Full Circle

В бесконечной череде дней иногда встречаются особенные даты. И Джеффри МакКаллум всеми силами старался избегать их. Так или иначе, его жизнь состояла из отдельных ночей и даже месяцев, постоянно сливающихся в один и тот же год. Возможно, именно это и было причиной того, что сама жизнь казалась ему довольно бессвязной. Как будто в ней не было особо значимых событий, а были только периоды, похожие один на другой, но без ярких красок и лиц. Есть время, когда тебя ничего не тревожит, время спокойствия и отдыха. И есть время, когда сны становятся явью. Сейчас охотник понял, что как раз это время и наступило. — Я не смог сопротивляться искушению, МакКаллум, и теперь прошу вас простить меня за слабость. Я случайно услышал разговор одного из патрулей Стражей Привена, что сегодня особенный день, — Джонатан отпил из своего бокала. Морщась, он отхлебнул ещё. Он ненавидел кровь скалей, но для данного случая потребовалась бы не только выпивка, а нечто более крепкое. — Это было бы некрасиво с моей стороны, если бы я проигнорировал столь важный праздник. Поэтому, — тут доктор сделал многозначительную паузу, — с днём рождения, мой дорогой охотник, — с этими словами он поднял свой бокал и осушил его залпом. Этот нахальный и бесцеремонный упырь как ни в чём бывало сидел на базе Привена, расположенного в заброшенном здании театра, и всем видом своим как бы говорил, мол, ничего страшного, здесь, конечно, должны быть охотники, но я совсем ни при чём, это вы, Стражи Привена, грозные защитники порядка Лондона, выбрали для празднования именно этот злосчастный вечер. Впрочем, вампир был прав в одном — в эту ночь здесь действительно не должно было быть никого из охотников. — Ха! Не существует лучшего подарка, чем твоя смерть, кровосос. Может ты наконец решишь убить себя? — издевательски спросил охотник, разглядывая бледное лицо вампира. Тот сидел на столе, не спуская глаз со своего бокала, где, как подсказывало МакКаллуму его безошибочное чутьё, плескалась дурманящая кровь вампиров, определённо разбавленная чем-то для остроты вкуса. Так или иначе, он не заметил, когда Джонатан успел вернуться назад в Лондон. Существовала маленькая вероятность, что он больше никогда не увидит его в этом городе, но вряд ли этот кровосос внезапно решит покончить с собой, пытаясь покинуть мир живых с пустыми руками. Проще дождаться первого же более-менее подходящего случая, и тогда всё будет проще. — Раз уж речь зашла о смерти, — словно между прочим заметил доктор, — я был очень разочарован, когда узнал, что произошло в Уайтчапел. Я всегда думал, что Стражи Привена, особенно под руководством такого лидера, как вы, не даст району пасть в хаос, но что я вижу? Он окончательно… — Рид не успел даже закончить предложение, как бокал в его руках рассыпался на осколки из-за прилетевшего в него арбалетного болта. Никто другой, как Джонатан Рид, не мог знать слабые места лидера Стражей Привена. Это было предсказуемо, что Уайтчапел рано или поздно падёт без своего лидера, и всё, что мог сделать доктор, лишь попытаться отсрочить этот момент как можно больше. Но, конечно, во всём всегда будет виноват старый-добрый доктор Рид — кто ещё, если не он?.. По крайней мере, придя сюда, он мог хоть немного развеять чувство своей скуки. В этом мире вряд ли было что-то более тщетное, чем бесконечные попытки МакКаллума проткнуть своим мечём чёрное сердце своего заклятого врага-вампира. По сути, весь этот город — лишь орудие и инструмент в руках доктора Рида, экспериментирующего в поле только известного ему одному безумия и ужаса, — по крайней мере, наверняка именно такого мнения придерживается охотник. — Я сказал что-то не то, МакКаллум? Я случайно ранил ваши чувства этими скорбными и одновременно обидными словами? Простите, если это так. Разве это не говорит о том, что у людей нет достаточной силы, чтобы противостоять нам? — спокойно и миролюбиво спросил вампир, словно бы продолжая танцевать вдоль стен, пока охотник тщетно пытался убить его. — Чтобы выжить, нам требуется объединиться перед лицом общего врага, иначе весь город окончательно погибнет. Что вы на это скажете? — Мы встретимся в аду, как только я прикончу всех кросовосов до единого, включая тебя, Рид, — прорычал МакКаллум. В его глазах был такой злобный азарт, который был способен напугать даже много повидавшего в своей жизни инфернального упыря. Но Джонатан лишь снисходительно улыбнулся в ответ. — Прекрати уже убегать от меня и дерись как настоящий мужчина, пиявка! — голос охотника сорвался на хриплый крик, и его движения стали более резкими и хаотичными. Несколько раз лезвие меча прошлось в нескольких сантиметрах от горла вампира, но тот оставался спокоен. Словно бы не обращая на Джеффри никакого внимания, он продолжал уклоняться от любой из атак. — Действительно ли Карл Элдритч был вашим учителем, охотник? — холодно поинтересовался доктор, продолжая наслаждаться происходящим. — Он хотя бы давал вам должные уроки фехтования или просто дал в ваши руки меч, заперев наедине в каком-нибудь доме с упырём? Я угадал? — увидев мрачную тень на лице МакКаллума, вампир демонстративно вздохнул. — Это было бы странно ожидать чего-то другого, учитывая, что Стражи Привена не какой-то древний орден, а всего лишь сборище деревенщин, вооружённых факелами и вилами… Вы серьёзно надеетесь, что подобная так называемая «армия» способна на что-либо, кроме как подчиниться мудрому, изящному и беспощадному командиру? — он замолчал и пристально уставился на Джеффри, перед тем, как снова заговорить. В ответ взгляд МакКаллума стал просто жутким, словно буравящим его насквозь. Он, видимо, уже предчувствовал, что именно услышит. — Например, такому, как я? Охотник не успел и произнести и слова в ответ, как тяжелые входные двери зала с грохотом распахнулись, и на пороге появилась одинокая фигура Кадета Привена. Его взгляд был одновременно изумлённым и испуганным, хотя это случалось с ним очень редко. Это был не первый раз, когда он видел лидера Стражи в гневе, но масштаб погрома и осколки бутылки вина во всему залу подсказывали Кадету, что его ждёт что угодно, и даже возможно смерть. — Сэр! Мы всюду вас искали, сэр! — наконец-то выкрикнула одинокая фигура, отчего МакКаллум слегка пришёл в себя. Он стоял в одиночестве на сцене, взъерошенный, со спутанными мокрыми волосами и алый как бутон розы — кровь теперь струилась по его щекам. Вампира нигде поблизости больше не было видно. — Где, чёрт возьми, все остальные?! Отвечай сейчас же! — голос лидера Стражи Привена был страшен. В нём была слышна такая злоба, которую, наверно, не слышал ещё ни один человек, оказавшийся зрителем в этом зале. Наступила тишина. От нее сосёт под ложечкой и хочется немедленно упасть на колени, однако Кадет в ответ только сильно поёжился. О том, чтобы говорить, он даже не думал. А точнее, даже не хотел. Ситуация была очень опасной. Во-первых, потому что положение его было унизительно, а во-вторых, всё равно придётся отвечать. И чем быстрее он возьмёт себя в руки, тем быстрее ему, несмотря ни на что, получится сбежать. — Э-э-э… Там… — запинаясь, выдавил он, наконец. — Вы сами приказали, сэр, быть там! — Кадет неловким движением указал куда-то в сторону «там», словно снимая с себя всякую ответственность за всё происходящее. Через несколько секунд он, похоже, найдя в себе силы говорить в очередной раз прокашлялся и повторил, — приказ был таков: «Ждите там, пока я не вернусь», — он все ещё не мог вспомнить, что именно означало «там», в панике и смущении. Постепенно разум МакКаллума начал проясняться. Стекло под его обувью с глухим звуком заскрипело, неприятным образом напоминая, что изначально он сюда пришёл за совсем другим, нежели встречей с пиявкой. Как говорит старая поговорка Привена, все беды этого мира распространились с кровососов… Он судорожно выдохнул воздух. — И? Что произошло на этот раз? — строго спросил лидер Стражи Привена. Охотник всеми силами пытался сделать вид, что не произошло ничего необычного, однако внутри него бушевал шторм. И сейчас он ничего не мог поделать с глубоким чувством обиды и разочарования. — Э-э-э, — почесав щеку, тихо пробормотал Кадет, — мы нашли их, сэр! — более уверенным голосом добавил он. Пожалуй, за всё последнее время Джеффри МакКаллум более не радовался своей профессии. Неприятная встреча с теми, кого он считал своими друзьями, заставила его ещё острее ощутить всю глупость и нелепость своего существования. Мгновенная и настолько тяжёлая депрессия, в которую он впал, когда понял, куда идут собранные его организацией средства, может объясниться только этим. — Кого?! — охотник уже не мог больше сдерживать свои эмоции, и их хлынувший из его горла рёв был прекрасно слышен. Несмотря на то, что МакКаллум сожалел об этом, это был не он, кто не мог даже вспомнить чужое имя. Это была действительно тяжелая ночь, думал про себя Кадет Привена, боясь поднять глаза от пола. Нет ничего хуже, чем встретиться с пьяным и беспамятным командиром, таким же потерянным, как и он сам. Они определённо все подозревали это, и послали именно его! Или почти все… По его спине пробежал холод. Он видел в глазах МакКаллума едва скрываемую ненависть и усталость, и возможно он это и заслуживал, а самое главное, подумал он грустно, всё могло быть иначе, окажись это другой день. Но всё это было изначально неправильно — театр, осколки бутылки, разорванные шторы и красные пятна, неуклюжими потёками стекающие на пол. Это был всего лишь момент, когда он не смог разобрать, что вдруг закричал МакКаллум, выражение лица которого снова изменилось на другое. Это было снова ощущение холода, теперь ещё более неприятное и тревожное, — оно медленно скользило по всему телу, смешанное с оттенком стыда, которое заставляло ослабить контроль над собой. И что же, в конце концов, это было? Он не успел этого осознать. — Джонатан Рид! — вампир насмешливо следил за фигурой лидера Привена, который быстрым движением целился прямо в него из ручного арбалета. Но это было слишком поздно, чтобы спасти несчастную жертву, разве что только помочь прекратить его предсмертную агонию. И, в конце концов, что могут сделать эти арбалетные болты? — Благодарю за праздничное угощение, МакКаллум, — произнёс доктор, отрываясь от горла охотника, тело которого все ещё приятно содрогалось в его руках. — И снова, мои поздравления с ещё одним прожитым годом с чувством ненависти к вампирам, — удовлетворённый произведённым эффектом, он отпускает тело и сразу мгновенно исчезает, оставляя за собой лишь след из чёрной тени. — Я клянусь именем Карла Элдритча, я найду тебя, грязный кровосос, где бы ты не прятался, и я разорву тебя на части, пиявка! — с губ охотника срывается крик боли и бешенства, не оставляющий сомнений в решимости охотника. — Я буду тем, кто станет убийцей Джонатана Рида! Но никто больше не слышит этих слов. Никто, кроме самого лидера Стражей Привена.