"Рождественский черт"

Рассветы в горах особо прекрасны. Оттого так любимы Крампусом. Но не прямо сейчас. Первое, что он увидел, очнувшись, было лазурного цвета небо над головой. Однако первое, что почувствовал - нестерпимую боль на кистях рук. Дернув ими в попытке понять источник жжения, Крампус слышит звон цепей за своей спиной. Серебро. Разочарованно прикрывает глаза. Игра. Это все изначально была игра, которую он не раскусил. И уголь, который сейчас рассыпан вокруг, не давая ему выйти за пределы, и кольцо из серебра, которое считалось потерянным, чтобы именно он, Крампус, поднял его и подтвердил еще одну догадку. Сонная сыворотка в воде не стала удивлением - такие охотники используют подобное чуть ли не каждый день. - Лучше? - вызывает дежавю, довольно улыбаясь и вертя в руках любимый кинжал. - Было, пока ты не заговорил, - практически рычит Чимину это в лицо. - Но-но, - успокаивает будто ребенка, - без обид, Крампи, это моя работа. Улыбка сползает с его лица, когда со спины слышится посторонний шум. На небольшую опушку, в центре которой застрял Крампус, выходит группка людей. Мародеры. Даже отсюда понятно, что членами именно этой шайки Крампус отужинал пару недель тому назад. Он ведь знал, что сами они ни за что не сунутся, но чтоб охотника нанять... Мысленно корит себя за оплошность, которая может стоить ему жизни. Не так он планировал слечь, спустя столетия скитаний. Не от рук мародеров. Те в свою очередь с ужасом пялятся на «существо», пойманное охотником. Главарь их выходит вперед, все же уточняя: - Это не похоже на медведя, - Чимин перестает играться с кинжалом, переводя взгляд на мужчину. - Это лучше, - и вновь натягивает улыбку на лицо, только не милую или игривую, совсем нет, скорее, пускающую дрожь по коже. - Он тот, кто вам нужен, - продолжает, - тот, кто убил ваших друзей, а потом перекусил ими. Мародеры испуганно переглядываются, пытаясь осознать услышанное. - Перекусил? - главарь недоверчиво переспрашивает. - Ну да, это вполне в стиле Крампуса, - Чимин наклоняет голову слегка вбок, пересекаясь с тяжелым взглядом пленника, - «рождественского черта», любящего перекусить человечинкой в рождественское время. - Черт возьми… - шепчет на грани слышимости главарь мародеров, - черт возьми, как же славно! - вырывается у него уже громче, чем привлекает внимание остальной шайки. - Я даже представить себе не мог, что, наняв охотника на медведя, получу самую настоящую хтонь! Мы ведь можем убить его или… или разделать и продать на черном рынке! Чего только эти рога будут стоить с цацками поверх, - переходит на восторженное бормотанье, - за них надо будет удвоенную плату брать. Все эти размышления поддерживаются диким гомоном мародеров - на то они и мародеры. Пока главарь вновь не оборачивается к охотнику, бросая ему мешочек золотых: - Ты славный парень, присоединяйся к нам - вместе мы сможем очистить все леса от таких тварей. Чимин хмыкает, откладывая мешочек в сторону: - Вынужден отказаться от столь щедрого предложения. - Это еще почему? А… - понятливо тянет. - Ты не нашел собаку? Мне жаль, парень, уверен, она была славной. Вполне вероятно он ее и сожрал, - плюется в сторону Крампуса, что, опустив голову, молча ждет свою судьбу. Мужчина же по-приятельски хлопает Чимина по плечу, предлагая: - Хочешь убить его сам? Отомстить, - у охотника глаза тут же загораются. - Отомстить? Это было бы славно, - вот он тянется за любимым кинжалом, а вот уже в следующую секунду один из мародеров замертво валится на землю, окрашивая снег вокруг в бордовый. - Какого черта? - зло выругивается главарь. - Рождественского, - прилетает ему с улыбкой, прежде чем его сердце, проткнутое насквозь, прекращает свою работу. Крампус поднимает голову на шум и озадаченно смотрит на то, как охотник разделывается с мародерами. Он не брезгует протыкать им глаза, отрубать конечности, наносить точечные удары по жизненно-важным органам в первую же очередь – в общем, наслаждается процессом как может, заставляя его, Крампуса, пожирающего людей, засомневаться в его адекватности. Когда вся опушка окрашивается в багровый, Чимин счастливо улыбается, оборачиваясь к Крампусу. - О, чуть не забыл, - он тянется рукой в карман, доставая оттуда небольшую блестящую цепочку из золота, по краям которой свисают маленькие кинжалики - точно ручная работа. - С Рождеством, Крампи, - и бросает цепочку прямиком к Крампусу. Та, правда не долетает, приземляясь прямо в области угля, ломая аккуратный круг. - Упс, промазал, - совсем засранец ведь не жалеет. - А как же… собака? - Чимин усмехается и не осуждает за столь странный вопрос - сам ведь, когда мародеров в доме увидел, в первую очередь о Мандаринке подумал. - А что собака? За нее я отомстил, - и подмигивает, - Мандаринка, ко мне! Из кустов выбегает счастливая одноглазая Мандаринка, направляясь прямиком к своему настоящему хозяину. На лице у Крампуса полное недоумение. - Ты… - Я ее заберу, - Чимин припечатывает жестко. - …назвал собаку Мандаринка? - охотник замирает на мгновенье, сбитый с толку, но потом: - Меня не смеет осудить человек, переназвавший ее Снежинкой, - на что Крампус поджимает губы. - Почему ты сделал это? - кивает на трупы вокруг, - ты же в курсе, что я ем человеческое мясо и… - У всех свои недостатки, - перебивает Чимин, понимая, к чему он клонит, - но смотри, как здорово получается: я убиваю плохих людей, а ты их ешь. Мы с тобой, Крампи, своего рода санитары леса. Понимаешь, о чем я? Нет, не понимает. Не понимает, какого черта происходит в голове у этого человека. Но понимает, что тепло от этого где-то в области груди стало. Особенно, когда напоследок Чимин бросает: - Ну, надеюсь, на рождественский ужин тебе этого хватит, - намекая на трупы вокруг. - Bon appétit! Забегай потом как-нибудь на чай. И уходит, сопровождаемый радостным воем Мандаринки, возвращающейся, наконец, домой.