Палачи тоже умирают

Три. Гребаных. Недели. Драко скрежетнул зубами и, сжав кулак, обтянутый боксерскими бинтами, впечатал его в грушу с таким энтузиазмом, что та едва не слетела с крюка под потолком. Он выдохнул и, еще пару раз ударив, прикрыл глаза, отступая. Остро хотелось перевязать руки, запихнув под светлые тряпки ржавых гвоздей, чтобы при каждом соприкосновении с кожей снаряда те впивались в ладони, отвлекая от внутренней агонии. Гермиона. Пропала. На. Три. Гребаных. Недели. Что он там думал? Готов поставить все свое состояние на то, что приползет сама? Его можно поздравить. Существуй такой тотализатор, он еще восемь дней назад стал бы самым нищим даже среди тех, кто побирается в худших гадюшниках Лютного и раздвигает ноги — или подставляет задницу, зависит от пола — ради куска прогорклого хлеба и пары ложек луковой похлебки. Драко осмотрелся, пустым взглядом скользя по маглам, которые тут и там работали над своей физической формой: кто-то бегал, кто-то тягал железо, кто-то просто красовался перед зеркалом, хвастаясь отражению достигнутым результатом. Ему нравился этот спортзал, находящийся недалеко от магловской больницы, в которой он проходил практику много лет назад. Его затащила сюда знакомая — они вместе учились в Магической академии и пошли за опытом к маглам тоже в одну и ту же клинику. Она предложила ему выпустить пар после тяжелой многочасовой смены, и он как-то проникся. До этого он никогда не увлекался каким-либо спортом, кроме квиддича, но возможность безнаказанно дубасить грушу, представляя на ее месте тех, кого хотелось прикончить, открыла в нем новую любовь. Однако в последние годы Драко забросил это место. Не только потому, что теперь мог выплескивать злость более действенным способом, но и ввиду отсутствия свободного времени и значительной отдаленности спортзала от границы между магловским миром и магическим. Тем приятнее оказалось предаться давнему развлечению тогда, когда убивать хотелось всех. Каждого встреченного на пути, кто не Гермиона, мать ее, Грейнджер. Справедливости ради, Гермиона не совсем пропала. Она жила свою скучную жизнь: дом, карамельный латте по утрам, работа, риск умереть на очередном задании, мороженое по пятницам на пару с Поттером. Из нового за последние три недели — несколько свиданий с Ноттом и ни одного разговора с Малфоем. Она пропала из жизни Драко. Точнее, вычеркнула его из своей, притворившись, что они не просто не знакомы — что его, нахрен, вообще не существует. Никогда не рождался, не выбирал не ту сторону, не захомутал Гермиону после ебаной войны и никогда ее не трахал до звезд перед глазами. Не был, блядь. Они виделись за три недели ничтожно мало: два раза лицом к лицу и восемь — украдкой, когда она что-то делала по своему обычному расписанию, а Драко наблюдал, чудом оказавшись в том же месте, и буквально хватал себя за руки, чтобы не пойти, не стиснуть ладонью ее горло и не встряхнуть. Не протянуть ласково: «Какого блядского хера ты творишь?» Гермиона совершенно отбилась от рук. Драко рыкнул, вновь впечатывая кулак в грушу. Перед глазами стояла довольная рожа Нотта — они виделись позавчера вечером за очередными организованными Блейзом посиделками, и тот вскользь упомянул о своих подвижках в делах грейнджеровских. Если бы Драко все еще имел к ней безграничный доступ, он бы просто посмеялся про себя над тем, что тот двигается медленнее улитки: насколько он понял, Нотт так и не ушел дальше детского поцелуя в щеку, что для обычной статистики Гермионы, которая очень быстро окручивала своих слюнтяев, практически стояние на месте. Но сейчас то, что Нотт просто имеет право с ней безнаказанно разговаривать, уже бесило до такой степени, что хотелось вскрыть мужчину любимым скальпелем и оценить его сердце, быстрее бьющееся при виде женщины Драко. Его же самого лишили возможности даже просто чесать рядом с ней языком, изредка вгоняя в краску, когда Гермиона решала порадовать его смущением. Неискренним, конечно, но все равно приятным. Потому что все же частично искренним, пусть и всего лишь в желании угодить. Блядский Нотт. Драко не сомневался, что виной такого неприятного для него расклада стал именно вылезший неясно откуда мужчина. Не вертись Нотт вокруг Гермионы почти ежеминутно, она точно не выдержала бы так долго, уже давно решив сделать следующий шаг в их небольшом развернувшемся «сражении». Однако присутствие третьего уже было одним из так называемых «шагов», и определить, что именно Гермиона рассчитывает получить пассивной позицией, никак не получалось. Неужели Нотт и правда ее зацепил? Надеется за счет него снять обет? Кулак столкнулся с грушей с такой силой, что костяшки заломило, — в пылу агрессивных рассуждений Драко нарушил правильное положение. Изо рта вырвалась грязная магловская ругань — как удачно, что он в последние несколько лет немного на нее подсел, «святые Мерлины» в магловской обители звучали бы странно. — А ты все не меняешься, — раздался за спиной насмешливый голос, который Драко моментально узнал. На губах тут же заиграла легкая улыбка. Надо же, они не виделись… года два, кажется. Драко обернулся и приветственно кивнул женщине, в синих глазах которой светилась радость. Она выглядела точно так, какой он ее помнил по последней встрече: она могла похвастаться утонченной красотой, свойственной самым изысканным аристократам, но так умело подгоняла внешность под взрывной характер, что ее принадлежность к древнейшему чистокровному роду — не британскому, но в узких кругах весьма известному — не определил бы незнающий человек. Тесса. Его одногруппница, коллега по магловской больнице, любовница — по глупости первого курса — и очень близкая приятельница, которая нравилась ему тем, как свободно проживает свои дни, несмотря на давление со стороны «высшего» итальянского общества. Они познакомились в первый же день в Магической академии, и, как думал Драко, именно характер Тессы повлиял на него больше всего в те лихие времена. Она стала для него примером: очень умна, увлечена учебой, однако в такой же степени оторва и единственный в жизни Драко человек, поразительно сочетающий это друг с другом. Для Тессы не существовало никаких обязательств. Она проживала свои дни на всю катушку, но в любую минуту срывалась по первому же зову науки. Уже несколько лет почти постоянно путешествовала по странам, изучая такие вещи, до которых даже Драко с его огромным опытом все еще было далеко. И Тесса умела веселиться. Она познакомила его с большинством радостей магловского мира — травку он курил впервые именно с ней. Правда, Тесса обращалась к такому изредка, просто расслабляясь, и завязать для нее ничего не стоило. Он же подсел серьезно, но глупо винить ее в этом — каждый сам отвечает за свою жизнь и сам выбирает, как себя травить. Прелести секса тоже в какой-то степени открыла ему именно она. Еще до того, как Драко стал увлекаться преимущественно девушками с примесью магловской крови, ему очень нравилась Тесса. Наверное, как раз потому, что ничего от него не требовала. Они просто развлекались вместе иногда, дальше расходясь по своим углам и учебникам, и никогда не обещали чего-то эфемерного. Они встречались для горизонтальных утех только в первый год, потом у Драко полностью сформировались определенные вкусовые предпочтения, Тесса увлеклась преподавателем, и повторяли позже они крайне редко. А затем и вовсе появилась Гермиона, после которой Драко окончательно завязал с Тессой почти сразу, и они остались приятелями. — Ты же смоталась куда-то на Мадагаскар? — стирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, хмыкнул Драко. — Что вернуло тебя в нашу скучную жизнь? — На Аляску, вообще-то, — хохотнула та, завязывая светлые волосы в высокий хвост. Она иронично вскинула тонкую бровь, растягивая полные губы в улыбке. — С географией все еще не фонтан, Драко. — Одна херня, — отмахнулся он. — Так какими судьбами? — Форум, — уточнила она. Драко кивнул. Точно, крупнейший колдомедицинский форум в этом году проводился в Британии, он сам планировал представить там новое заклинание, которое отрабатывал на малыше Уайте вплоть до тех пор, пока у того не перестали функционировать легкие. Последний слюнтяй Гермионы оказался поразительно живучим, и это позволило успеть учесть все нюансы нового подхода к поддержанию жизни в теле, находящемся на рубеже смерти. Это обещало стать прорывом в колдомедицине и окончательно вписать фамилию Малфой в историю целительских заклинаний. Хорошая жертва. Эффективная. Тесса обошла Драко сбоку и вдарила по груше, отчего та жалобно заскрипела. — Не думала, что ты все еще сюда ходишь, — ласково пропела она, посмотрев на него из-под полуопущенных густонакрашенных ресниц. — Изредка. — А мой любимый ресторан? — спросила она перед следующим ударом. Била все еще первоклассно, эта женщина могла за себя постоять. — Пообедаем? Сто лет не виделись. Я угощаю. — Заметано. — Надо же, — хохотнула Тесса. — Тебе урезали зарплату, раз ты так быстро согласился, мистер-богатейший-жених-Британии? — Ни капли не изменилась, — улыбнулся Драко, показательно кивнув на ее подтянутую фигуру. Она выглядела так, словно ей все еще было двадцать: симпатичную мордашку до сих пор не портили мелкие мимические морщины, изгибы радовали эстетикой, голос звучал нежно, пусть и крайне насмешливо. Так и не скажешь, что ведущий специалист в научной колдомедицине. Она казалась безмозглой красивой куклой, ищущей богатого папочку на свою первоклассную задницу. Лучший вариант для хорошего секса без обязательств. Не будь в жизни Драко любимой женщины, он точно снова увлекся бы Тессой. — А зачем мне меняться? — пожала плечами та. — У меня прекрасная жизнь. Настроение подскочило. Пусть Тесса не могла решить его проблем, не могла полностью отвлечь от убогих размышлений и уж точно не могла вправить мозги Гермионе, все же встреча принесла толику успокоения. Пообедать в хорошей компании — дурак он, что ли, отказываться? А потом Драко обязательно возьмет себя в руки и придумает, что делать с Гермионой дальше.

* * *

Гермиона отбросила магловский карандаш, и тот, прокатившись по столу, упал на пол с глухим, но чрезмерно раздражающим звуком. Она откинулась на спинку кресла и, зло сцепив зубы, задрала голову. Скривившись от трещин на потолке своего кабинета — надо напомнить отделу, отвечающему за «привлекательность» Министерства, что обитель одного из главных авроров не должна выглядеть как дешевая забегаловка в Лютном, — опустила веки и потерла их кончиками указательных пальцев, стараясь снять напряжение. Бесило. Абсолютно. Все. Сконцентрироваться не получалось. Ничего не получалось, если быть точной: спалось плохо, работалось отвратительно, общалось с окружающими и вовсе ужасно. Кровь в венах безостановочно бурлила, не позволяя ни расслабиться, ни адекватно работать, ни вежливо с кем-то разговаривать. Жизненный строй Гермионы трещал по швам, и она безошибочно могла указать на виновного. Она ткнула бы пальцем в нужный силуэт и молила Всевышнего об откате кармы, будь она более наивной и верящей в то, что каждый получает именно то, что заслужил. Отчитала бы его самого, если бы не знала, что претензии сделают Драко только приятнее. Его позабавило бы то, что очередная выходка пинком толкнула Гермиону в полный раздрай. Гребаный эгоист. Она тяжело вздохнула и тронула нижнюю губу. Та все еще зудела памятью о поцелуе — в ее воображении только, конечно, любые несерьезные травмы проходят. Кроме тех, которые ты специально расцарапываешь, стоит им только покрыться коркой, позже обещающей смениться новой кожей. Гермиона драла свои душевные раны глубже с каждым разом, чтобы они никогда не зажили. Чтобы остались на ней выжженным клеймом, позволяя чувствовать себя кем-то значимым рядом с тем, кто однажды превратил самоценность в пустое место. Душа ныла, пока Гермиона поглаживала губу. Хотелось повторить. Повторять до бесконечности. Никогда не останавливаться. Задохнуться — возможно — в процессе. Стало бы не самой плохой смертью. Дура? Определенно. Она хвалила себя за то, что выдержала целые три недели, не прогнувшись, но с ужасом понимала, что надолго ее не хватит. Она просто не вывезет существовать в настолько загнанном режиме, а отвлекаться удавалось, только с головой нырнув в работу и близких, которых у нее, на счастье, все еще оставалось достаточно. Но она не могла врать себе — ей до чертиков хотелось, чтобы Драко приполз сам. Осознал, что зря нарушил ее запреты, покаялся и вновь вернулся на ведущую позицию. Но Гермиона не идиотка. Драко все еще достаточно эгоистичен для того, чтобы вопреки боли ждать задуманного. Не нужно огромного ума, чтобы понимать, на что он рассчитывал, уходя в тот день. И Гермионе не меньше хотелось пойти у него на поводу. Вручить ему желаемое, чтобы закрыть хотя бы на время разрастающуюся с каждым днем дыру в груди. Сделать то, что позже позволит силком встать на ступень выше. О, она прекрасно знала, как себя вести, чтобы поставить Драко на колени — фигурально точно, реально возможно. Вот только теперь она не уверена, что сможет воспользоваться его слабыми местами и своими козырями. Она вновь ощущала себя так, как множество лет назад, когда соглашалась на любую авантюру, давала Драко все, лишь бы лицезреть налет счастья в серых радужках и быть нужной в его крепких руках. Чтобы слышать хриплый удовлетворенный голос и видеть лукавый блеск на дне зрачков. Глотай. Фантомный шепот вынудил ее сжать бедра на чистых инстинктах. Она чертовски соскучилась и ради этого тона не просто проглотила бы, хоть и не фанатела. Она прошла бы босиком по закаленному стеклу, ржавым гвоздям и костям его врагов, кажется, если бы он потребовал. Ради улыбки, которая расцветала на губах Драко, стоило ей выполнить этот приказ, она позволила бы ему пройти и по своим костям, если бы ему захотелось. Гермиона хмыкнула. Уже позволила, кажется. Даже не просто позволила. Сама толкнула, выдавая полный карт-бланш врученным на блюдечке превосходством и цепями Непреложного обета на запястье. Дура. У нее ведь был шанс. Еще в Магической академии, когда, наконец, начало приходить осознание, что все ее мечты по поводу Драко лишь иллюзия, а то, насколько она готова под него прогнуться, — страшно, она смогла с ним порвать. Не сразу: ей потребовалась еще пара месяцев на то, чтобы решиться. Она ходила кругами, в один из вечеров не выдержала и вывалила на парня новость о своем бесплодии — он тогда так трогательно ее успокаивал, что мысль прекратить эту пытку исчезла на целых три недели. Драко умел показываться в хорошем свете. Умел привязывать к себе. Умел быть самым лучшим. Жаль, что худшим — умел не меньше. Но все же однажды она переломила себя и ушла, убедив себя, что страдать она может и одна, незачем для этого быть вдвоем. Ей стоило тогда держаться за эту мысль, как за спасательный круг, но ее хватило всего на несколько месяцев. Драко все не прекращал пытаться, сколько бы она от него ни бегала, и она сдалась. Не ему, нет, своему глубокому желанию ответить болью на боль, наградить ненужностью за ненужность. Иногда она размышляла о том, что у них вышло бы, если бы она тогда не зациклилась на возможности отыграться. Скорее всего, рано или поздно они смогли бы прийти к нормальным отношениям, разрулив свои противоречия разговором, а не методичными прицельными ударами по травмам партнера. Может, что-то срослось бы, не обидь они друг друга до такой степени, что страдания стали важнее счастья. Не зайди они так далеко, что собственное счастье закольцевалось на том, что другой не может ощущать себя полноценным, пока не нужен. Сейчас Гермиона чувствовала себя именно так — ненужной. Пустым местом. Никем. Она едва удерживала себя от глупостей, которые позволили бы вновь увидеть одержимую потребность в серых радужках. Стук в дверь развеял тоскливые, разъедающие сердце щелочью мысли. Гермиона скинула ноги со стола, выровняла сдавленные тяжелой аврорской обувью бланки дел и позволила потревожившему ее человеку войти. Заметив в проходе Тео, она слабо улыбнулась. Он научился стучать лишь неделю назад, до этого вламываясь к ней в кабинет — в ее отсутствие или в разгар рабочего дня — совершенно беспардонно. В прошлый вторник в него наконец прилетело заклинание — застал Гермиону в момент особой раздражительности, — и перестал рисковать. Слишком послушный. Стало тоскливее. Тео хороший. Несмотря на все напускное раздолбайство, от него веяло серьезностью. Когда Гермиона видела его украдкой, могла лицезреть ту взрослость, которую он почему-то скрывал от окружающих, навешивая на себя маску безответственного весельчака ежеминутно. Ту взрослость, что превращает обычного мужчину в стабильного — того, с кем хорошие девочки должны строить семьи, чтобы быть счастливыми. Если бы Гермиона встретила его снова тогда, когда все еще оставалась хорошей девочкой, у них могло бы что-то получиться. Однако она пересеклась с ним на том этапе своей жизни, когда ее уже полностью извратили и наполнили тьмой, все время тянущей за собой в пропасть. В которую хочешь прыгнуть. — Доброе утро, босс, — с преувеличенным энтузиазмом заявил Тео с порога и, преодолев небольшую площадь ее кабинета в несколько широких шагов, поставил перед Гермионой стакан карамельного латте — она узнала его по запаху, от которого рот тут же наполнился слюной. Еще один плюсик в копилку настырного мужчины. Жаль, что Гермиона оценивала перспективы не за счет этих самых плюсиков, а гналась за минусами, выбирая те, что из разряда «худшие». Честное слово, Драко осталось превратиться в отпетого преступника, убивающего на своем пути все, что движется. Может, тогда он станет в ее глазах чудовищем, которое она не примет. Кажется, ничто менее глобальное на это не способно. Хотя Гермиона не могла гарантировать, что и это смогло бы ее от него отвернуть. Вот настолько дура. — Ты не в духе, — обеспокоенно проговорил Тео, заметив ее настроение. Он присел на край ее стола, предварительно сдвинув документы — еще одна демонстрация воспитания кнутом. — Это все еще вчерашнее? Гермиона поморщилась и кивнула — хорошее оправдание, похожее на правду. На недавнем допросе она оставила последние нервные клетки, настолько преступник оказался неприятным. Она давно привыкла к мразям совершенно разной кондиции, но этот выбивался из числа самых страшных чудовищ мира — насильник малолетних девочек. Мерзость. — Мне помогает один проверенный метод, — заговорщицки склонившись к ней, с улыбкой произнес Тео. — Тренировка, — полувопросительно сказала Гермиона, тоже не сдержав улыбки. Настроение приподняло голову, проверяя, может ли позволить себе улучшиться. Выплескивать эмоции в тренировочном зале Гермиона обожала. Когда Тео кивнул, она еще больше развеселилась. — Скажи, что без магии, — взмолилась она почти отчаянно. Кулаки зачесались, буквально требуя их размять. На очередной согласный кивок она тут же подскочила. — Пошли. — Кофе, — Тео указал на стакан. — Я не бью невыспавшихся женщин. — Считай это форой, Нотт, — Гермиона вздернула подбородок, стараясь выглядеть высокомерно и не продолжать улыбаться на смешинки в серо-голубых глазах. — Ты сама это сказала, — он тихо усмехнулся себе под нос и направился к выходу. Гермиона пошла следом, пристально смотря ему в спину. Да, отличный вариант для хороших девочек. От стен отразился тяжелый вздох.

* * *

— Мне правда жаль! — возмутилась Гермиона, стоило Тео в очередной раз вкинуть в разговор колкую шутку, намекающую, что рассечение носа мужчины — запланированное действо. — Я не виновата, что тебя в твоем американском Аврорате бить не научили! — Конечно-конечно, мисс Грейнджер, — слащаво протянул Тео, открывая перед ней дверь. Пропустив ее вперед и заметив, как она косится в его сторону, он показательно потер переносицу, на которую Гермиона налепила завалявшийся в сумке пластырь, потому что «подопытный» отказался проверять на себе ее лечебные навыки — весьма неплохие, к слову, после двух-то лет в Магической академии. Попытки утащить его в клинику он тоже отмел напрочь. Сторговал себе очередное «свидание» за то, что она — совершенно случайно, честное слово — заехала ему кулаком по лицу, вопреки правилу тренировки «не бить выше шеи». Воспользовался тем, что ей было жаль, пока она смотрела, как он стирал кровь — немного, больше драматизма, чем боли. Она не стала противиться. Совесть не позволила, да и вот такие встречи с Тео каждый раз оказывались приятными. Ей льстило его внимание. Он все так же демонстрировал заинтересованность конкретного — горизонтального — характера, но не переступал границы, позволяя ей вести. С ним многое можно было обсудить. Если оставаться честной до конца, разговаривать с ним Гермионе нравилось чертовски. Тео оказался незаурядно эрудированным, при обсуждении серьезных и интересных тем реже срывался на идиотские шутки, демонстрируя чувство юмора исключительно уместно, словно ему откуда-то сверху подсказывали, насколько та или иная саркастичная ремарка окажется в точку. И как же с ним просто. Будто плыть по течению, полностью расслабившись и доверившись потоку, — авось вынесет куда-нибудь к спокойной заводи, а не утопит в пене водопада за следующим же поворотом. Жаль, что душа рвалась к тому самому обрыву, воды с которого срываются на острые скалы. Пока Тео разговаривал с администратором ресторана, Гермиона огляделась. Она уже бывала в этом заведении несколько раз, но оно ей не очень нравилось — слишком пафосное. Тут и там встречались предметы роскоши: картины известных мастеров, позолоченные подсвечники, кристально белые скатерти, на которых и крошка еды — тоже исключительно изысканной — смотрелась почти греховно. И ресторан был до каждой последней десертной вилки магловским — располагался посреди Лондона, недалеко от оперного театра. Тем страннее оказалось то, что Тео позвал ее именно сюда. Он отшутился увлеченностью магловской культурой, и она согласилась. Исключительно потому, что они в своей аврорской форме — без опознавательных знаков и палочек, которые они спрятали в недрах верхней одежды, — смотрелись тут крайне нелепо. Тео с заклеенным покрасневшим носом и вовсе смахивал на только-только вышедшего из тюрьмы бандита. Гермиона широко улыбнулась, заметив возмущенный взгляд от солидного мужчины, сидящего за столом в центре, и демонстративно склонила голову, приветствуя того кивком. Тот закатил глаза, изящно обхватывая вилку, и вновь начал ковыряться в своем скудном салате. Прелестно. — Пойдем, — Тео легко обхватил ее за локоть, подталкивая к выделенному им столику. — Видел этих снобов? — склонившись к его уху, хихикнула Гермиона, вышагивая тяжелыми подошвами по отполированному до блеска мрамору. Жалко, что на улице не так уж и грязно, следы мокрой почвы смотрелись бы потрясающе. — Грейнджер, Грейнджер, — поцокал Тео языком с напускной укоризной. — Тебе нравится бесить сильных мира сего? — Меня воодушевляет их узколобость. Гермиона остановилась у нужного стола и, когда мужчина попытался отодвинуть ей стул, так на него зыркнула, что тот с кривой ухмылкой тут же отступил, подняв руки и продемонстрировав ладони. Она резко дернула за спинку, отчего ножки со скрипом проскользнули по полу, и уселась показательно неаккуратно. — Не видел бы тебя в другой обстановке, решил бы, что ты совершенно невоспитана, — Тео разместился за столом более презентабельно, не вызывая осуждения со стороны окружающих. — Я еще и вилку не ту возьму, чтобы они поперхнулись едой для высшей элиты, — Гермиона ядовито улыбнулась. — Ты нравишься мне с каждым словом все больше, — ответил Тео с такой же улыбкой, которую почти сразу спрятал за раскрытым меню. — Обстановка убогая, но кормят неплохо. Гермионе меню не требовалось — она успела изучить ассортимент в прошлые визиты и точно знала, что тут хотя бы сносное. Она подозвала официанта — лощенного паренька в форме того же оттенка, что и скатерти. Интересно, им под страхом смерти запрещено что-то на себя проливать? Тот быстро записал ее заказ и скрылся, когда Тео сказал, что ему нужно еще пару минут. На вопросительный взгляд Гермиона кратко пояснила, что уже тут была, и, пока мужчина изучал перечень блюд, она рассматривала посетителей. Для полудня их оказалось достаточно много — ничего странного, этот ресторан пользовался популярностью у правительственных чиновников и богатых предпринимателей, держащих магазины в центре города. Контингент был приблизительно одной выдержки: мужчины и женщины в деловых костюмах, некоторых из последних в вычурных платьях — видимо, свидания элиты или встречи богатых папиков с любовницами. Привычно. Точно так, как в день, когда Гермиона ужинала здесь в последний раз. Она взяла стакан с чистейшей — элите другую не наливают — водой. Ее взгляд инстинктивно скользнул к столику, за которым они около полугода назад обедали с Драко, и рука замерла, так и не позволив сделать глоток. Какого черта? — Что случилось? — спросил Тео, заметив ее ступор, и обернулся. — Надо же. Гермиона молчала, наблюдая за тем, кого с глазу на глаз не видела уже полторы недели. В последний раз они с Драко разговаривали тогда, когда она мимолетом забежала в Мунго справиться о здоровье своего подопечного, которого на задании зацепило серьезным заклинанием, свалившим его на месяц в стационар. Тогда они всего лишь перекинулись парой приветственных слов, и Гермиона сбежала поскорее от напряженной атмосферы и собственного воющего от одиночества сердца. Она почти забыла, как Драко выглядит, когда смеется. Тем более когда смеется над шутками красивой собеседницы. — Она ничего, — где-то на периферии пробубнил Тео. Гермиона совершенно его не слушала, продолжая упорно изучать силуэт женщины, которая несколько лет назад была ее личной красной тряпкой. И не заметила, насколько пристально на нее посмотрел Тео после озвученных слов, — если бы заметила, смогла бы оценить остроту взгляда, способного добраться до самых сокровенных мыслей. Но она пропустила этот важный факт, вспоминая первый год их с Драко «отношений». Связи, так будет вернее. Гермиона точно знала, что он спал с этой женщиной — Тесса, так ее звали. Не могла сказать, как часто, но спал точно. Как минимум однажды. Она их слышала. Это произошло нелепо. Драко никогда не отличался высокими моральными принципами, и Гермиона лучше многих испытала это на своей шкуре — ей не хватило бы рук всех обучающихся в Магической академии, чтобы посчитать количество раз, когда он забирался к ней под одежду там, где их могли застать с поличным. Не всегда это было сексом. Иногда ему просто хотелось ее смутить влажным поцелуем в плечо. Изредка он тащился от того, как по ее спине проносятся мурашки вслед за его пальцами, очерчивающими под футболкой выступающие позвонки. Очень часто его ладонь хозяйничала на ее ногах под партой, когда их лекции пересекались и они сидели рядом: он с хитрой ухмылкой, она — краснеющая и избегающая взгляда преподавателя, перед которым становилось стыдно. Но и сексом они тоже занимались. В выделенной им лаборатории вечерами постоянно. В кабинетах после лекций тоже нередко. Петтинг в укромных нишах или темных углах на улице — исключительные случаи, но и этим они грешили. Они были молоды. Драко искал острых ощущений, а Гермиона влюбилась до такой степени, что позволяла ему делать со своим телом все, чего ему хотелось, почти не задумываясь о последствиях. Она боялась стать ненужной гораздо больше, чем возможных слухов или даже взысканий от учебного совета. Дура, да. Однажды она узнала, что не единственная, кто позволяет Драко распускать руки не за закрытыми дверьми. Она слышала лишь его тихий смех и едва слышные стоны Тессы — всего несколько секунд, прежде чем удалиться, стирая слезы, а спустя час увидеть их вместе, возвращающихся в кампус. Она помнила смесь этих звуков и их удовлетворенные улыбки до сих пор. Тесса что-то увлеченно рассказывала, то и дело прикладываясь к красному вину, — в разгар рабочего дня, серьезно? — а Драко тихо смеялся, зажав переносицу указательным и средним пальцами. Она вытянула руку и погладила другую его ладонь, ласково улыбаясь, и Гермиона так резко поставила стакан с водой обратно, что кожей почувствовала пролитые капли. — Извини, я отойду, — она не была уверена, что сказала вслух — слишком тихо прозвучало. Гермиона поднялась из-за стола неловко, отчего тарелки звякнули. Она выдохнула и, резко отвернувшись от дерущего грудь вида, стремительно направилась между столиками. Не заметила, что Драко проводил ее внимательным взглядом, а его губы на секунду дрогнули в ухмылке. Не заметила, что на лице Тео промелькнуло идентичное выражение. Она не обращала внимания на богатое оформление коридора, ведущего к служебным коморкам и туалетным комнатам. Не посмотрела в большое зеркало, которое возвышалось над раковинами в первом помещении, и даже не подумала — как в прошлый раз, — что пространство для «помыть руки» по площади практически соизмеримо с ее не самой крохотной квартирой. Гермиона влетела в кабинку туалета, громко хлопнув дверью. Прижалась спиной к створке и прикрыла глаза, приводя дыхание в норму. Сердце стучало загнанно, будто она пробежала марафон на предельной скорости, оно вот-вот грозилось разломать ребра и показать взору окружающих, насколько изранено: все в застарелых рубцах и новых ранах, неумело закрытых пластырями, которые нисколько не помогали, не останавливали кровь, а лепились чисто номинально — смотрите, меня пытаются залечить. Гермиона не ожидала, что старая интрижка Драко окажется настолько обидной. Наверное, окажись на месте Тессы какая-либо другая, совершенно незнакомая женщина, с этим вышло бы смириться. Хотя она не могла утверждать точно. Она очень давно не видела Драко в женском обществе. Очень давно уверилась в том, что у него никого, кроме нее, нет. Никогда прямо не спрашивала, но это сквозило в намеках его реплик-признаний и в полном отсутствии поводов засомневаться в обратном. Она-то думала, что он там переживает. Скучает. Корит себя за то, что переступил все выставленные ей личные границы. А оно вон как… Увидеть его с другой оказалось соразмерно тому, чтобы получить под дых с разворота. Гермиона пыталась ухватиться за мысль о том, что Драко поступает так специально, чтобы вывести из себя, сыграть на ее слабостях. Однако он никак не мог знать, что она сегодня окажется там, где появлялась всего несколько раз — именно с Драко. Он в курсе, что она не прониклась вульгарной роскошью. Тем более вряд ли с Ноттом они договорились провести ее по личному кругу ревностного ада. Их встреча — случайность. Это вдарило по слабостям с новой силой. Гермиона услышала, как открывается дверь. Затихла, перестала глубоко дышать, стараясь различить мельчайшие звуки, однако после тихого хлопка воцарилась непроницаемая тишина. Но она точно знала, что больше не одна. Она осмотрела кабинку туалета — та тоже проектировалась для требовательных богачей: помимо обычной обстановки, смотрящейся странно в большом квадратном помещении, тут присутствовала крупная мраморная раковина, врезанная в каменную столешницу, на которой по бокам насыпали грязно-белых камней, а под ним разместили красное освещение — походило на тлеющие угли, если не особо приглядываться. Гермиона уставилась в зеркало — меньше того, что было у центральных раковин, однако тоже достаточно внушительное — и поморщилась, заметив панику в карих радужках. Нельзя так откровенно показывать, насколько ей больно. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь придать лицу беззаботное выражение, и, нажав на кнопку слива, под плеск воды щелкнула затвором замка. Гермиона совершенно не удивилась, когда, выбравшись из кабинки, натолкнулась на стоящего у раковин Драко. Он смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц, скрестив руки на груди, в его правой ладони была палочка — скорее всего, он наложил Запирающее, не позволяя хоть кому-то их потревожить. Или Маглоотталкивающее. Все же им больше не двадцать, чтобы рисковать быть застигнутыми прямо посреди разговора. Драко выглядел серьезным. Злым, кажется. И точно невыспавшимся — тени под глазами выдавали усталость. Однако в глубине зрачков горел огонь — тот, что способен воспламенить в любую секунду, стоит подойти слишком близко. Гораздо горячее Адского пламени. — Это женский туалет, — укоризненно заявила Гермиона, приближаясь. Встав рядом с раковиной, она открыла воду и ополоснула руки. Те все еще дрожали, из-за чего несколько капель воды пролилось на мраморную столешницу — сколько карьеров они разорили, чтобы выложить все вокруг именно им? — Я оставляю такие чаевые, что мне простят все. Что говорить о простеньком нарушении? — Кто бы сомневался, — пробубнила Гермиона. Она не позволила себе показать, как рада слышать его голос, звучащий не так, как в их последнюю встречу в Мунго: тогда Драко прятался за напускным профессионально-серьезным тоном, сейчас же говорил с ней так, словно они наедине в его квартире — тише обычного, немного ниже, так, будто, кроме нее, никого не существует. Выключив воду, она обтерла руки бумажным полотенцем и отправила то прицельно в урну сбоку. — Ну, тогда не буду тебе мешать порочить женскую обитель, — она попыталась пройти мимо, надменно вздернув подбородок, но Драко уцепился за ее плечо и дернул назад, отчего Гермиона на мгновение потеряла равновесие и рухнула бы, не удержи он ее за локоть. Она гневно уставилась на него. — Какого черта? — Мы не договорили. — А мы говорили? — саркастично фыркнула Гермиона, скрывая уязвимость за слащавой улыбкой. — Тебя ждут. — Не будь лицемеркой, детка, — протянул Драко и, подняв руку, ухватил ее за подбородок. Он склонился к ее лицу, прожигая злющим взглядом. — Тебя ведь тоже ждут? — Ждут, — подтвердила она грубо. — Пусти. — Почему ты злишься? — он издевался. Специально давил. Вынуждал признать вслух, чтобы умаслить собственное самолюбие. Беспринципный мудак. — Разве не из-за тебя мы оказались в таком положении? — Ты с ней спишь? — выпалила Гермиона, сдавшись рычащему в бешенстве собственничеству. — Вот что тебя волнует? — он поцокал языком снисходительно, как если бы она была нашкодившим ребенком, который обиделся на жалкий пустяк, вроде того, что соседские дети не взяли играть с собой. — Ты решаешь, как все будет, — Драко говорил как чертов демон-искуситель. На грани с шепотом, поглаживая щеку пальцами. И только в глубине глаз притаился яркий огонек, позволяющий убедиться в том, что не она одна страдала в последние недели. Он склонился чуть ниже, касаясь ее губ горячим дыханием. — Поцелуй меня. И я забуду о ней тут же. — Она так плохо целуется? — процедила Гермиона сквозь зубы, приказывая себе не вестись. Вот почему она отказывалась пересекаться с ним каким-либо образом. Стоило ей вспомнить и… унять желание повторить стало практически невозможно. — Тесс всегда была сговорчивой, — ласково сказал Драко, не скрывая тоном восхищение, которое осколками льда впивалось в трепещущее ожиданием сердце. — С ней у меня хотя бы есть перспективы. Стало больнее. Он опустился до того, чтобы взять в руки ее оружие, — Гермиона помнила, как сказала ему то же самое, чтобы ранить. Она приказывала себе не забывать об этом, не позволять себе упустить тот факт, что сама прибегала к тем же методам, цитировала самые болезненные фразы, понимая, что они с Драко почти в идентичном положении. Но наивное сердце все равно ныло, рыдало, пока внутренний голос зацикленной пластинкой озвучивал болезненные слова, кроша все убеждения и внушая, что стоит пойти на поводу. Что Драко того стоит. Дура. Его вторая ладонь легла ей на поясницу. Он приподнял Гермиону и усадил ее на столешницу рядом с раковиной — брюки на ягодицах стали немного влажными от пролитой мимо воды. Она не успела сдвинуть ноги, и он встал ближе, практически вжимаясь пахом в ее промежность. Скользнул ладонью с щеки на затылок, и она чуть запрокинула голову, не позволяя себе отвести взгляд. Сдвинула брови, запрещая себе дышать глубже, даже если кислорода совершенно не хватало, чтобы удовлетворить ненасытно качающее кровь сердце. — Ты не ответил, — напомнила Гермиона о вопросе. Очень важном вопросе. — Пока нет. — Формулировка обожгла из-за своей неопределенности. — Тесса, конечно, привлекательна, умна, хороша во многих вещах. Но… — Драко выдержал эффектную паузу, сместив руку и надавив большим пальцем на ее нижнюю губу. Прочертил по ней линию, пристально следя, а после склонился ниже, касаясь носом щеки. Следующие слова он озвучил шепотом: — Она не ты. И никогда тобой не станет. Люблю я тебя. Последние слова Гермионе едва удалось различить — Драко глубоко вдыхал, словно не мог насытиться ее запахом. Она отклонилась немного назад, но он подался следом, рука с талии опустилась на бедро и предупредительно сжалась — безмолвный намек о том, что нужно слушаться. Это взбесило. Перед глазами встало лицо улыбающейся Тессы. В ушах раздался полузадушенный смех Драко, который скрашивал стоны блондинки, пока Гермиона глотала слезы, сброшенная с пьедестала счастья подножкой чужой развязности. Она нашла в себе силы абстрагироваться от возбуждающего дыхания на скуле и, положив руки на плечи мужчины, оттолкнула его от себя. — Хватит, — Гермиона опустилась до откровенной угрозы в тоне. — Меня ждут. Она специально сделала акцент на себе, почувствовав легкий флер уязвимости в последних репликах — практически незаметный, если не знаешь, на что обращать внимание. Вот только она уже давно поняла, куда смотреть. Драко отшатнулся и вновь схлестнулся с ней взглядами. В его радужках танцевала ритуальные танцы ярость, и Гермиона была уверена, что в ее сейчас творится то же самое. Искры безумной злости словно плясали по разные стороны зеркала, отражая друг друга. Ладонь на ее бедре в последний раз сжалась — сильнее, так, что кожа заныла, — и Драко отошел. Улыбнулся безрадостно, официально, так, как улыбался своим коллегам, которых очень хотелось послать в пешее эротическое, но деловое партнерство не позволяло. Склонил голову к левому плечу, демонстрируя фальшивую вежливость. — Увидимся, — бросил он, прежде чем развернуться и, сняв магию и открыв дверь, уйти. Гермиона прикрыла глаза, стоило раздаться хлопку — в этот раз не практически неслышному, а такому шумному, будто где-то здесь только что шарахнула молния, а Драко решил поработать громом на полставки. Она глотала кислород огромными порциями, приводя разум в порядок. Все правильно, так и следовало поступить. — Увидимся, — пробубнила Гермиона, когда смогла окончательно успокоить дергающееся дыхание. Ей понадобилось еще несколько минут, чтобы подготовиться к тому, чтобы снова узреть Драко с другой — интересно, он специально выбрал ту, кто бесила сильнее всего? Он знал, что Гермиона в прошлом не могла при ее виде думать и во всех красках представляла, как выдергивает светлые волосы, которые смотрелись потрясающе на фоне непослушных темных кудрей? Сложно было признаться в этом самой себе, но тогда она чертовски завидовала Тессе. Та всегда выглядела потрясающе, да и в общество Драко вписывалась лучшим образом — самая чистокровная даже среди чистокровных. С ней он казался расслабленным, таким, каким с Гермионой стал намного позже периода, в который она ненавидела ни в чем не повинную девушку. Она спрыгнула со столешницы, когда в туалетные комнаты вломилась парочка щебечущих глупости девчонок, судя по виду, дочерей какого-то богатого магната — все в дорогих побрякушках и в явно фирменной одежде. Они оглядели Гермиону брезгливо, но той, к счастью, уже очень давно стало наплевать на то, что думают о ней большинство окружающих. Свой кризис внешности она пережила во времена Магической академии — в тессовский период, да — и больше не волновалась по поводу низкого роста и маловыраженных женских признаков, да и волосы стала воспринимать как отличительную черту, а не убогий изъян. Сейчас ее уязвимости крылись в другом, и до них точно не могли добраться разукрашенные малолетки, решившие, что кто-то не соответствует их эстетическим потребностям. Вновь ополоснув руки холодной водой, Гермиона обтерла ладони и приложила их к горящим щекам. Хотелось умыться, но броский макияж этого не выдержал бы. Показаться перед Драко с размазанной тушью равноценно тому, чтобы прямо ему сказать, как точен он был в озвученных словах. Она считала, что подготовилась к тому, чтобы вновь увидеть пару, однако те оказались рядом с их столом: Драко говорил что-то хмурящемуся Тео, его ладонь покоилась на талии Тессы, которая озаряла белозубой улыбкой все помещение ресторана — могла затмить солнце, если бы то порадовало их сегодня, прервав неделю затяжных дождей. Гермиона сбилась с ровного шага, но все же смогла совладать с собой и двинулась к столику. Ей повезло: за пару секунд до того, как она столкнулась бы с Драко и Тессой нос к носу, те отправились к выходу. Она проследила, как он наклоняется к ее уху и что-то шепчет, а та заливисто смеется, запрокинув голову. А после прямо перед выходом чмокает в щеку, оставляя след светло-розовой помады. Ублюдок. — Бренди, — рявкнула Гермиона подошедшему официанту и опустилась на стул. — Ты же не пьешь на работе, — удивился Тео, которому она буквально час назад отказала в том, чтобы пропустить по бокалу вина за обедом, оправдавшись рабочим местом. Она одарила его тяжелым взглядом. — Как скажешь. Когда ей принесли бокал, она осушила его несколькими глотками и, ласково улыбнувшись, посмотрела на сидящего напротив мужчину. — Сходим в выходные куда-нибудь?

* * *

Драко предполагал, что Гермиона появится. Пусть она послала его в ресторане, хлестнув по нему фразами, как кнутами своей обиды, он все равно предсказывал, что теперь она не усидит просто так на месте. Она непременно захочет взять реванш, и он посчитал, что выберет для этого его квартиру — место, где им никто не помешает, а он сам был наиболее уязвим из-за ассоциаций, неизменно приходящих, когда женщина пересекала его порог. Почти каждый раз, когда она ступала по его паркету, все заканчивалось крышесносными оргазмами. Драко предвкушал следующий ход их игры, прокручивая убитый взгляд Гермионы снова и снова и мелкими глотками отпивая эльфийское вино из бокала. Хотелось чего-то покрепче, но сейчас ему необходимо держать разум под контролем в любую минуту любого дня — Гермиона может появиться в самый непредсказуемый момент, чтобы застать врасплох. Воспользовавшись ситуацией, пойдя на поводу у злости на женщину и положившись на ее ярость, он вновь задрал ставки выше некуда. Потребовал то, что она ни при каком раскладе не хочет ему давать, и, кажется, либо этим все сломал, либо, напротив, обеспечил себе победу. Гермиона его не пощадит. Будет бить больно, изощренно. Она, определенно, захочет оторваться, и этим все еще нужно воспользоваться правильно, а не поддаться слабости, которая скулила и умоляла отступиться и просто взять то, что у него уже есть, — тело и лишь часть души. Но сейчас Драко сильнее, чем когда-либо, хотел ее всю. И теперь мог накосячить одним неправильным словом. Его пальцы задрожали, когда магия первого этажа сообщила о посетительнице. Он не рассчитывал, что она заявится в тот же день, думал, что возьмет себе паузу для настроиться, но все равно ждал сильнее, чем в одиннадцать письма из Хогвартса. Время, потребовавшееся Гермионе на то, чтобы подняться до его этажа, показалось Драко вечностью. Он едва мог усидеть на месте, а не начать мерять шагами комнату. Как же удачно все же подвернулась внезапно вернувшаяся Тесса. Сначала Драко не был уверен, что стечение обстоятельств окажется ему на руку, но сейчас не сомневался в полезности случайной — по всем фронтам — встречи. Это хоть как-то позволило сдвинуться с мертвой точки. И как замечательно Тесса ему подыграла, каким-то прекрасным образом почувствовав, что нужно сделать. Тебе она нравится, верно? Стоило им покинуть ресторан, как она заговорщицки похихикала, когда Драко раскрыл ей часть правды. На его счастье, Тесса то ли не в курсе, что они с Гермионой спали в Магической академии, то ли об этом забыла, то ли просто не признала повзрослевшую героиню войны после отсутствия в Британии на протяжении нескольких лет — она редко зацикливалась на чем-то, что не наука. Драко оказалось достаточно наплести ей полуправду о том, что уже очень долго добивается Гермиону и, кажется, дело двинулось с места, когда она увидела их вместе. Тесса пожурила его за то, что заставлять ревновать — так себе джентльменский поступок, но зато действенный. Пожелала удачи и легкой походкой скрылась среди прохожих в поисках очередных приключений на свой изощренный интеллект и полную социальную свободу. Драко считал, что готов к появлению Гермионы. Он представлял все, что она могла выкинуть. Больше не рассчитывал, что она приползет мириться. Если произошедшее в ее квартире Гермиона еще могла как-то ему спустить, то вот это вот все… Но оказалось, что не готов он от слова «совсем». Когда в дверь постучали, он подорвался слишком быстро, и ему едва удалось выдержать несколько десятков секунд, чтобы так очевидно не спалиться. Когда увидел Гермиону, он на мгновение перестал дышать. Не ожидал, что она предстанет в таком виде. Она не готовилась. Он редко видел ее такой, тем более тогда, когда ей необходимо надавить на его физические слабости. Узкие черные джинсы, объемная толстовка — зеленая, хоть что-то хорошее. Забранные в пучок волосы — за последнее захотелось ее отчитать. Ее кудри — почти его самый любимый фетиш. Остальное он готов пережить, но укрощенные кудри, выдающие буйство характера их хозяйки… Пальцы сковало желанием сорвать резинку и выдернуть шпильки. Силой, если придется. И меньше всего Драко ожидал, что Гермиона позволит себе появиться перед ним пьяной — ее взгляд был абсолютно расфокусирован, она потеряла часть грации и координации, проходя в его квартиру. В левой руке она сжимала полупустую бутылку бренди — даже выбрала алкоголь маглов, надо же. Сбросила с тихим смешком кеды, не развязывая, и, проигнорировав проход в гостиную — место их вечных свиданий, — направилась прямиком в спальню. А вот это что-то новое. Оказавшись в его обители, Гермиона огляделась, будто пыталась обнаружить кого-то еще, — неужели настолько сильно задело? — и, убедившись, что они наедине, пьяно усмехнулась. Развернулась к выходу, ловя следующего за ней молча Драко в плен своего взгляда, и, усевшись на кровать, демонстративно сделала глоток из бутылки. Потрясающе. Драко уже не мог нормально дышать, только завидев женщину своей мечты на том месте, на котором хотел лицезреть ее ежедневно — в его кровати. Они занимались сексом практически на всех поверхностях в его квартире: чаще всего на столе в гостиной, но нередко и в других закоулках остальных комнат. Однако в своих фантазиях он брал желанное тело на этих простынях, вжимал любимое лицо в эти подушки, а после целовал покрытые засосами плечи и лениво обнимал женщину, кутая в это одеяло. В штанах стало тесно, несмотря на то, что они были достаточно просторными. А Гермиона еще ведь даже не разделась. — Как дела? — поинтересовалась она после того, как проглотила и на мгновение скривилась от обжигающего вкуса. Оглядела его красную футболку и громко фыркнула, закатывая рукав толстовки. — Иронично. — Ты пьяна. — А ты Капитан Очевидность, — хохотнула Гермиона, махнув в его сторону ладонью с отставленным указательным пальцем; остальные сжимали горлышко бутылки. Она пошатнулась, Драко, подлетев к ней в секунду, удержал за локоть. Женщина растянулась в сардонической ухмылке и выдернула руку, однако алкоголь не разлился. Только из-за того, что его уже было ничтожно мало в бутылке. — Не коси под джентльмена, — рявкнула она. — Тебе не идет. — Ты злишься. — Бинго, кэп, — очередной смешок прозвучал еще пьянее. Сколько она выпила до того, как добралась до этой бутылки? — Ложись спать, — потребовал Драко. Разговаривать с ней в таком состоянии… чревато. Выпившей Гермиона становилась яростнее на слова, но покладистее на действия. А он никогда не мог устоять, когда она сама ластилась, буквально умоляя делать с собой все, что ему только захочется. Кроме одного. Того, на что он ее толкал во все последние встречи. — Тебе нужно не это, — она ядовито улыбнулась, проводя кончиками пальцев по ширинке прямо у своего лица. — А это, — она надавила сильнее. — Беспринципный мудак. Драко сохранял молчание, смотря на нее сверху вниз. Его любимый вид, на минуточку, но удовлетворение все не приходило. Как бы Гермиона ни злилась, насколько бы болезненно ни жалила словами, она никогда не глядела на него так — в ее темных радужках за опьянением читалось нехорошее торжество. Мрачное — как и всегда, впрочем, — однако в этот раз совершенно чужое. Что бы они друг другу ни сделали, они наслаждались. Драко точно знал, что в этом они похожи. Гермиона любила бить его словами в той же степени, в какой обожала обратную боль, позволяющую почувствовать себя по-настоящему живой. Сейчас ни один из них не упивался процессом. Гермиона подняла его футболку, обнажая кожу над поясом, и, не сводя с Драко взгляда, провела языком от кромки свободных брюк выше до пупка. Потянула за завязки, ядовито усмехнувшись от лицезрения того, как его грудь дергается в очередном возбужденном вдохе. Кто бы знал, как сложно ему это далось — шаг назад. — Правила не изменились, Гермиона. Приходилось стараться, чтобы тон звучал уверенно и бескомпромиссно, а не опустился до умоляющего скулежа. Драко ходил по грани, готовый вот-вот сорваться и позволить ей сделать это, пусть и с таким настроением, которое ни черта не возвело бы его в ранг победителя. Сейчас Гермиона выиграла бы, встав на колени, потому что альтернатива — что-то абсолютно запретное. Недостижимое. Указывающее на перелом. Поступить так означало послать на детородный орган все наполненные злобой и тоской дни, через которые он уже прошел, чтобы переломить характер маленькой суки. Он чувствовал, что результат сегодняшнего вечера станет самым долгоиграющим во всей их истории. Именно эти решения определят то, как сложатся их дальнейшие отношения. Драко наклонился и двумя пальцами приподнял лицо Гермионы за подбородок. Между их губами осталось всего полтора дюйма, не больше. — Поцелуй меня. — Паника в ее радужках — мимолетная, будто пришедшая украдкой, — стала толчком к тому, чтобы пойти ва-банк. — И тогда я сделаю все, что ты хочешь. Он точно двинулся. Это вид любимого тела в его кровати так повлиял? Глаза Гермионы опасно сузились. Сквозь пелену опьянения промелькнул призрак трезвости — тот самый, который вынуждает прервать очень глупый поступок в критичный момент. Она неловко — все еще под действием алкоголя — отстранила его руку и проследила, как он, будто бы равнодушно, пожимает плечами и отступает. — Как хочешь. Драко обошел кровать и уселся, опершись спиной на изголовье и вытянув по простыням ноги. Он считал про себя, тщательно контролируя дыхание и не позволяя себе выдать то, насколько сейчас нервничает, — там оскары талантам все еще раздают, а то ему положено? Он ждал. — Все, что я хочу? — смешок Гермионы показался бы веселым, не осядь полбутылки бренди на ее голосовых связках правдой. Все же правильно Драко не стал пить чего-то крепче, это стало бы летальной ошибкой. — Какие серьезные обещания. Она забралась с ногами на постель. Драко из-под полуопущенных ресниц проследил за тем, как она подползает ближе, не выпуская бутылку из рук. Поднял голову, наблюдая, как она усаживается на него, и замер, когда она посмотрела на него сверху вниз. Еще одно его любимое положение. Гермиона творила замечательные вещи своими бедрами. Иногда он ей это позволял. На диване в гостиной. В кровати ощущалось приятнее. И такой ход ему нравился — она не психанула и не ушла. Надежда не потеряна. Он позволил себе глубоко вдохнуть, когда Гермиона поерзала задницей по паху, прекрасно чувствуя то, что видела перед глазами с пару минут назад — он до чертиков возбужден одним ее присутствием. Он поставил бы свою жизнь на то, что белье женщины тоже уже мокрое, — она очень красноречиво опустила веки. После открыла глаза, отправив его прямиком в ад, — не начать срывать с нее одежду стоило ему огромных усилий и всех нервных клеток, кажется. Но он не позволял себе даже прикасаться. Стиснул простыни пальцами, пусть выдавая больше положенного, но лучше так, чем добровольно отдать все козыри, которых у него оказалось больше, чем он думал, — в океане похоти в карих радужках он слишком явно видел тонущие призраки уязвленной самооценки. И правда, задело чертовски. Кто бы мог подумать, что нужно-то всего показаться перед ней с другой женщиной. — Я все придумала, — на губах Гермионы снова осела ядовитая улыбка. Она подалась вперед, едва ощутимо касаясь своей грудью его, и сейчас он отдал бы половину своего состояния, чтобы женщина расстегнула толстовку. Да все бы отдал, на самом деле, но не позволил себе это слишком явно продемонстрировать, лишь сильнее вцепился в простыни. Кажется, мог и порвать ненароком. Гермиона сделала то же самое, что совсем недавно он, — подняла его лицо за подбородок. Свободной рукой сжала его щеки, и он приоткрыл рот, поддаваясь. Она влила ему бренди на небольшой глоток и отстранила бутылку. Склонилась к уху и прошептала, обжигая горячим дыханием: — Глотай. Запрещенный прием. Она нажала кончиками пальцев на кадык, стоило ему выполнить приказ, который любил отдавать сам чаще всего. Он мог поклясться, что, когда она вновь посмотрела в его глаза, увидел в карих потемневших радужках то же удовлетворение, что стягивало его сухожилия, пока он наблюдал, как сперма стекает по горлу женщины. Блядь, он обожал такие моменты. Драко не выдержал и все же подался вперед. Но не стал делать то, к чему хотелось уже принудить, лишь бы только Гермиона перестала сопротивляться. Он лишь сдернул резинку, позволяя прядям рассыпаться волнами по ее плечам. Та сдвинула брови, но все же мотнула головой, отчего волосы улеглись так, как ему больше всего нравилось, — крупными, немного неряшливыми завитками, по которым создавалось впечатление, что она с минуту назад занималась чем-то грязным, отчего идеальная прическа чуть растрепалась. Такая ассоциация возникла еще со времен Магической академии, когда Драко подлавливал ее между парами и тащил в ближайший закуток, чтобы запустить ладони под тонкую ткань рубашки. Он отдал бы многое, чтобы снова оказаться в тех днях, когда Гермионе еще не хотелось причинять ему боль. Просто насладился бы обществом той девчонки, по которой иногда скучал. Тогда, когда его Гермиона — та, что он полюбил именно потому, что она такая, — била слишком сильно. Но он не стал бы ничего менять — их отношения и такими, как сейчас, казались ему идеальными. Гермиона продемонстрировала чудесное в таком состоянии умение к равновесию, когда нагнулась очень низко, чтобы отставить бутылку на пол. Вновь усевшись, она опять проехалась по члену. Драко зажмурился — возбуждение становилось ярче, снося все столпы выдержки. Пытка Круциатусом стала бы для него сейчас гуманнее. Почувствовав горячее дыхание на губах, он резко распахнул веки. Гермиона привстала на коленях, оказываясь настолько выше, что пришлось задрать голову, чтобы смотреть ей в глаза. Она положила руку ему на плечо и, вплетя пальцы в волосы на затылке, потянула, вынуждая поднять подбородок еще, и сдвинула брови, что придало ее виду опасности. — Сними обет, Драко, — прошептала Гермиона на грани слышимости. Мазанула своими губами по его — на жалкое мгновение и так легко, что можно принять за мираж. — И тогда я тебя поцелую. Он натурально задохнулся воздухом, будто тот в момент пропитался удушливым ядом. Проследив за его отчаянным вдохом, Гермиона растянулась в коварной улыбке, стискивая его пряди сильнее. Стало больнее как на затылке, так и внутри — за ребрами. Она все же нашла, чем ударить в ответ, и выбрала именно то, что было под запретом. Гермиона много раз после той счастливой для него пьянки молила его сделать это, но он жестко отказывал, что не единожды приводило их к ссорам и молчанию, но он никогда не шел на поводу. Драко готов сделать ради нее все, начиная от жертвы своим состоянием и заканчивая жертвами всех людей, на которых она, если захочет, может указать пальцем, но никогда, ни за что, ни в одном из миров он не отпустит ее добровольно, лишившись главного козыря — джокера. — Нет, — отрезал, стараясь звучать уверенно, но вышло сухо. Безэмоционально. Жалко даже как-то. — Сделай это, — она потерлась своим носом о его. — И получишь то, что хочешь. В ее зрачках отражалась целая Вселенная, в которой вместо звезд темнели бесконечные черные дыры, заглатывающие все, что встречали на своем пути в вакууме. Драко даже показалось, что на своих губах он ощущает дыхание Смерти. — Не так-то просто держать обещания, да, — протяжно прошептала Гермиона спустя минуту, в которую он сохранял молчание, утопая в ее взгляде. — Я никак не могла решить, как мне поступить в следующем году, — она заговорила весело, похоть из тона практически испарилась. — Но теперь я точно знаю. Подавшись назад, она уселась удобнее, съезжая с его стояка. Развела ноги шире и оперлась на его колено левой рукой, правой вновь хватая бутылку с пола и приближая ее к губам. Сделала два больших глотка, словно ей необходимо вкусить хотя бы такой смелости для следующих реплик. Драко напрягся, узрев в этом нехороший предвестник. — Я просто умру, — счастливо заявила Гермиона, прибивая его к месту улыбкой — широкой, почти безумной. Так скалятся больные, запертые на пятом этаже в Мунго, — те, кто окончательно утратил рассудок и потерял надежду на выздоровление. — И почему я раньше об этом не задумалась? — спросила она риторически. — Это же идеальный выход. — Ты не посмеешь, — процедил Драко, скрывая за грубым тоном страх. — Да ну? — Гермиона прищурилась. — Для тебя это станет худшим раскладом. Всю свою жизнь ты будешь знать о том, что именно твое упрямство меня убило. Ты. Останешься. Один, — она сделала еще глоток бренди и отшвырнула бутылку на пол, в этот раз не заботясь о ее сохранности; остатки разлились по дорогому паркету. — Как думаешь, не посмею? Посмеет. Еще как. Гермиона скатилась с ног Драко и, дернув молнию, сбросила на пол толстовку, под которой остался лишь простенький невзрачный лиф. Отправив вслед за ней джинсы, она забралась под одеяло и, отвернувшись, накрылась по самые уши. — Спокойной ночи, — пробормотала Гермиона едва различимо. Прошло не больше двух минут, прежде чем раздалось сонное сопение. Драко взял палочку с тумбы рядом и, направив на женщину, наложил на нее заклинание, погружающее в более глубокий сон. Он думал о том, что Гермиона и так пьяна настолько, что, скорее всего, не проснется, даже если начнется война, но рисковать не решился — продолжения этого разговора он бы просто не вынес. Повернув Гермиону на спину, он чуть сдвинул одеяло, чтобы полностью открыть лицо, и убрал пряди, обнажая щеки. Она выглядела умиротворенной, расслабленной, спокойной. Так и не скажешь, что только что убивала на месте словами. Маленькая дрянь. Драко тяжело вздохнул и коснулся своими губами ее — ненавязчиво, легко, по привычке. Он делал так всегда, когда Гермиона засыпала и не могла стать свидетелем. Часто не ограничивался только этим, но сейчас, даже несмотря на навязчивую проблему ниже пояса, не собирающуюся испаряться, — какой успокоиться, когда любимое тело лежит в его кровати? — настроение все же не то даже для дрочки на любимый образ. — Нокс. Драко улегся рядом, прислушиваясь к спокойному дыханию. Стоило шарахнуть Гермиону Империусом. Ее мозг настолько сильно изнасилован внушающей магией, что она точно не сможет сопротивляться даже самым ненавязчивым приказам. Это убрало бы проблемы. Сгладило бы все зазубрины в их отношениях. Драко был уверен, что смог бы сделать ее счастливой даже против воли. Однако… Останавливало осознание того, что это не сделает счастливым его. Ему нужно, чтобы Гермиона сама упала в его объятия, перестав заниматься чушью и отрицать, что они созданы друг для друга. Только тогда весь путь, все эти долгие шесть лет мучений, хождений по грани и нередко — как сегодня — ее пересечений обретут какой-то смысл. Только в этом случае Драко получит Гермиону по-настоящему. Но все же позволить ей помнить о пьяном заявлении, которым она собиралась уничтожить все, что он так долго создавал, он не мог. В сумраке, разгоняемом по углам лунным светом, он повернулся, нашел висок Гермионы кончиком палочки и прошептал заклинание. Комнату на секунду озарило тусклой зеленоватой вспышкой.

* * *

Ледяной ветер пробирался сквозь распахнутое пальто и колко жалил кожу под рубашкой, заставляя мурашки беситься. Тело то и дело вздрагивало от низкой температуры и резких порывов, треплющих волнистые волосы, которые хлестали по щекам. Тео ругался сквозь зубы, кутаясь в одежду, и едва сдерживал зевки — спать хотелось чертовски. Он слишком отвык от капризов Британии. В Сакраменто природа была куда гостеприимнее — кости не промерзали, дожди не надоедали, солнце радовало практически ежедневно. Прошлое не звенело навязчиво на ухо призрачным колокольчиком и почти о себе не напоминало. Очередной рывок ветра окончательно выбесил. Тео обожал свою работу — ту ее часть, где на него не давили рамки, — но вот такие моменты раздражали до такой степени, что порой хотелось все бросить, собрав накопления, спрятаться где-нибудь в глубинке солнечной Калифорнии и больше никогда не показывать нос в социуме. Его губы скривились в ухмылке. Ему наскучило бы такое существование часа через полтора. Он глубоко вдохнул, отступил с пути безжалостного ветра глубже к стене лоджии и прижался спиной к окну, за которым пряталась невзрачная темная квартира, снятая им по подставным документам исключительно для наблюдения за объектом. Кто бы знал, как сложно найти что-то свободное в самом дорогом и при этом крайне популярном среди волшебников районе, тем более в том случае, когда нужно конкретное направление выхода окон. Кто бы знал, как порой Тео сложно подстроить все так, чтобы охота шла идеально. Он растянулся в удовлетворенной улыбке, когда свет в квартире, за которой он наблюдал из противоположного дома, потух. Предсказуемы, как лабораторные мышки. Тео выудил из внутреннего кармана пальто пачку и, зажав сигарету уголком губ, прикурил от магловской зажигалки. Убрав ту, он коснулся прикрепленной к бедру палочки и тихо пробормотал заклинание, искажающее его речь для случайного свидетеля, — так точно никто не сможет распознать ни одного слова. Выдохнув едкий дым, он бросил новое заклинание, образовавшее вокруг него небольшое пространство, в котором не мешали завывания ветра. Закончив с приготовлениями, подцепил со стоящего рядом крохотного столика мобильный телефон. Зажав кнопку быстрого набора нужного человека, дождался звукового сигнала и приложил трубку к уху. Ему ответили почти сразу. На фоне низкого голоса взрослого мужчины раздавался шум оживленного города — человек по другую сторону телефонной сети проживал самую активную фазу дня, в то время как в Британии солнце уже давно сгорело в закате, а вожжи правления присвоила глубокая ветреная ночь. Внутри заныло тоской — Тео успел соскучиться по городу, который четыре года назад стал для него сначала вынужденным, а после и приятным домом. — Нашел, — кратко без приветствия начал он разговор и сделал очередную затяжку. Его собеседник оживился, и Тео едко улыбнулся, вслушиваясь во взбудораженный тон. — Восемьдесят два процента, что это он. Он нахмурился, заметив в темноте окна в доме напротив вспышку магии — едва различимую, но все же обнаружимую тогда, когда пристально наблюдаешь. Так, так, так. Не показалось, малышку Грейнджер постоянно обрабатывают магией. — Восемнадцать процентов — перестраховка, я легко их обнулю, когда проберусь в его квартиру, — Тео закатил глаза на дотошность клиента. — Мне нужны дальнейшие указания. — Когда мужчина перешел к еще большей экспрессии, Тео хохотнул, после тихо закашлявшись — подавился дымом. — Это будет стоить в три раза дороже. Он вдавил полускуренную сигарету в карниз окна, оставив на месте потушенного угля темный след — похуй, хозяин квартиры тот еще невнимательный кретин, точно не заметит. Тео перехватил телефон, приложил его к другому уху и поморщился, задев кончиками пальцев мочку, которая оказалась ледяной. Гребаная Британия. Гребаный холод. — Убить проще, — пояснил Тео на вопрос о чрезмерном повышении цены. — Он специфический человек. Чтобы его помучить, придется проявить фантазию. Когда до слуха донеслось согласие, сердце в груди Тео забилось быстрее. Он вновь не смог сдержать улыбки и, склонив голову и придержав телефон плечом, потер руки друг о друга, наслаждаясь дрожью пальцев. Сонливость отступила, хотелось приступить к следующей фазе плана как можно скорее — активные действия ему всегда нравились больше стороннего наблюдения. Это интереснее. Пришло время поиграть по-настоящему. — Понял, позвоню через пару дней. Он сбросил звонок, не попрощавшись. Небрежно скинул телефон в карман пальто и вытянулся, подняв руки. Позвоночник заломило — сидячая работа его добивала, а в британском Аврорате было все слишком спокойно, чтобы хоть как-то размяться, кроме как махать кулаками, стоя напротив Грейнджер. Единственное хорошее, что сейчас окружало его на протяжении каждого дня, — пытаться не спалиться перед умнейшей ведьмой за последние сколько-то там лет. Тео хохотнул. Кто бы мог подумать, что настолько перспективная женщина будет откровенно лажать, просто влюбившись. Прямо как в дерьмовом бульварном романе, где главная героиня отказывается от себя ради хорошего члена. Правда, романчик Драко и Грейнджер словно вымочили в крови и посыпали сверху пеплом. Хоть что-то, способное сделать его занятнее. — Грейнджер, Грейнджер, — тихо пробубнил Тео себе под нос, покачивая головой из стороны в сторону. Он отвернулся от дома Драко и, открыв дверь, скрылся в квартире, чтобы выйти через парадный вход и трансгрессировать туда, где его ждали кровать и мысли о привлекательном женском теле, которое он обязательно позже рассмотрит получше — полностью без одежды. — Как же ты умудрилась в него так сильно вляпаться?