Пустые лица

***

Сеня до последнего думала, что факт того, что на ее голову почти буквально свалилась кукла, бессмертное искусственное создание, является тем самым переломным моментом, когда ее жизнь разделилась на "до" и "после". Но когда на следующее утро после вечера откровений он с полминуты смотрел на нее взглядом, полным самого настоящего недоумения, а после пожаловался на странное ощущение под ребрами, тянущее, прямо посередине, девушку словно водой ледяной окатило. Она раскрыла рот от накатившего удивления и едва сдержала нервный смешок. — Это голод, — проговаривает она в тот момент и подходит ближе, заглядывая в омут синих глаз, — выглядишь уставшим. Ты спал? — Мне не нужны ни еда, ни сон, — отрезает он и девушка подмечает, что это создание чуть пошатывается, явно едва держась на ногах. — Твое состояние говорит об обратном. В сковородке остались жареные овощи, попробуй съесть и прислушайся к ощущениям. Он цокает языком, но послушно выполняет указ кудрявой, нехотя жуя остывшее блюдо. Сеня внимательно следит за переменами на его лице и подмечает, что выглядит Сказитель крайне недовольным. Он съедает почти все, что оставалось на плите, будто его голодом морили все те сотни лет с момента пробуждения и девушка прикрывает рот рукой, скрывая растянувшуюся улыбку. — Ты отвратительно готовишь, — подает голос парень, кидая вилку в раковину. — Тем не менее, ты все съел. Как ощущения? — Все успокоилось, — он внезапно распахивает глаза и Сеня клянется, что будь они в дешевом мультфильме, у него над головой непременно загорелась бы небольшая лампочка, — черт... — Что такое? — Кажется, я понял, в чем дело. В этом мире нет ни Кхемии, ни магии, ничего, что могло бы поддерживать мое искусственное происхождение. Мое тело...становится человеческим. Еще одна причина, по которой мне как можно скорее нужно вернуться. — Хочешь сказать, ты очеловечился?, — Сеня вновь смеется, громко, будто сама у себя в голове кинула сногсшибательную шутку. — Воспринимай это, как хочешь. Он выглядит угрюмым, недовольным и крайне злым. Скарамучча проходит мимо нее, чуть покачиваясь и она напоминает ему о необходимости во сне. Кукла Сёгуна пропускает ее реплику мимо ушей и тянется к небольшому лезвию около зеркала в коридоре. Сеня обычно оставляет его там, чтобы обрезать нитки с одежды перед выходом из дома. Девушка дергается в его сторону, но он выставляет руку вперед в тот же момент, окидывая Есеню презрительным взглядом. Скарамучча чуть проводит острой частью лезвия по тыльной стороне ладони и выдыхает разочарованно. Кровь крупными багряными бусинами выступает, контрастируя с неестественно бледной кожей и столь незначительное для него повреждение заживать явно пока не собирается. Капли окропляют серый ворс ковра и девушка кидается к нему, попутно хватая небольшой платок с полки стеллажа. — Нужно перевязать и ты заляпал мне ковер. Она не затянется, сколько бы ты на нее не смотрел. Идем. Он будто в прострации находится, взгляд впервые пустой до невозможного. Она вытирает лишнюю кровь и брызгает антисептиком, крепко сжимая его руку, когда он дергает конечность на себя от неприятного жжения. Скарамучча внимательно наблюдает, как аккуратно она накладывает повязку на пострадавшую руку и вопросительно вскидывает бровь. — На работе у меня часто бывают травмы. Мне приходится постоянно контактировать с тяжелой техникой и раскаленным маслом. Ни одна смена не проходит без ожогов и царапин, — отвечает девушка на немой вопрос, победно закрепляя повязку, несколько раз дергая за кончик импровизированного бантика, дабы убедиться, что ничего не свалится, — у тебя тело подростка. — К чему это? — Если у тебя начнется пубертат, помогай себе сам, — она тут же понимает, что сейчас выдала и прикрывает лицо ладонями, стараясь скрыть предательски выступивший румянец. Он непонимающе смотрит на нее и девушка благодарит всех подряд за то, что он до жуткого отвратительно осведомлен о работе человеческого организма. Сеня быстро кидает что-то про скорую смену и убегает в свою комнату, захлопывая за собой дверь. Сердце колотится предательски сильно и она скатывается на пол, опираясь стеной о деревянную дверь. "Даже если он лишится своей сверхъестественности, он долго состоял в преступной организации и наверняка зачастую пользовался физической силой. Мне стоит держать язык за зубами, он все еще может быть опасным". Есения ловит себя на мысли, что в это утро его пальцы были необычайно теплыми, не отдавая привычным холодом по ее коже. Виновато ли в этом кровообращение или же внезапно окативший ее тело жар, девушка не знает. Но понимает одно - теперь выгнать его просто так у неё не получится. Если еще этой ночью она не переживала о том, что он замерзнет или будет голодать неделями, сидя под мостом, то сейчас вероятность того, что он просто помрет от ночного мороза достигает почти ста чертовых процентов. У нее есть два сраных дня, чтобы что-то придумать.

***

Девушка вышла на работу почти на два часа раньше. Ей хотелось поскорее отвлечься от утренних событий и она с порогу заявила менеджеру, что сегодня останется в закрытие, несмотря на четырнадцать часов торчания среди фритюрного масла и ошалевших гостей. Тот удивляется ее внезапному рвению и лишь кивает, как-то ехидно улыбаясь. В этот день Сеню отправили на кухню - вероятно, самое нелюбимое место в заведении. Слишком жарко и слишком грязно, так как в самый разгар наплыва гостей убирать упавшие на пол овощи просто нет времени. Смена проходит в непонятном напряжении, посетителям нет конца, ее нерадивый коллега, вместе с ней отправленный сегодня в самый ад этого общепита, уже несколько раз поскользнулся на упавших помидорах, а взгляд мельтешащего за ее спиной менеджера не дает сосредоточиться от слова совсем, Есения несколько раз путается в составе сэндвичей и бранясь себе под нос, кроя матом всех и вся, кидает неудавшиеся блюда в ведро со списанием, раз за разом начиная все по кругу. Когда молодой паренек, стоящий рядом все эти напряженные часы, чуть ударяет ее по плечу она дергается, переводя взгляд на экран. Ресторан закрыт и девушка с облегчением выдыхает, приходя к окончательному выводу, что на отмывку помещения она не останется точно. Людей хватает, а она слишком сильно устала. — Макс, — тихо проговаривает она, подходя к менеджеру со спины. Он считает кассу и прикладывает большой палец к губам, как бы прося ее подождать, — я не останусь. — Я понял уже. Ты и так сегодня всё из себя выжала. Дуй домой, я даже такси вызову. Только сначала выдам тебе новую форму, а то твоя футболка выглядит так, будто ты с бомжами за нее дралась. Девушка кивает и направляется в раздевалку вслед за ним, едва переставляя ноги. Подниматься по лестнице для нее сейчас нечто непосильное и ей приходится хвататься за перила, чтобы сделать каждый неуклюжий шаг. Впервые за долгое время она вымоталась настолько сильно и вероятно особую роль тут играет ночное путешествие по памяти ее соседа. Под конец его откровений она чувствовала себя точно так же. Парень придерживает тяжелую дверь, пропуская ее вперед и Сеня дергается ровно в тот момент, когда слышит звук защелки. Он вскидывает руки вверх и тянется к закрытому шкафчику. — Тебе форму нужно померить, я то отвернусь, а вдруг кто-то зайдет?, — он протягивает ей новую одежду в прозрачном пакете и чуть улыбается, отходя в сторону, поворачиваясь к ней спиной. Сеня ослабевшими пальцами разрывает упаковку, чуть выдыхая, и кладет форму на диван, стягивая с себя грязную футболку. Мышцы ломит до невозможного сильно и она чуть шипит от неприятных ощущений. Резкий рывок назад и пол будто уходит из под ног, а тощее девичье тело оказывается прижатым к железным шкафчикам с характерным громким звоном. Она роняет испачканную черную ткань и мычит в прижатую к губам ладонь, осознание ледяной волной охватывает девушку с головы до кончиков дрожащих пальцев. Попытки вырваться из крепкой хватки заканчиваются позорным провалом и девушка старается пнуть его ослабевшей ногой, отчего он тихо смеется, находя ее действия крайне забавными. — Да ладно тебе, Сень, — проговаривает парень, уверенно расстегивая замок на ее джинсах, — Дани в городе нет, мы оба расслабимся и забудем. Он не узнает. А то гляди, какая напряженная ты ходишь последние пару недель. Он на пол ее заваливает, не давая и шанса на лишнее движения и Сеня бьет его по широким плечам, чувствуя, как его пальцы оттягивает ткань ее нижнего белья. Слезы льются по щекам нескончаемым потоком и она шепчет сдавлено, но все ее просьбы остановиться будто бы не доходят до его затуманенного разума. Он чуть проникает большим пальцем внутрь, кусая тонкую кожу на ее плече и девушка всхлипывает, ерзая под ним, головой качает из стороны в сторону, будто он сжалится, будто отпустит прямо сейчас. — Прекрати, — ее голос срывается, она кричит прерывисто, но толстые стены и шум работающих на первом этаже кондиционеров вряд ли даст ей возможность быть услышанной. Единственный ее шанс - если кто-то поднимется на второй этаж, но этот сученыш видно выиграл момент, сейчас все заняты скинутыми на них заданиями. Рука нащупывает ее тяжелый ботинок и в голове будто-то что-то щелкает. Увлеченный своими действиями, он не замечает ничего происходящего, зацикленный на тонкой девичьей коже. Она замахивается, резко ударяя обувью по его затылку и он тут же скатывает вбок, бранясь всеми существующими в этом мире словами. — Ты охренела?, — произносит он ровно перед вторым ударом, Сеня клянется, что слышит характерный хруст его любопытного носа и в секунду хватает все свои вещи из шкафчика, пока он сдерживает льющуюся кровь, и пулей вылетает из раздевалки, натягивая на себя пальто. Она быстро смотрит на время на экране телефона, тут же отгоняя мысль о том, что ей стоит позвонить Дане, и выбегает из ресторана, наплевав на голую кожу под плотной тканью, на смятую форму в руках и на такси. Девушка лишь быстро натягивает свою обувь, усевшись на ближайшую лавочку и сдерживает накатывающие рыдания, трясясь от животного, противного страха и пронизывающего холодного ветра.

***

Скарамучча дергается, когда внезапно влетевшая Сеня хлопает входной дверью. Она бросает на пол грязную одежду и поспешно скрывается за дверью в ванную, не говоря ни слова. Он удивленно вскидывает бровь, смотря на пропитанную маслом ткань на старом линолеуме и отчего-то тянется к ручке двери, чуть заглядывая в маленькое помещение. Она сидит на полу, как-то неестественно сгорбившись, пальто сползло почти до локтей и он замечает, как дергаются оголенные плечи от беззвучных рыданий. Кожа ее покрыта мелкими мурашками от уличного холода и он аккуратно рядом садится, натягивая плотную ткань на законное место, прикрывая открытые участки. — Уйди, — сдавленно шепчет она, в противовес своим же словам прижимаясь к его груди. Он сглатывает, плотнее укутывая дрожащее тельце в черную ткань и не понимает абсолютно, что ему делать. — Уйду конечно. Скажи только, что произошло? Ненавижу, когда вы смертные сопли пускаете. Она всхлипывает пару раз, морщась от головной боли и чуть наклоняет голову вперёд, ей казаться начинает, что в любую секунду она безвольной тряпкой свалиться на пол, потеряв себя и чувство собственного достоинства. Хотя, о втором она уже сомневается. Сеня осознаёт, что Предвестника она будто знает полностью и не знает о нём ничего. Спутанность собственных мыслей и фантомных чувств пугает донельзя, ей казаться начинает, что все происходящее - ложь. Что ему рассказать? Что её сегодняшний день - самый отвратительный? Что она всем сердцем ненавидит часами набивающих желудок гостей? Или что её менеджер посчитал забавным воспользоваться её обессиленным после непрерывной работы состоянием? Сказитель замечает краснеющие укусы на коже её плеч и едва ли касается кончиками пальцев, оглажива воспаленные места. Сеня ежится, сжимаясь в клубок, и вцепляется ногтями в его руку, дыша прерывисто, глотая воздух, будто с жизненной необходимостью. — Вот поэтому я ненавижу людей, — произносит он, осматривая алеющую кожу, — большинство из вас действует в своих животных интересах. Эгоистичные, надменные, жалкие существа. Вы, смертные, отвратительны. — Сейчас ты тоже смертный, — тихо выдавливает из себя Сеня, утирая солёные дорожки слез на своих щеках. — Это поправимо. Как только я вернусь, все встанет на свои места, — отвечает Сказитель, отчего-то продолжая поглаживать повреждённые плечи, — и за время в человеческой тушке я не опущусь до вашего уровня. Мне известны все ваши грехи. — Тебе бы для начала свои осознать.