Пустые лица

***

Доверие - штука странная. Вот ты, до последнего вздоха веришь человеку, с которым вы знакомы, кажется, сотню лет. Делишься с ним самым сокровенным, другом близким считаешь и улыбаешься самой искренней улыбкой. А вот ты готов ногами его запинать и жмешься все сильнее к тому, кто тебе самым ненадёжным казался, тварью редкостной с осадками эгоизма на коже. И Сеня это на своей шкуре пережила. Ещё вчера она тепло с Максом здоровалась, предвещая очередной однообразный день с часовыми посиделками всей сменой в офисе после закрытия, с ведром жареной картошки и украденным со стойки списания стаканом газировки. А сейчас самая подозрительная в её жизни личность расчесывает мокрые пряди кудрявых волос и лепит бежевые пластыри на места саднящих укусов, а Макса она закопать готова, заживо сжечь, утопить в том же кипящем масле в разгар рабочего дня. И уверна, что и глазом не моргнет в таком случае, а последствия - а ей на них насрать с дерева высокого. — Тебе стоит рассказать своему ненаглядному. Как я понимаю, вы все в одном заведении работаете, — произносит Скарамучча, сбрызгивая очередной укус обеззараживающим средством. Мало ли, может заразное то мудачье. — Макс - менеджер, он выше нас по должности. Боюсь, могут проблемы начаться, — тихо отвечает Сеня, морщась от неприятного пощипывания. — И ты решила оставить все, как есть. Ты столь же глупа, сколько и прямолинейна. Отвратительная смесь. — Хватит каждый раз напоминать мне о том, насколько я отвратительна. Телефон на столе вибрирует дважды и Сеня тут же просматривает несколько уведомлений. Одно о списании за обслуживание банка, второе - сообщение от Дани. Она сглатывает, думая о самом худшем. Вдруг Макс решил выставить её шлюхой подзаборной и наплел о том, как она его соблазнила? Они слишком близкие друзья и Даня может ему поверить, оставил ведь девушку одну почти на месяц. Вчитавшись в короткий текст девушка тут же выдыхает с облегчением, нажимая на кнопку блокировки. — Он задержится ещё на некоторое время, — шепчет кудрявая, чуть запрокидывая голову назад. Скарамучча вскидывает бровь, смотря на неё сверху вниз и неожиданный вопрос сам срывается с её губ, верно, до того, как она успевает его обдумать, — могу я называть тебя Скарой? — Что?, — он усаживается рядом на скрипучий диван и усмехается. — Скарамучча - слишком длинно. И забавно, — едва слышно отвечает девушка. — Зови меня, как хочешь. Мне все равно, — он звучит крайне отстранённо и Сеня осматривает его с головы до ног, замечая, что он сидит перед ней в его старой одежде, в том тряпьё, в котором она его нашла. Предвестник замечает её пристальный взгляд и прикрывает глаза, — я закинул те вещи в машинку. За последний день я прочувствовал все прелести человеских тел, от выделений пота до обычных нужд. Так что не смотри на меня столь непонимающе, не голым же мне перед тобой ходить, пока одежда сохнет. Сеня отчего-то смеётся, представляя нагого Сказителя, расхаживающего по периметру квартиры и ловит себя на пугающей мысли, что возможно была бы не против. Улыбка тут же сползает с её лица и она мысленно себя по голове бьёт, оскорбляя всë своё незначительное существо. "Окстись, идиотка, что с тобой происходит? Тебя чуть не изнасиловали, у тебя есть парень, а ты думаешь о голых очеловечившихся куклах?". Скарамучча словно не замечает бесконтрольной смены эмоций на её лице, постукивает пальцами по старой обивке дивана и смотрит словно в никуда. Сеня щёлкает пальцами перед его лицом, привлекая внимание. — Есть идея, — произносит девушка на что Сказитель лишь хмыкает, складывая руки на груди, — у меня в холодильнике стоит бутылка виски. Я покупала её ко дню рождения, хотела отметить с парнем, но он уехал и я совсем забыла. И о празднике, и о бутылке. — У тебя был день рождения?, — холодно спрашивает он, поджимая губы. — А? Да. Несколько дней назад. Я предлагаю врубить самый глупый сериал, достать стаканы и просто нажраться. Как тебе? — И сколько тебе?, — будто не замечая её предложения, проговаривает парень. — Двадцать четыре. Ты меня вообще слышишь? — Слышу. Доставай своё пойло. Сеня кивает, тут же подскакивая с насиженного места. Усталость, как рукой снимает и она направляется на кухню, намереваясь вернуться в гостевую комнату с бутылкой дорогого алкоголя, пакетом льда и двумя стаканами. Льда, увы, не оказывается, но напиток стоящий в холодильнике оказывается достаточно сильно охлаждённым, отчего девушка лишь пожимает плечами, направляясь обратно к своему соседу. Он буравит стену взглядом и дёргается, когда Сеня с громким звоном ставит стаканы на столик перед ним. Она включает телевизор и медленно пролистывает ленту сериалов, добавленных в избранное и краем глаза замечает весь непомерный скептический настрой темноволосого. Он чуть щурится, продолжая пальцами прерывистый ритм отыгрывать, пока девушка, остановившись на небольшом комедийном сериале, включает первую серию. Он цокает языком, когда она протягивает ему наполовину наполненный стакан с янтарной жидкостью и делает глоток, чувствуя, как горькое пойло вмиг обжигает горло, а по телу какое-то странное, незнакомое тепло проносится. — Ты не пил никогда?, — спрашивает Сеня и залпом осушает стакан, тут же жмурясь и громко вдыхая затхлый воздух. Желание открыть окно нарастает с каждой секундой. — Пил. Но будучи искуственным созданием чувствовал лишь отвратительный вкус и ничего больше, — отвечает парень, направляясь к закрытому окну, будто бы читая мысли девушки. Сеня достаёт из выдвижного шкафчика припрятанную пачку красного Мальборо и достаёт одну сигарету, щелкая зажигалкой, — ты куришь? — Когда пью, — произносит Сеня, вдыхая едкую отраву, и вновь наполняет оба стакана. Сериал яркими картинками мелькает на фоне, никто толком на экран и не смотрит, а содержимое бутылки постепенно уменьшается, Сказитель даже не замечает, когда они выпивают ровно половину крепкого алкоголя, чувствует лишь, как кружится тяжёлая голова, а взгляд предательски отказывается фокусироваться на чем-то одном, он тратит ровно три попытки, чтобы всмотреться в алеющее лицо собеседницы, которая скуривает, кажется, десятую по счету сигарету. Он никогда не чувствовал опъянения, видел лишь нахрюкавшихся Предвестников на пышных застольях и всегда смеялся, оставаясь в своём уме, в отличие от превращавшихся в свиней коллег из Снежной. У Сени мысли путаются, орущий телевизор был благополучно выключен Скарамуччей ещё с полчаса назад и они в суровом молчании осушают дорогущую бутылку, лишь изредка обмениваясь глупыми репликами. Она его осматривает пристально, останавливается на тонких длинных пальцах, сжимающих прозрачный стакан и замечает за собой дикое желание уткнуться в аккуратную шею с отчётливо выпирающим кадыком. Сказитель её взгляда не замечает, чуть взбалтывая янтарную жидкость и стакан роняет ровно в тот момент, когда она к его бёдрам коленями прижимается, усаживаясь сверху. У нее на губах привкус табака, пепла и крепкой выпивки, он смакует как-то неосознанно, когда она целует рьяно, с каким-то жарким, пылающим рвением. Скарамучча надавливает на тощие плечи, отстранясь неохотно до боли и девушка обиженно губы надувает, намереваясь вновь утянуть его в неконтролируемые действия, посланные её опьяненным разумом. — Тебя пытались изнасиловать несколько часов назад, а сейчас ты налетаешь на меня, словно дикарка. У тебя все в порядке с головой?, — язык заплетается и ему огромных усилий стоит выдать претензию ровно, без запинок. — Макс мудак, не знающий о согласиях. А сейчас я сама этого хочу, — прерывисто произносит она, оттягивая высокий ворот его одежды. — В моём случае не хочу я. Это мерзко, у тебя есть возлюбленный. — Который звонит мне раз в неделю, говорит только о себе и даже не спрашивает о том, что происходит у меня? Тоже мне... Она целует мягко тонкую кожу на его шее и Сказитель прикрывает глаза, на секунду давая волю незнакомым ощущениям. Он чувствувает доселе неизвестное ему возбуждение, чуть сдвигает острые колени, стараясь унять горящее желание и понимает - нужно остановиться. Алкоголь штука двоякая, может помочь расслабиться и забыться, а может к тотальным ошибкам привести и ему бы это вбить в её кудрявую голову как можно скорее. Он с силой отталкивает её от себя, прижимая спиной к дивану и поджимает губы. — Успокойся. Тебе нужно поспать, — парень чуть хлопает её по пылающим щекам, удивляясь, как после выпитого он все ещё остаётся в здравом уме, и ретируется из комнаты, едва держась на ватных ногах. Не хватало ему ещё проблем с этой девчонкой. Вероятно, остатки нечеловеческой силы держат его в узде, он клянётся, что чувствует, как далёкий элемент плещется в жилах остатками мощной энергии. Ему бы выплеснуть её, но он лишь окно на кухне распахивает, вдыхая холодный воздух. Эта смертная сведёт его с ума.

***

Есения себя на утро проклинает, помнит все до ужаса прерывисто, лишь фантомное ощущение чужой кожи на кончиках пальцев и сильная головная боль напоминает ей о почти совершенной ошибке. Он сидит на кухне, вчитываясь в старую фэнтезийную книгу с её полки и выглядит абсолютно здоровым, будто и не было в нём ни следа от выпитой вчера бутылки виски. Сеня наспех пишет директору, что берёт на сегодня отгул, игнорируя просьбу найти замену, и усаживается на противополжный стул, подпирая подбородок руками. Парень вид делает, что не замечает девушку перед собой, продолжает бегать глазами по длинным строчкам, чуть похрустывая пальцами. — Прости, — тихо произносит девушка, опуская голову, — я повела себя отвратительно вчера. — Для самой себя, — отрезает он, резко захлопывая книгу, — перед собой извиняйся. Мне с этого ничего бы не упало, получил бы мимолётное удовольствие и забыл. А ты чуть не порушила всю свою жизнь. — Так ты у нас сама благородность? Остановил меня, не дав совершить ошибку? А где была эта твоя черта, когда ты был Предвестником? С чего вдруг такая забота? Она резко прикрывает рот рукой, будто стыдясь произнесённых вслух слов и видит, как наполняются безмерным гневом доселе полные спокойствия синие глаза. Он хватает тонкое запястье, притягивая девушку к себе и цедит сквозь зубы, выплевывая ей в лицо всю накопленную желчь. — Ты не столь безнадёжна, как другие смертные. И мне бы хотелось, чтобы ты и дальше оставалась тем исключением из прогнившей серой массы. Ко всему прочему, я у тебя в долгу, поэтому будь добра, прикуси свой острый язык и оставайся благодарной. Во мне ещё осталась помещённая моей создательницей сила и я могу в любой момент использовать её на тебе. Он откидывает её руку, вновь берясь за ветхий книжный том и Сеня старается унять учащённое дыхание, касаясь пальцами вздымающейся груди, чувствуя, как колотится сердце. Она окончательно сбивается с верного пути и понимать перестаёт, бежать ей от него надо или довериться с головой окончательно. Жизнь её продолжает делиться на неровные куски с острыми, рваными краями, одно движение - надвое себя разрубишь, не собрать, не вернуть былое.