Пустые лица

***

Наверное, впервые в жизни Сеня хочет отменить саму себя. Она в панике срывается с места под пристальный взгляд синих глаз и вылетает в коридор, едва не запинаясь о собственные ноги. Она молится всемышним о том, чтобы все это было лишь фантазией воспаленного мозга. Верит, что сейчас она к двери подойдёт и обнаружит привычную темень и пустоту, таящихся в небольшой квартире с той самой ночи, когда Сказитель впервые переступил её порог. Но она лишь с неизбежностью сталкивается, в конце концов ощущая на себе удары плетью из своих собственных ошибок. Даня чуть улыбается, включая в коридоре свет и снимает тонкую куртку, протягивая к ней длинную руку, видимо, с намерением обнять бестолковую девушку. — Ты спала? На звонки не отвечала, — спрашивает он и Сеня сглатывает, прожигая взглядом протянутые ладони и делает шаг назад, отрицательно помотав головой. — Не спала, — сдавленно отвечает девушка, поджимая губы. — Ты чего это? Обычно же не вылазишь из телефона. Все хорошо?, — он искренне удивляется столь странному поведениб и намеревается пройти дальше, но Сеня перекрывает ему путь, чуть опустив голову. — Нам поговорить нужно, — её голос тихий, сдавленный, практически без эмоций и у парня на лице тревога мертвенной бледностью вырисовывается. — Что ты... Он не успевает договорить, взгляд за её спину переводит и Сеня клянётся - видит, как сменяется ворох эмоций на донельзя сильное недоумение, с примесью тлеющего животного гнева. Она не оборачивается даже, понимает сразу, Сказитель стоит позади неё. Она уверена почти, что слышит его чёртову усмешку даже сквозь шум в ушах и сжимает кулаки, борясь с желанием размазать кривую улыбку по его бледной коже. Даня прочищает горло, прикрывая глаза на секунду, и потирает переносицу. Выглядит он крайне отвратительно. — Да, будто в плохой мелодраме. Чего постарше то хоть не нашла?, — язвительно спрашивает парень и Скарамучча вновь усмехается. — Если ты ищешь кого-то постарше меня, то советую заглянуть на кладбище, — вставляет Сказитель свои три копейки и Сеня таки оборачивается, одаривая его смирительным взглядом. Скарамучча отчего-то замолкает сразу, девушка даже удивляется столь рьяной покорности и вновь смотрит на Даню, который будто граничит между двух сжимающихся стен - вдарить незнакомцу позади его девушки или влепить сотню затрещин им обоим. Совесть видимо шлёт ему привет и он выбирает второе, замахиваясь широкой ладонью. Резкий шлепок проносится по всей квартире и Сказитель впервые за долгое время чувствует, как искрятся под рёбрами остатки потоков Электро, наружу вырываясь бесконтрольно, без согласия своего хозяина. До Сени доносится тихий грохот и сквозь серую пелену она видит, как Сказитель садится рядом с парнем, улыбается хищно до ужаса, а на пальцах искры пурпурные прыгают играючи. "Идиот, силы последние же. Они ведь явно тебе нужны будут, чтобы вернуться... " У Дани взгляд страхом наполняется, он смотрит в панике лютой на создание Архонта и чуть качает головой, будто бы прося об окончании начавшегося спектакля. — Что ты, черт возьми, делаешь?, — срывающимся голосом проговаривает парень, отползая к двери. — Отстаиваю свою позицию. Эта дуреха бесспорно виновата. Но ты сам показал себя с отвратительной стороны. Ты серьёзно ударил девушку?, — Предвестник издевается явно, резко пальцы с пурпуром раскрывая, отчего Даня дёргается рефлекторно, вызывая у Сказителя все новые волны смеха, — вы могли решить все спокойно, а ты выбрал насилие. Мне такое по душе. Но не когда дело доходит до элементарной морали. — Скара, — подаёт голос Сеня, кладя узкую ладонь на его плечо и Предвестник дёргается, чуть оборачиваясь, — Хватит. Он хмыкает, закатив глаза и выпрямляется в полный рост, окинув лежащего под его ногами парня едким, презрительным взглядом. Тот голову в плечи вжимает и цепляется за стоящую рядом тумбу в попытке встать. Удается, на удивление с первого раза и он стряхивает с одежды недельную пыль, накопившуюся по углам квартиры за весь период его отсутствия, а Сеня чувствует прерывистые волны агрессии, исходящие от всего его существа. Он не говорит ни слова, просто уходит, громко захлопнув за собой дверь и девушка клянется, что именно в этот момент жизнь окончательно разлетается по всей вселенной на мелкие кусочки, не собрать никак. Она не замечает, когда Сказитель успевает вернуться обратно на кухню, его действия порой до пугающего беззвучны и не заметны, уверена даже - захочет убить, а она подвоха не почует. Сеня выдыхает и направляется вслед за ним, перебирая в голове все возможные слова для предстоящих диалогов, но он лишь руку вперед выставляет, прикрывая глаза. — Нам не о чем говорить, — останавливает он девушку, на что та лишь едва пожимает плечами. — А мне кажется, есть о чем. Ты сказал о морали, но ты сам убивал беззащитных. Так почему в моем случае решил заступиться?, — она о другом хотела поговорить, разумеется, но почему-то именно эти слова срываются с потрескавшихся губ и Сказитель удивляется даже. — Я никогда не нападал на тех, кто не сможет дать мне отпор. Невинные жертвы просто оказывались не в том месте и не не в то время. Да и какой смысл биться с тем, кто ничего не сможет тебе сделать? Это скучно, прихлопнул на раз-два и никакого веселья. — Но Даня как раз из тех, кто ничего бы тебе не смог сделать. — Считай это вынужденной мерой. Он, честно, сам не понимает, почему отреагировал именно так. В любой другой момент он скорее бы продолжил на месте стоять, наблюдая за драматичной сценой перед собой, но в то мгновение в голове будто механизм старый заработал, забытое давным давно проснулось на мгновение и он это до боли правильным посчитал. А может, головой тронулся окончательно.

***

Даня позвонил ей на следующее утро, сразу после того, как вышел из рабочего чата и Сеня тут же поняла без лишних слов - уволился, чтобы не видеть ее больше. Он попросил уточнить, когда ее нового объекта для утоления физических потребностей не будет дома, чтобы он спокойно мог забрать свои вещи и Сеня разочарованно выдохнула, ответив сдавленно, что ему придется терпеть его присутствие, как бы он не желал обратного. — Он бешеный, блядь. На какой помойке ты его нашла? Мне крайне обидно, что ты променяла меня на это. Могла бы и лучше найти, но ты и здесь отличилась. Мало того, что малолетка, так еще и поехавший, — он звучит холодно, отстраненно как-то, с нотками пугающей язвительности и девушка утыкается лбом в поверхность стола, сжимая ткань мятой футболки. — Я бы постаралась тебе все объяснить. Но ты не поймешь, — проговаривает девушка, прижимая телефон к уху, — это было один раз. Мимолетный порыв, не больше. — И поэтому он продолжил жить у тебя в мое отсутствие? Крутые у тебя мимолетные порывы. Еще и одежду мою ему дала. Пусть себе оставляет, я грязное тряпье не ношу. И, знаешь, измена есть измена. Я тебе верил. — Я пыталась ему помочь, — продолжает кудрявая, вспоминая их самую первую встречу. Там, в темных холодных дворах, когда она нашла его - ослабевшего, после проигранной им битвы с Дендро Архонтом. — Помощь в твоем понимании - попрыгать на его члене? Сень, с каких пор подобная езда верхом стала чем-то из благотворительного фонда?, — он продолжает давить на нее, отчего девушка подавляет противный всхлип, до крови прикусывая нижнюю губу. — Ты не поймешь. — И не хочу понимать. Я заеду вечером. Девушка швыряет телефон в сторону, впиваясь пальцами в свои же волосы и тихо рычит от накатившей обиды. Техника врезается в стену, прямо рядом с вошедшим в комнату Сказителем и тот, едва не прыснув со смеха, переводит взгляд с поломанной вещицы на девушку, складывая руки на груди. Она старается не смотреть в его сторону, пальцы заламывает, чуть дергая левой ногой и он выдыхает, чуть прикрыв глаза. Эта смертная правда с ума его сводит. Скарамучча подходит ближе, чуть касается кончиками пальцев напряженной спины и девушка дергается, прижимая колени к груди, утыкаясь в них носом, будто бы защититься пытаясь от всего, что вокруг существует. Сказитель не знает даже, вновь ли проснулся глупец Кабукимоно или же он сам размяк, словно бумага старая под потоками воды, но прижимает дрожащее тельце к себе, будто так правильно, будто так нужно. Сеня вновь всхлипывает несколько раз подряд и кидается на него, словно зверье раненное, крепко обеими руками обнимая. Он молчит, лишь за спину придерживает, чтобы она на пол от ног ватных своих не свалилась, и неосознанно как-то поглаживает выпирающие на ее шее позвонки. Он не замечает, когда она пальцами его щеки касается, целуя до приторного мягко, не настойчиво совсем, оставляя ему право выбора и он на кнопку неправильную нажимает, отказаться по своему собственному кодексу должен, но отвечает на поцелуй, будто самому это было необходимо. Он чуть прикусывает тонкую кожу на ее плече, надавливая пальцами на выпирающие кости и усмехается, смотря на залившееся краской лицо. — Никак не могу начать воспринимать тебя всерьез. Ты словно ребенок, — смеется парень, поправляя взъерошенные кудри. — Что мы делаем?, — она его словно не слышит, задает вопрос тихо, неуверенно и жмурится, будто от яркого света. — Я не знаю. Но, думаю, мне нравятся подобные игры. Интересно, чем это закончится. — Для тебя это игра? Манипулировать моими чувствами и эмоциями? — Ты так и не поняла? Это всегда было моей ключевой чертой на посту Предвестника. Чему ты так удивляешься? Тебе, к тому же, отвлечься нужно. Согласен побыть твоей подстилкой. — С чего вдруг такая любезность? — Говорю же, мне интересно, чем это закончится. Она по идее его оттолкнуть должна, выгнать, выбросить на улицу, но вместо этого жмется, котенок словно, и пальцами холодными под футболку пробирается, касаясь разгоряченной кожи. Она его ненавидит сейчас до чертиков, он ее презирает и не ставит ни во что, все ясно, как день. Но отчего-то ей ему отдаться без остатка хочется, будто помешательство с нотками отсутствия такого нужного здравого смысла. Она сама свою жизнь сломала и вместо того, чтобы хоть что-то наладить, продолжает в пропасть лететь, бесстыдно расставляя тощие ноги и полностью оголяя душу. А Сказитель словно на шоу персональное попал и ему нравится наблюдать, как под его пальцами еще одна жизнь до тла выгорает.