Пустые лица

***

      Два дня пролетели на удивление спокойно. Сеня почти не сталкивалась с необычным гостем, они лишь изредка пересекались взглядами и девушка тут же ретировалась обратно в комнату. В магазин она так и не сходила, но начисленная с утра зарплата дала возможность заказать еду на дом. Не то чтобы Сеня злоупотребляла услугами курьеров, все таки доплата за доставку сильно ударяет по кошельку, но оставлять новоиспеченного соседа одного в квартире не хочется от слова совсем, а брать его с собой вариант крайне провальный. Во первых, одет странно донельзя, во вторых, замерзнет с огромной вероятностью, верхняя одежда у него отсутствует точно так же, как и чувство такта. Было уже заполночь. Смена начнется в пять часов вечера и по всем правилам темноволосая уже должна была видеть десятый сон, дабы не стать ходячим не смыслящем мешком с костями, но вместо этого она ворочается, переворачиваясь с боку на бок, и нервно дергает бровью. Через дверную щель она видит включенный на кухне свет и сдавленно выдыхает. Ей срочно нужно выпроводить его из своего жилья, вместо того, чтобы сидеть и ждать чуда с небес. "Чего я боюсь? Он не атлет двухметровый, будто я с ним не справлюсь." Сеня выползает из под одеяла, тут же обнимая себя за покрывшиеся мурашками плечи и покидает уютную комнату, медленно пробираясь к источнику света. Скарамучча сидит за обеденным столом, пялясь в открытую книгу и тут же переводит взгляд на вошедшую девушку, чуть усмехаясь. Она прочищает горло и, держа руки за спиной, подходит чуть ближе, старательно фильтруя в голове сваленный в кучу запас слов на все случаи жизни. Он вскидывает бровь и не дожидаясь, пока Сеня откроет рот, поднимает раскрытую книгу перед собой и быстро проговаривает. — Прочтешь? Видимо, языкового барьера у нас нет, но вот ваша письменность отличается от привычной мне. Хотелось бы знать, что у здешних людей голове. — У здешних людей в голове то, как бы выставить за дверь одного слишком наглого гостя, который на чужую помощь отвечает лишь унижениями, — быстро отрезает Сеня, качая головой. — О, так ты меня выгоняешь?, — он вновь одаривает ее хищной ухмылкой, резко захлопывая книгу у нее перед носом, — я не планировал уходить. Мне здесь комфортно. Нет лишних глаз и ушей, есть глуповатые существа, за которыми забавно наблюдать. И крысы твои достаточно интересные. "Стоп. Это меня он назвал глуповатым существом?" Сеня чувствует, как переполнятся чаша терпения. Кулаки непроизвольно сжимаются и она, полностью теряя контроль, взмахивает тощей рукой, намереваясь отвесить ему смачную пощечину. Запястье тут же оказывается обхвачено тонкими длинными пальцами и девушку ужас накрывает с головой, когда он сжимает руку крепко, до боли в костях. Синяки обеспечены точно. Сказитель выпрямляется в полный рост, смотря на нее сверху вниз, словно хищник на сломленную добычу и цедит сквозь зубы, у Сени сердце точно удары пропускать начинает. — Ты не знаешь, с кем имеешь дело, девчонка, — вторая его рука обхватывает тонкую шею, чуть надавливая подушечками пальцев и ноги непроизвольно начинают подкашиваться, отпустит ее - упадет замертво, страх липкий цепляется за все органы разом. Он не выглядит для нее, как угроза, но стоит ему стереть со своего лица привычную ухмылку, как ее тут же тревога пробирать начинает, словно перед ней дикий изголодавшийся пес, норовящий напасть от любого неверного шага. — С подростком с завышенным самомнением?, — хрипит девушка и тянется свободной рукой в карман, дабы достать телефон. Она понятия не имеет, что сейчас делать, надеется, что незаметно сумеет набрать привычный ей номер и если весь этот бред объяснить не удастся, то хотя-бы есть надежда оказаться услышанной. Ее план, однако, прерывается в мгновение ока, Сказитель технику из ее рук одним ударом вышибает и чуть наклоняет голову в бок, смотря до противного дико, пугающе и Сеня понимает таки, что значит "волк в овечьей шкуре". "Бешенный." — Я прожил куда дольше, чем ты думаешь. Ты для меня словно младенец. Блоха, на которую мне крайне сильно хочется наступить, — внезапно продолжает он, касаясь пальцем острого подбородка, приподнимая худое лицо. Есения окончательно теряется, не зная, что делать. Ее единственное спасение сейчас валяется в противоположном углу кухни с наполовину треснувшим экраном и всё, что девушке остается - ждать действий с его стороны и пытаться вырваться из крепкой хватки ледяных рук. — Что ж не наступил то в самом начале?, — вновь язвит она в ответ на его слова. — Хотел понаблюдать. За пару дней я заметил одну вещь, — он кивает в сторону сломанного телефона, — смотря на тебя, на прохожих за окном. У вас у всех есть возможность связаться друг с другом, находясь в разных концах мира, вы связаны, но продолжайте жаловаться на то, что одиноки. И знаешь, в чем проблема? Вы не ищите недостатки в себе, чтобы решить эту проблему. Вы ищите их в других. Люди лживы и эгоистичны, и я убеждаюсь в этом уже в который раз. — К чему это все?, — он отпускает ее, обходя, дабы покинуть душную кухню, пока девушка учащенно дышит и старается унять дрожь во всем теле. — Что будет со стаей, если все начнут грызть друг другу глотки?, — шепчет он, на секунду останавливаясь. — Стая погибнет, — неуверенно отвечает Сеня, потирая горящие запястья. — Подумай об этом.

***

Зачем Есеня весь шкафчик парня перерыла, она сама не знает. Но утром протягивает Скарамучче старые вещи - темную футболку с джинами, кажется, еще со школьных времен, и жизнью потрепанные кроссовки. Он удивленно вскидывает бровь, столь учтивый дар явно принимать не планируя, и Сеня звонко выдыхает, чуть рычит, и опускает голову. Он бесит ее до невозможности. — Раз уж на ближайшее время ты запланировал поселиться здесь, то мне стоит показать тебе окрестности на случай, если ты захочешь выйти, а твоя..., — она на секунду запинается, осматривая его с головы до ног, — ...одежда привлечет слишком много внимания. Да и на улице слишком холодно, а ты, как я погляжу, о существовании курток ничего не знаешь. — Холод для меня - пустой звон. — И голод, и холод, да-да, я поняла уже. Но людям объяснять не хочется, почему же ты при нулевой температуре шарахаешься в шортах. Поэтому засунь свое эго в зад и побудь любезным. Она швыряет вещи на диван и возвращается в спальню. Как она будет объяснять парню, куда пропали его вещи, девушка не знает. Уверена лишь в одном - до его возвращения этот субъект необходимо куда-нибудь сплавить. Вот только совесть ей не дает выгнать человека без денег и документов на улицу. Обеспечить она его толком точно не сможет - самой скоро платить за аренду. Насчет еды Сеня никогда особо не переживает - бесплатные рабочие обеды всегда спасают их с Даней положение и готовит она, в основном, только на выходных. Последствие в виде ее внезапных проблем с поджелудочной, правда, не особо радует, но при своевременном приеме препаратов не беспокоят почти, оттого она продолжает питаться в сухомятку один раз в день, лишь изредка позволяя себе что-то нормальное, из разряда домашней пищи. Отказ Скарамуччи от любого предложения пообедать, безусловно, играет ей на руку и спасает баланс ее карты, но дни имеют свойство пролетать крайне быстро и как она будет оправдываться перед Даней за внезапное появление левого парня на их территории, в случае если она ничего не придумает, Есеня не понимает абсолютно. Выгнать его силой или при помощи полиции не получится - бесится сразу, словно бык на красную тряпку. Говорить с ним тоже смысла нет, либо не слушает, либо тему тут же переводит. В последний раз она была в таком безвыходном положении три года назад, когда только выпустилась из университета и нагло проебала пять тысяч, оказавшись обманутой агентством недвижимости. Комично, крайне, выпускница юридического повелась на наглую ложь о чудесных квартирах. Тогда то она, к слову, и познакомилась со своим парнем. Он пустил ее к себе и все довольно быстро закрутилось. Но даже в тот момент проблема решилась как-то сама собой, а сейчас она только руки в стороны разводит, да думает слишком много. Из раздумий ее выводит вибрация телефона. На удивление, этот чудак его не сломал, а с трещиной ей ходить не впервой, особых проблем подобные дефекты не доставляют. На экране высвечивается знакомый номер и девушка удивляется, чуть вздыхая. Мать не звонила ей уже с месяц из-за извечной занятости на работе, они буквально переговариваются лишь по праздникам, потому ее внезапное желание пообщаться в утро обычного буднего дня удивляет Сеню до невозможного. Она чуть проводит пальцем вверх, отвечая на звонок. — Да?, — тихо проговаривает девушка, стараясь не быть услышанной чудаком в соседней комнате. Стены здесь картонные, за то низкая стоимость аренды, что неимоверно радует. — Привет, Сень. Как ты?, — раздается в трубке уставший монотонный голос и девушка чуть улыбается. Ее мать совсем забывает про отдых. — Жива пока. Что-то случилось? — Хотела спросить, тебе что-нибудь дарить на день рождения или просто выслать деньги? Есения на секунду впадает в ступор, после чего бьет себя по лбу, едва слышно посмеиваясь. Через неделю ей двадцать четыре, а из-за работы и внезапно свалившихся на голову психов, утверждающих, что они из другого мира, она совсем об этом забыла. На нее тут же внезапно сваливается озарение. Мать всегда присылает ей крупные суммы, а остатка с зарплаты должно хватить до аванса, после платы за квартиру. Парень вернется только примерно через три недели, а значит она сможет вручить Скарамучче сумму, которую должно будет хватить на первое время, и отправит его на все четыре стороны, выдохнув с чистым сердцем и совестью. — Пришли деньги, — как-то возбужденно отвечает девушка, ерзая на одном месте. — Хорошо, — проговаривает женщина, тут же отключаясь. Сеня мельком смотрит на время и кладет телефон на подушку. До смены еще шесть часов, а значит есть возможность поспать. В любой другой ситуации она бы засела за просмотром сериала, но компьютер, как назло, стоит во временном пристанище ее временного соседа - в гостевой комнате, а мелькать перед ним лишний раз ей совсем не хочется. Она впервые жалеет, что в свое время приобрела не ноутбук, который за долю секунды можно было бы перенести в спальню и разочарованно выдыхает. Горло начинает сильно сохнуть и Сеня нехотя направляется на кухню, в надежде спокойно, без диалогов, пропитанных язвительностью и странностью, налить себе стакан живительной воды. Чуть шаркая босыми ногами, краем глаза девушка замечает, что синеволосый все же переоделся и отчего-то победно улыбается, будто в лотерею выиграла. Она на минуту останавливается, рассматривая его как-то оценивающе и подмечает, что старая Данина одежда пришла ему почти в пору. Разве что футболка оказалась чуть большеватой, но с нынешней модой на мешки это совсем не критично. — Долго пялиться будешь?, — проговаривает парень, до этого стоящий к ней спиной, — здесь все так отвратительно одеваются? Я словно бездомный. — Ну, чисто теоретически, ты действительно бездомный, — отвечает Сеня, едва не прыснув от смеха и вновь в мгновение замолкает, замечая те самые искрящиеся пурпуром глаза. Его очень легко разозлить. — Мне стоит повторить то, что я уже говорил сегодня ночью? — Что я не знаю, с кем связалась? Уж просвяти, а то у меня ощущение, будто мне школьник угрожает, — она дергается, когда его пальцы касаются ее висков и чувствует легкие, едва заметные разряды тока, пробегающие по коже. Ей отчего-то донельзя сильно хочется спать, будто бы она отпахала без отдыха несколько смен подряд, а он лишь смотреть продолжает, пристально, прожигающе. И резко убирает руку, будто бы передумав. — Нет, — тихо цедит он, отворачиваясь, — ты явно не из тех, кому я готов рассказать о себе. Как много недостойных. И просто уходит.