И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Я прятал чувства на виду,

ведь люди слепы в вере.

Им кажется, что знают всё

О близстоящем теле.

Но в глубине моей души давно уж пусто было.

Заблудшие отняли веру в свет, и красок всех лишили.

Эмоции прорвали последние узелки нервов, связывающих их, и начали выливаться наружу. — Знаешь, это безумие. Ты цепляешься за жизнь, но при первой возможности кидаешься в самую мясорубку. Где был твой инстинкт самосохранения, когда ты помчался закрывать двери? А тот мальчишка… — Если ты не заметил, из меня вообще хреновый руководитель. В нашей бывшей команде обычно стрелял Вонхо, Ханбёль орудовала ножами и медицинскими приблудами, а я просто всё взрывал. Так что сейчас в одиночку и без достаточного количества материалов мои умения нам не помогут. Я такой же бесполезный, как и ты. Чимин с трудом проглотил грубости. — Но ты не один. Знаешь, смотря на тебя, на образы из воспоминаний, я всё больше убеждаюсь, что многие люди неимоверно слепы. Казалось бы, они жалуются, но упускают тот факт, что делают это тем, кто сидит рядом и пытается поддержать. Вот он — человек. Он здесь и готов выслушать, помочь. Но для «жертвы» это не то. С тобой поступили мерзко, и после этого ты начал застревать в травмирующем воспоминании, которое мешает тебе идти дальше. Вот, например, сейчас я хоть и не тот, кого ты бы хотел видеть, — «тот, чью внешность ты ненавидишь», — но я всё ещё человек, готовый взять чёртов арбалет, лишь бы ты не помер из-за своего безрассудства. Ауч… Айк-айк! Прошу, не собирай все дыры на этой грёбаной дороге, у меня и так некоторые швы скоро разойдутся. Слышать и осознавать правду всегда неприятно. Она нужна для того, чтобы понять свои ошибки, но как только её озвучат, ты начинаешь бежать от своих панических атак и тревоги в надежде, что из вас двоих шустрее именно ты. Но это ложь. — Извини. Спасибо тебе… Тогда я оплошал, — Юнги кивнул себе. — Да. Секундное помутнение, — «которое чуть не стоило жизни». — Ты ведь не стрелял до этого? Ну, то есть в центре не позволили бы такого провернуть, хотя у тебя и вышло слишком метко для простой случайности. Как ты смог собраться и вернуться, зная, что эти бесчувственные демоны там? Как тебе удалось избавиться от страха и пойти на такое? — голос Юнги стал совсем поникшим. — От страха никуда не спрятаться. Он стал моим другом, который толкает на абсурдные решения, исход которых под силу только предположить. Но будь уверен, у меня было ради кого их совершать… К тому же в этом весь его смысл. Не отступать, даже когда чувство тревоги вопит отовсюду и сжимает лёгкие. Лишь тогда ты становишься действительно смелым. Так мне говорил Джисон-хён. Юнги внимательно оглядывался по сторонам пустой дороги, а точнее в то, что от неё осталось, и взвинчено тарабанил пальцами по рулю. — Значит, в какой-то степени он дал нам толчок к борьбе за жизнь. Показал, что стоит сражаться до победного, — усмешка. — Не такие уж мы и разные. А знаешь, ты прав. Я совсем не знаю тебя и твои возможности. Раз ты был в самом усиленном, охраняемом и опасном блоке и до сих пор остался при своём разуме, значит, смелее и отважнее, чем я бы хотел это признавать. Нам стоит выяснить, что мы можем. Разобраться с внутренними пороками для устранения внешних изъянов. Так как у нас после вылазки есть оружие, нужно набить руку. Я довольно нетерпеливый, хоть и понимаю, что на всё нужно время. Надо ценить за любой успех. А с условием, что мы добыли себе припасы… так вообще. Херовое отношение и разногласия с тобой погубят нас обоих, так что я попробую… — Юнги нехотя проговорил сквозь зубы. — Довериться тебе. Станем союзниками, тем более нам ещё прилично терпеть друг друга. Так что… Так что-о, — Юнги посмотрел в зеркало над рулём и встретился взглядом с отражением прекрасных карих глазах с более светлыми пятнышками цвета охры. Чимин сильно дёрнулся и испуганно начал бегать глазами, чтобы прицепиться хотя бы к одному объекту и смотреть на него. — Блять. Нахуй. Так что перестань шарахаться, когда смотришь мне в глаза. Ясно? Мне самому это уже осточертело. О-о-о, и только не вздумай зазнаваться. Я ведь могу и передумать, если подашь даже малейший повод усомниться. На лице Чимина появилась настолько яркая улыбка, что и уголки губ Юнги невольно потянуло вверх. Карие глаза, что казались теперь ещё насыщеннее из-за слёз пережитого, стали скалами, о которые Юнги вот-вот разобьёт свою вредность и уступит своей отходчивости, которую он при любой возможности проклянёт, ведь со злопамятностью она сочетается так себе. — И всё-таки у тебя удивительная способность находить что-то хорошее в пропащих вещах и вытягивать их на свет. Этот энтузиазм. Когда-то и в моих глазах была эта маленькая искра, а потом, — Юнги поджал губы, создавая из них тонкую линию. — Глупость, конечно, но мне казалось, что, когда мы освободимся, я смогу найти мой дом. Место, в котором буду чувствовать себя в безопасности и умиротворении. Теперь это кажется наивной мечтой, учитывая всю случившуюся аварию, её последствия и океан крови вокруг. «А я ещё и не умею плавать», — он усмехнулся тому, как вовремя мозг играет с ним и с заботой напоминает о «недостатках». — А мне она нравится. Ну, в плане мечта. Людям стоило бы ставить себе такие же грандиозные цели, ведь только так мы сможем оказаться на вершине, когда добьёмся своего. Когда-то и выход наружу казался нам чем-то нереальным, но вот мы в автомобиле и собираем все грёбаные кочки. — Хлорид твою за душу. Прости. Эм-м, так. Вот о чём я и говорю. Эти твои розовые очки и наивность. Если не прекратишь так всё романтизировать, однажды серая реальность шарахнет тебя за это. Уж я-то знаю. Чимин насупился. Ему всё-таки казалось, что проблема кроется не в его взглядах, а в пессимистичном настрое Юнги. — Тогда… Тогда я заставлю тебя выполнить свою мечту, вредина. Понятно? А заодно и себе найду такое место, — он вжался в кресло и обхватил руками ноги. Юнги залился хохотом. — Ага. Как скажешь. Я посмотрю на это. Ты и правда невероятный, — на эти слова Чимин медленно начал заливаться краской. — Ладно, решаем проблемы поэтапно. Самая важная пока — придумать, как нам эффективнее защищаться, даже если одного из нас рядом не будет. — Бомбы? У нас получится сделать ещё? — Не думаю, что этот вариант нам подойдёт. Будет расходоваться много запасов и плюс на грохот выползет ещё больше пустых. Да и не факт, что изначально мы найдём ингредиенты. Раньше была точка, откуда я с моей бывшей семьёй пополнял запасы. Мы заранее заманивали пустых в приготовленные ловушки и уничтожали. — Ого, — Чимин восхищённо расширил глаза и придвинулся поближе, но когда на него взглянули, то поумерил пыл. — Кх-х. Тогда, может, ножи? — Нет. Ханбёль долго училась, прежде чем у неё начало выходить хоть что-то похожее на оборону. Для этой идеи у нас не хватает времени… и пальцев. Вообще-то, знаешь, вспоминая тот выстрел, я подумал, что, возможно, у тебя получится обучиться стрельбе. Я бы смог сделать и обработать стрелы, чтобы при полёте они горели. Ну и некоторые с мини-бомбами. Так наверняка удобнее с безопасного расстояния расчищать ходы. — Тогда нам это и нужно. Я начну практиковаться и пробовать вновь и вновь, пока не овладею им в совершенстве. Круто-о. Так. А твоё какое? Для арбалета стрелы легче сделать, чем найти пули. — Пока не придумал, но мне хочется иметь возможность дальнего боя. И ещё что-то такое, что смогло бы вывести заражённых из строя в первые секунды… Вдруг он резко осёкся. — ОСТАНОВИ!!! — Юнги, чуть не въехавший в глубокую дыру на дороге, свернул с тропы и устремил прожигающий взгляд на почти что виновника аварии. — Чимин, ебанат ты натрия. Если ещё хоть раз так заорёшь, когда я за рулём, клянусь, будешь шагать пешком рядом с машиной и ждать свидания с пустым, которому приглянёшься, — Чимин, пропустивший половину нравоучений, выбежал из автомобиля и понёсся в сторону развалин. — Айщ, придурок. Эй, ты куда ломанулся? Чимин?! Сука, баран несносный. — Я придумал! — Чимин задорно протянул Юнги металлическую палку от забора, напоминающую копьё с острым наконечником с него ростом. — Один мудрый человек сказал, что оружием может стать любой предмет, даже палка. — Чимин, говоря эту фразу утром, я не предполагал, что смогу вдохновить тебя на, — Юнги указал руками на «палку». — На такое. Вообще, признаться, я собирался поискать что-то типа биты, как это крутили по сериалам про подростков и монстров, но… забор?.. Это, конечно, невероятно оригинально, да и ты очень оптимистичен на мой счёт, но взгляни на мои руки. Они отвалятся, пока я буду этим махаться. — Но ведь оружие подходит. Ты придумаешь свои приёмы боя, да и заодно накачаешься. — Охуеть не выхуеть, ну да. Так я, конечно, перебью сразу всех. — Вот и я об этом же!!! Юнги опять закатил глаза из-за нахождения нескончаемой батарейки рядом с ним и пару раз проморгался в надежде, что тот исчезнет, но нет. По-прежнему рядышком и достаёт задором. — Это сарказм, шустрик. Но выбирать пока не приходится. Вариантов не шибко много, а я не хочу повторения ситуации. Поэтому возьму, что есть, даже если эта «супер» трость со штыком. Надеюсь, у меня получится как-то усовершенствовать её для боя. Эм-м. Спасибо? Наверное. Да. Я не привык к подобному, так что не жди серенады о том, какой ты гений. — Вот и хорошо. Давай найдём привал. Нам нужно отдохнуть и укрыться от надвигающейся непогоды. Тучи скоро затянут всё небо. Во-о-он там, смотри, — он указал пальцем на густые кусты. — Замаскируем машину, пролезем сверху через высокую ограду и поищем ночлег. Уверен, что по ту сторону есть подходящее укрытие. — У тебя явно есть пункт на заборы. — Вот ведь идиот. И это всё, что ты услышал? Чимин засуетился и, подхватив рюкзак, чуть не навернулся по дороге к машине. — Пойдём, а то я не смогу больше тебя терпеть! У Юнги включилось запоздалое зажигание: — Эй, паршивец, это моя фраза. Умереть захотел?! Чимин передразнил его и тихонько попытался сдержать подступающую лавину смеха, но эмоции затаились где-то глубоко внутри. Как только автомобиль был спрятан, Юнги и Чимин ускорили шаг и направились в сторону ограды. — А может, это моё призвание — бесить тебя своим замечательным личиком и манерами? — О-о-о, вот уж увольте. Отвечаю, ещё немного и эта «чудо-мордочка» во снах начнёт мерещиться, так сильно она успела меня достать. Серьёзно, я ещё ни одного человека не встречал, кто являлся бы таким прилипалой. — Можно подумать, ты со многими был знаком, — Чимин начал было пыхтеть и обдумывать, как изящнее съязвить и потешить себя недоумевающим взглядом Юнги, но его внимание привлёк красивый вид виллы, выступающей из-за ограды. — Во-у. Кажется, тут раньше жили богачи. — Предполагаешь, они сейчас не здесь? — Ну-у-у. Эти нотки запаха разлагающейся плоти говорят мне, что вряд ли им удалось пережить эпидемию. Вот ведь ирония, кем бы человек ни был, он всё равно встретится с остальными где-то очень-очень далеко. В таком месте, где за ним кто-то приглядывает и бережёт. Лицо Юнги стало вдумчивым и серьёзным. — Ладно, хватит философствовать. Сам сказал: нужно искать ночлег. Эта вилла подходит, так что шевелись. Тем временем грозовые облака всё сгущались, создавая одну большую пелену обволакивающей тревоги. Резкая смена температуры и высокая влажность породили в воздухе пронизывающий, густой холодный туман, который нёс в себе лишь неизвестность. Ещё чуть-чуть и, возможно, ему удастся поглотить две души, что пытаются укрыться в поздний час. — Юнги-и-и, ты не мог бы мне помочь? Айщ, я не достаю. Это крепость какая-то, а не забор! Юнги смотрел, как безрезультатно Чимин пытался допрыгнуть до верхушки перегородки, и с каждой новой попыткой его щёчки всё больше и больше надувались, а глаза бешено бегали в поисках способа забраться. В глубине души эта ситуация забавляла Юнги, ведь было ощущение, что всё хорошо, что его друг рядом, а не бросил умирать… «Как всё к этому пришло?» Пока он думал, низенькое создание всё безрезультатно прыгало и пыхтело. Послышалось наигранное хныканье. — Ну Юнги-и. У нас ведь уговор выручать друг друга. —Ага. Кузнечик. — Да что? Перестань смеяться! Это не смешно! Юнги вскинул руки в знак капитуляции. — Ладно-ладно, хорошо. Подойди, я сейчас тебя подниму, ты залезешь, а потом сверху протянешь мне руку. Чимин слегка кивнул. От смущения щёки потихоньку начали розоветь, поэтому он быстро отвернулся от источника не до конца понятных ему эмоций и сгруппировался для того, чтобы поудачнее схватиться. Юнги обхватил талию Чимина и для себя отметил, что ему всё-таки придётся лучше подумать над планом, как достать побольше еды и откормить этого доходягу, а то даже пустым нечего будет глодать. — Готов? Хватайся. И-и-и… Чимин подтянулся и не без труда залез наверх, попутно задевая половину своих порезов. На самом деле они и не были опасными для жизни, но болели слишком сильно, чтобы так часто напрягать их. Ну ничего. Он ещё немного пренебрежёт профилактикой, поможет Юнги, и, возможно, они даже смогут разговаривать без напряжения. — Теперь ты. Держи руку. — О-у, а я не говорил? Я залезу с помощью твоего чудо-шнура. — Ах ты… Да как ты… говнюк. — Всегда пожалуйста, шустрик, — Юнги закинул провод и вскарабкался. — Теперь надо бы так же элегантно спуститься. Не скучай, — он подмигнул офигевшему Чимину и быстро, нелепо пополз вниз. Уже на земле он заметил, что за ним неуклюже пытаются ползти вниз. — Эй, дурень, что ты делаешь? Это же шутка. Я помогу, поэтому не тревожь раны и останавливайся, — Юнги только потянул руки, чтобы удобнее обхватить того, как у Чимина соскользнула рука, и в одночасье обе их тушки уже валялись на земле. Послышалось пыхтение, кряхтение и кашель. — Чи-мин, ты отдавил мне все органы. В следующий раз целься, пожалуйста, своей пятой точкой куда-нибудь южнее. Вот же блин. — Всегда, по-пожалуйста, вредина. Боже, — игнорируя нахлынувшую усталость, Чимин приподнял голову и окинул их с Юнги оценивающим взглядом. — «Все в грязи». — Нам нужно подыскать варианты, где ополоснуться, даже если это будет лужа, — на Чимина упала первая капля ледяного дождя. — Хотя идея умыться дарами природы теперь не кажется такой плохой. — Именно. После та-ко-го всё покажется кусочком рая. Тьфу. Вставай и помоги подняться. Как они и предполагали, в саду действительно было несколько трупов. После происходящего часами ранее, создавалось ощущение того, что они с Чимином быстро смирились со смертью, приспособились, так как сейчас не бьются в истерике и не впадают в апатию. Но правда была иной. Резкие скачки с одной эмоции на другую только сильнее подтверждали тот неизменный факт, что программа опытов всё ещё осталась у каждого в голове. Центр давно был разрушен, но им не удалось от него сбежать. Не получилось сепарироваться. С побега прошло полтора года. Такой приличный срок, особенно когда каждая минута сравнима с часом. Полтора года, как Юнги знакомится с новыми проводниками в загробный мир, которые один за другим забирают его знакомых, мучая напоследок, а когда же их сестра-жизнь, которую все так восхваляют, насытится смертью, заберёт своё по праву, то проводники смогут уйти вместе с ней куда-то далеко. В места, где слышны первые крики младенцев и последние выдохи умирающих. Смотря на очередного «сломанного» человека, Юнги казалось, что он сможет спокойнее отнестись к смерти, но то было лишь враньё себе. С каждым новым днём, видя растерзанные тела, Юнги хотелось лечь с падшими рядом и взвыть от бессилия, только бы не видеть этого кошмара, окружающего всё вокруг. Вот бы забыться… Забавно то, что забвение не принесло бы ему успокоения, скорее наоборот, вновь и вновь заставляло бы биться сродни бабочке в банке, желая обрести свободу и полететь на свет. Но сейчас… из двоих, вошедших в тёмную комнату, на эту самую бабочку походил Чимин с его отчаянным намерением не сдаваться. Словно всё так просто. Из поколения в поколение люди всегда пытались найти способы изничтожить любого вида оружие. Но многие так и не поняли, что самым смертоносным из всех имеющихся являлась идея. Одна крупица, которая точно вирус, поражала все прочие мысли, взгляды и заставляла людей идти друг против друга. Биться с собственными близкими, «непоколебимой» верой, принципами. Если одна настырная идея зарождалась, то истребить её было невозможно. Она не могла умереть, покуда все её хранители оставались живы. Мысль переходила из уст в уста, сражала и вновь убегала искать последователей. Скорость распространения возрастала, ведь оружие такого массового поражения было доступнее любого биологического и любого другого вида. Одна идея — и ты поражён. Всего один луч надежды, и ты уже задумываешься: а получится ли? «Неужто на деяние я дерзну?»

***

— Хотелось бы мне, чтобы всё получилось. Со стороны послышался грохот и последующий вопль Чимина. — Извини, прости. Это я. Со мной всё в порядке, просто рукой задел что-то. Юнги закатил глаза. — Сейчас будет не в порядке! Я из-за тебя тахикардию заработал, и скоро бонусом к ней будет нервный тик, придурок. Давай аккуратнее, — он вытянул губы в одну ровную линию и пошёл на второй этаж. — Чимин! В этой комнате есть отдельная душевая и запасной резервуар воды. Я не видел нормального душа со времён, как был в центре. О Господи, чур я первый, а ты пока закрой дверь в комнату и посмотри, что получилось раздобыть вместе с рюкзаками. Подумать только, нормально помыться, — Юнги восторженно осматривал душевую. — Не ожидал, что буду радоваться чему-то настолько сильно. Верно говорят: как потеряешь, станешь ценить ещё сильнее. Да я даже не буду ворчать, что ты умудрился грохнуть меня прямо в грязь! — взгляд мельком упал на отражение в зеркале, из-за чего тот едва не шарахнулся. — Пиздец. Ну, или всё-таки буду для виду. Кошмар, какой я бр-р. Чимин впервые заметил у Юнги такую искреннюю улыбку, и ему стало всего на крупицу печально, что не он смог её подарить, но почему-то позволял себе надеяться, что ему ещё выпадет подобная возможность. — Конечно будешь, ведь уже этим занят, балда. Иди уже. Надеюсь, ты смоешь там всю свою вредность. Юнги ухмыльнулся. «Нет, ну серьёзно, какого ёкая я позволяю ему так крутить собой?!» — И не рассчитывай. На тебя у меня её хватит с головой.

***

Струи тёплой воды омывали истощённое напряжением и нагрузкой тело Юнги. Поток капель потянул за собой воспоминания, где маленький Юнги стоял посреди сырой пустой клетки и еле сдерживался, чтобы не заплакать вновь. Люди шуршали своими метровыми документами и отчётами. Кто-то предложил постепенно присоединить пациентов «Феникс» и «Эдем». Взрослые всё вздорили. Они никогда не называли своих имён, не говорили с ним без дела. Юнги хотел уйти к Вонхо, но время тянулось так безжалостно медленно, что он перестал его считать. Осталась лишь одна процедура, и ему позволят вернуться в комнату к другу. — Итак, приступим. Подопытный Юнги. Семь лет. Ему будет введена вакцина «Чистилище» на основе нашего нового синтетического средства. Из-за стресса гипоталамус мальчика уже выработал нужное количество кортикотропина в крови, а также побудил всплеск «гормона страха». Данные химические вещества повысят уровень расстройства и шока, а галлюциногены от наркотика активно введут его тело в терминальное состояние. Чем больше нервных импульсов посылает ему реакции агонии, тем ближе наши результаты к успеху. (Train wreak (Viilin cover by Jeol Sunny) — James Arthur) Кроха не понимал ни слова, но оставался уверен, что если после этого укола ему удастся выкарабкаться, то ещё неизвестно, будет ли это к лучшему. Мальчик собрал все оставшиеся силы и охрипшим голосом закричал: — Нет, пожалуйста, не надо, мне страшно! Я сделаю всё, что вы скажете, только прошу, прекратите! Мне больно! Как же больно! Что я сделал не так? Я исправлюсь, честно, прошу. Я ведь делал всё, что вы говорили, всегда, поэтому, пожалуйста, прекратите… Больно, очень больно… спасите… спас… ит… — слово застряло в горле, так и не вырвавшись наружу. Раствор начал действовать. Как только яд разлился по венам, всё тело будто заживо начало сгорать в огне. Кровь разъедала изнутри, пытаясь выбраться из своего русла. Начались кластерные головные боли, которые обжигали усиливающимися волнами агонии в области глаз. А любые движения приводили к невыносимой, пронизывающей череп боли, подобной ударам. Юнги старался не дышать, только бы ослабить эти страдания. Боль разъедала каждую частичку крохотного и без того замученного тельца. Вокруг появилась куча тёмных силуэтов. Пульс усилился. Слёзы крупным градом капали на пол. Одна из теней добралась до его шеи и сжала с такой силой, что казалось, он мог услышать хруст своих позвонков. В сознании застыли беззвучные вопли отчаяния. — Молю, прекратите! Больно… больно… боль… н… о… Умри, Юнги, умри, умри, ну же! Как больно, Господь, пожалуйста, забери меня к себе! Даруй освобождение. Всё тело так горит, сгорает. Я больше не выдержу! Я не смогу! Забери меня отсюда… Пожалуйста, убей… Ужас и муки достигли своего пика. Наступила пустота. Абсолютная тишина, окутанная кромешной тьмой. Исчезли все мысли.

***

Раздался стук в дверь. — Ты там смылся, что ли? Выходи, а то для меня не останется воды. Мне бы не хотелось вонять, даже если так я смогу сильнее побесить тебя. Давай, открывай! Юнги понял, что находится в ванной. По щекам текут слёзы, смешанные с каплями воды. Он слишком далеко заглянул в остатки своей души. Потерял счёт времени. — Не ломись так! Я ценю, что ты хочешь побыстрее меня увидеть, но не стоит ради этого выламывать дверь. Мне ты можешь просто сказать и дверь… — Придурок! Раздался щелчок замка, а после показался весь разгорячённый Юнги, хотя душ и был прохладным. — Там на полу осталась вода, так что постарайся не навернуться. Юнги рухнул на кровать в одном полотенце и сразу же погрузился в царство Морфея. Усталость взяла своё.

***

— Слушай, Юнги, я тут подумал, раз уж мы решили стать союзниками то… о, так ты спишь. Оказывается, когда вредина молчит, то он похож на котёнка. Я их не видел, но по описанию котиков друга Джисона, крохи были миленькими. По всей комнате раздался оглушительный крик, из-за чего Чимин от неожиданности шарахнулся и сам чуть не завопил, но вовремя остановился, поняв, что к чему, когда взглянул на постель. Медленно подойдя к кровати, он аккуратно потряс Юнги за плечи. — Просыпайся. Это всё нереально. Тебе приснился кошмар. Слышишь? Я тут рядышком. Всё хорошо. Ты в безопасности. Я с тобой. Юнги разлепил глаза и дёрнул Чимина за руку, утаскивая к себе в объятия. — Вонхо, было так страшно, — он чуть ли не задыхался, пока выдавливал из себя слова, борясь с панической атакой. — Так страшно, Хо, — Юнги медленно возвращался к печальной реальности, но всё равно жалобно всхлипнул, надеясь услышать родной голос. — Вонхо? Прошу. Нет. Не хочу. Нечестно, — послышался тихий сдавленный скулёж. — Ненавижу. Это ты. Это всё ещё ты… Всё ещё не моя семья. Чимин поджал губки и потихоньку начал отходить. Ему было так неприятно, но ночь скрывала его чувства, хотя и не все. — Эм… — голос дрогнул. — Ну, раз с тобой всё хорошо, я пойду найду себе кровать. Спокойной ночи. Юнги выкрикнул так громко, как только позволяло его состояние: — НЕТ!!! Боже, нет, постой! — страх. Чистый, неприкрытый животный страх. Юнги замялся, не решаясь что-то сказать. Руки нервно мяли одеяло, а подбородок дрожал. — То есть… Ты сможешь побыть со мной, пока я не усну? — в голосе затаилась надежда. — Всего один раз. «Боязно». — Ох, хорошо. Если тебе это нужно, — Чимин проследил взглядом за Юнги и решил пойти за ним в ванную. — Знаешь, Чи-мин, — Юнги вымученно на него посмотрел. — После одной очень болезненной процедуры в центре Ханбёль так же, как ты сейчас, разбудила меня. В ту ночь она научила меня одной нехитрой манипуляции, — он протянул руку к сточной воде и проговорил три раза фразу «куда вода, туда и сон», и подумал обо всём плохом. — Думай о том, что все ужасные эмоции, воспоминания, беспокойные мысли утекут вместе с ней, — он усмехнулся, видя шок и неподдельный интерес в глазах Чимина. — Как удивительно порой то, во что мы предпочитаем верить, не правда ли? Если захочешь, то позволишь своим тревогам утечь вместе с водой. Нужно просто… представить их в последний раз. Юнги взял руку Чимина в свою и поднёс к воде. — Вот так. Теперь ты чист. Их взгляды на мгновение пересеклись, а затем Чимин отвернулся так быстро, точно ошпарился. Он всё боялся посмотреть в эти глаза и увидеть там ненависть со злобой. — Пойдём, я посторожу твой сон, вредина Юнги. Заодно ты переоденешься в прекрасный балахон. Серьёзно, у некоторых богатых были такие причуды.

***

Чимин завалился под бок Юнги. — Если тебе станет легче, то можешь представить, что я — Вонхо. Точнее, тот Вонхо, который всё ещё беспокоится о тебе и заботится. А вообще, признаться, я тоже знаю одну действенную махинацию жизни не хуже, чем у Ханбёль. Хотел научить ей ещё до того, как ты вырубился первый раз, но не успел. Мне даже музыку для этого удалось найти, пока ты там смывался в туалете. Всё, — Чимин укутал дёрганого встревоженного Юнги посильнее в кокон из одеяла. — Расслабься и закрой глаза. Юнги с прищуром посмотрел на то, как Чимин с чем-то возится, а после нахождения по комнате эхом разносится спокойная мелодия, волнующая всё нутро. — Удивительно, да? Я ни разу в жизни не слушал ничего подобного, но так хотел узнать, каково это… — Чимин, несмотря на тревогу в сердце, подарил Юнги лучезарную улыбку, но взгляд… — Ладно, а теперь позволь этому моменту записаться в твоей памяти и поглотить тебя. (Away — Igor Dvorkin & Duncan Pittock & Ellie Kids) — Представь себя на огромном белоснежном поле, усеянном прекрасными высокими цветами. Левая сторона неба покрыта золотыми лучами восходящего солнца. Над ним, словно через решето, разливается мелкий грибной дождик. Он создаёт сверкающие отблески света и солнечных медвежат. С противоположной же стороны всё сухо. Ещё не успевшее окраситься небо сочетает в себе лазурный цвет и розоватые ватные облака. А рядом возвышается гигантская, яркая, словно тысяча цветных стёклышек, радуга, красочности которой позавидовали бы все художники мира. И среди этих цветов ты — самый восхитительный. Кружишься в танце вместе с тёплым ветерком, который обдувает твоё лицо и играется с волосами. Нет никаких тревог, проблем, всей той боли, что с тобой сотворили. Уходящий день унёс их с собой, даруя на прощание вместе с пением птиц мелодию новой главы жизни, в которой есть место надеждам и мечтам. Остался лишь этот бескрайний простор. И вот ты уже бежишь, рассекая воздух, прямо к солнцу. А его лучи тепла целуют тебя и укутывают в свои объятия, оборачивая в куколку и защищая от всего на свете. С каждым вдохом лёгкие наполняются свободой. Это совсем иная история. И в ней будет всё, чего так яро желает твоё сердце.