревога. Почему Джейд промолчал? Что он задумал? Впрочем, эти мысли отошли на задний план, стоило Джеку протянуть фото визита в музей принца Риэля. Азул затаил дыхание. И едва не умер от сердечного приступа, когда Флойд взял фотографию в руки и рассмеялся. — Сколько воспоминаний! Это же та фотка, которую сделали, когда мы были на экскурсии! — он ткнул пальцем в место недалеко от центра. — Вот тут я и Джейд, а еще здесь, в самом углу, маленький Азул! Все присутствующие синхронно наклонились к фотографии. — А-а-а-а-а-а-а! Прекратите! Не смотрите! Не смотрите, пожалуйста! — вскрикнул Азул в панике. — Боже мой, Азул, ты внезапно стал таким энергичным. Не поспишь еще немного? — насмешливо поинтересовался Джейд. — Раз уж до этого дошло, лучше все так и оставить. Какой ужас, какой ужас! Азул поправил нервно очки и вцепился в собственный шарф, облизнул пересохшие губы. Горло тоже высохло, а сердце скоростью своего биения причиняло легкую боль, но успокоиться он никак не мог. Азул почти вырвал эти ужасные страницы из своей биографии, стер почти все, так нет же! В самом конце все обязательно должно было пойти киту под хвост! Азул не знал, куда деть себя от стыда, ни на кого не смотрел и мечтал прямо сейчас провалиться сквозь землю куда-нибудь к центру планеты и сгореть там, лишь бы не испытывать этого позора. — Черт… Расширить Мостро Лаундж и в то же время стереть темное прошлое… Я думал, что разработал идеальный план! — чудом не скатываясь в новый виток истерики, пробормотал Азул. — Говорят же, что за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, — заметил Рагги, только Азул проигнорировал это и продолжил: — Вплоть до пленки с фото для выпускного альбома из фотоателье… При помощи сделок я заполучил и уничтожил все свои старые фотографии, я никак не мог законно разобраться только с этой, висевшей в музее… Голова закружилась, к горлу снова подступил мерзкий комок. Азул поднял ладони и провел ими по лицу, приподнимая очки костяшками. — Да какая разница, — фыркнул Флойд, — мне нравится прежний Азул. Он кажется куда более сытным, чем нынешний. Получается, все его попытки сделать собственную компанию интересной и веселой были обречены на провал с самого начала? Азул беззвучно застонал. — У-уф, с меня хватит. Хочу сейчас же забиться в ловушку для осьминогов. Его комната в общежитии ловушкой, конечно, не являлась, но тоже дарила чувство безопасности — и Азул безмерно хотел оказаться там как можно скорее, забиться в угол и наконец дать себе волю. К сожалению, очутился он в комнате лишь через час с лишним, заперся на все возможные замки, даже парочку заклинаний повесил, сбросил туфли и прошел к кровати. Тело наливалось свинцовой усталостью, даже пальцами двигать было сложно, однако воспаленное сознание провалиться в дымку снов не позволило бы. Азул сел на кровать и обнял себя за плечи, закусил губу. Все это время сдерживаемые слезы потекли наконец по щекам, он лег на постель, свернулся клубочком в самом углу и прикусил зубами край подушки, подавляя всхлипы. Отвратительный, никчемный, жалкий, плаксивый идиот, надеявшийся на чудо. Перед глазами все стояли Джейд с Флойдом, а в ушах звучали набатом их слова. Азул не был уверен, на самом ли деле выражение лица Флойда было искривлено презрением, когда он говорил, что разочарован, или это рассудок самого Азула обманывал его. Второе было едва ли возможным, в отличие от первого. Абсолютное поражение. Самый жуткий страх стал реальностью — Азул надоел близнецам, наскучил. Они выбросят его как сломанную игрушку. Когда? Сегодня? Завтра? Через неделю? Как долго они еще будут притворяться, что все в порядке? Пока не ослабнет его бдительность, дабы можно было раз и навсегда уничтожить его? Он всего лишь хотел, чтобы Джейд и Флойд всегда были рядом. Глупое влюбленное сердце молило о взаимности — невозможно. Азул был интересен. Не более. Он был как очень любопытная игрушка, которую хотелось изучить со всех сторон, узнать, куда надо нажать, чтобы что-то сломалось. Раньше Азул еще удерживал себя и свою идиотскую влюбленность на цепи, коротком поводке, а потом близнецы, как и всегда, разрушили весь его план. Азул помнил их поцелуи, укусы, сильные объятия, от которых перехватывало дыхание, помнил их движения внутри него, неуемный аппетит. И помнил, как сам сдался, почему-то стал надеяться, что однажды они ответят взаимностью. Отвратительный, никчемный, жалкий, плаксивый идиот, веривший в чудо. Азул зажмурился и прижал колени еще ближе к груди. Наверняка это случится завтра. Они никогда не были терпеливыми, когда дело касалось того, что было им интересно. Азул больше к этой категории вещей и людей не относился, они точно бросят его завтра. Без сомнений. Вот бы этот день никогда не наступал… Азул не знал, когда умудрился все-таки провалиться в сон, но подскочил на кровати от настойчивого стука в дверь. Щеки все еще были влажными от беспрестанно текущих слез — ему снился один и тот же кошмар, словно поставленный на перемотку, как Джейд и Флойд оставляют его совершенно одного. Будто ему было мало того, что это вот-вот случится и в реальности! — Азу-у-ул, — протянул за дверью Флойд, — ты же слышишь нас, да? Впусти-и-и. Сердце забилось от страха почти припадочно, Азул сгорбился и втянул воздух ртом. Нет-нет, почему так рано? Они даже не дали ему хотя бы немного собраться с силами! А если не впускать? Они же не станут дверь ломать, в самом деле, значит, разговор отложится на завтра. Или послезавтра. Или вообще никогда не случится, если Азул не выйдет отсюда. Да, хорошая идея. Азул повернулся спиной к двери, снова сжался в комок, закрыл глаза плотно и уткнулся лицом в колени. Изо всех сил он старался не вслушиваться в непрекращающийся стук и становящиеся все громче возмущения Флойда. Просто не впускать, не впускать. И тогда они задержатся рядом с ним хотя бы на день дольше. Потом весь шум вмиг стих, Азул выдохнул с облегчением и шмыгнул носом. Слезы продолжали течь, как будто прорвало плотину. Ему нужно было немного времени, чтобы успокоиться. Совсем чуть-чуть. Ему не дали и этого, выломав дверь. Азул резко развернулся к зашедшим в комнату близнецам, совершенно забыв про свой внешний вид. Вспомнил лишь тогда, когда Флойд застыл на одном месте и приподнял брови, открыл рот и произнес: — Азу-ул, ты опять плачешь? Сердце ухнуло куда-то в ноги, Азул опять повернулся к ним спиной и принялся судорожно вытирать слезы. Как назло, ничего не получалось, мир перед глазами вновь расплылся. Да за что ему это?! — Наш милый маленький осьминог становится прежним? — раздался над ухом голос Джейда. — Н-нет, — выдавил из себя Азул и спрятал лицо в ладонях, — я-я ус-успокоюсь. Кровать сбоку прогнулась под чьим-то весом, наверняка Флойда, чужие руки схватили его за запястья и заставили открыть лицо. Азул откровенно испуганно уставился Флойду в глаза. Джейд обнял его за талию и притянул к себе, провел носом по шее до уха, прошептал: — И кто обидел нашего Азула? — Никто, Джейд. Флойд нахмурился, подсел ближе. — Тогда почему ты плачешь? Азул отвечать отказался, отвернулся, уставился на выломанную дверь. Флойду такое не понравилось — он жестко обхватил пальцами Азула за подбородок и заставил посмотреть на себя, наклонился к его лицу, пока Джейд крепко удерживал на одном месте. — Почему наш Азул плачет не от удовольствия? — Что причиняет тебе страдания? — спросил Джейд. — Ответь. — Ну же, Азул, расскажи нам. Малодушно Азул порадовался, что Джейд сидел у него за спиной, потому что иначе сейчас он бы явно не смог сопротивляться его особой магии. — Отвечай, Азул, — выдохнул ему в губы Флойд. — Почему ты плачешь? Джейд провел ладонью по его груди, положил ее на горло, мягко сжал его и помассировал, поцеловал ласково в висок. Это Азула и сломало окончательно. Задушенный вхслип сорвался с губ, слезы с новой силой хлынули по щекам, а сам Азул торопливо заговорил, зная, что подписывает себе смертный приговор. Таким жалким, каким он был сейчас, он не был даже во время почернения. Они точно его оставят, точно, даже разочарованиям есть предел, а Азул и есть сплошной сгусток разочарования, никчемности, приправленный соусом из бесконечных слез. Скучный, скучный, неинтересный, ненужный. Из потока мыслей его вырвал болезненный укус в шею, Азул вскрикнул и дернулся в руках Джейда, посмотрел на Флойда и тут же отвел взгляд. Ну давайте, скажите же это. — Ах, Азул, ты мог сказать нам об этом сразу, — выдохнул ему на ухо Джейд и перетащил к себе на колени, — зачем ты столько мучился? — Глупый осьминог, — сказал Флойд, заставляя Азула сжаться, и провел языком по его щеке, — но такой вкусный. — Флойд, это не то, что стоило бы говорить сейчас, — недовольно бросил Джейд. — А какая разница? Я действительно тупой осьминог, — Азул усмехнулся и постарался выпутаться из объятий, однако его еще сильнее прижали к чужому телу. — Отпусти меня, Джейд. — Зачем? Чтобы ты и дальше накручивал себя? Послушай нас, Азул. Мы держались рядом с тобой по причине того, что ты интересный и веселый, только первое время. — Да! — Флойд тоже обнял Азула, случайно ударив ладонью Джейда по животу. — Но потом все изменилось. Ты оказался гораздо более… — Ты стал нужен нам, — закончил за него Джейд. — И мы поняли, что не хотим тебя отпускать никогда и никуда, поэтому отправились с тобой сюда. — Нас бы устроила жизнь в Коралловом море, тебя — нет, ты нуждался в большем, мы же хотели быть рядом и помогать, следить за тобой. С тобой не бывает скучно, Азул. — Наш маленький милый осьминог стал нашим ориентиром, — проникновенно добавил Джейд, — и самым главным желанием. Знаешь, как мы обрадовались, когда ты стал принадлежать нам целиком и полностью? Теперь ты никуда от нас не денешься — подумали мы. И даже не взяли в расчет твои собственные чувства, не заметили, что причиняли тебе боль. — Прости, нас, Азу-у-ул, мы любим тебя и никогда не бросим, — заныл Флойд и стиснул его сильнее. Азул вздрогнул, потерянно глядя перед собой. Любят? Они его любили? Правда? Все это время? Выходит, Азул… — Азул, — Джейд широко лизнул его за ухом и пососал верхний кончик ушной раковины, — ты с нами? — Д-да, — он вдохнул поглубже и улыбнулся поломано, — я…я так вас люблю, так сильно, я так боялся, чт-что вы меня оставите, что я вам надоем, наскучу, разочарую. Хотя я уже разочаровал, разве Флойд не сказал об этом? Флойд отстранился с округлившимися глазами, моргнул пару раз и взвыл. — Азу-у-у-у-у-у-у-ул, я волновался! — Мы волновались, — исправил его Джейд, — и ты нас не разочаровал. Мы очень боялись, что можем не успеть спасти тебя, но показывать этого не хотели. — Прости-прости-прости, — забормотал Флойд и обнял его так, что у Азула все кости захрустели, а он сам захрипел. Флойд тут же ослабил свою хватку и хихикнул. — Ты простишь нас? Позволишь остаться рядом? Азул прикрыл глаза и нерешительно обнял Флойда в ответ. Как он мог отказаться от них? — Конечно.