Восточные сказки, зачем ты мне строишь глазки?

Мысли то и дело испуганно разлетались стоило Алтану подумать, что все происходящее это сон и он вот-вот проснется. Его вели по светлым коридорам с тяжелыми позолоченными подсвечниками на стенах все дальше от зала, где проходило обсуждение, и это казалось вполне себе логичным, но внутри все равно сжималось сердце. Раскаленный воздух обжигал легкие, пекущее золотистое солнце — кожу, все было настолько незнакомым и неизведанным, что внутри нарастал нервный комок, но интерес заставлял осматриваться и запоминать его «новый дом». Алтан мало путешествовал, не бывал в гостях и у дружественных западных соседей, отчего знал хорошо только культуру Востока и ее особенности. Все было в новинку, но переживания не оставляли его даже под таким предлогом. Вадим предупредил, что все важные на первое время вопросы он возьмет на себя и это должно было радовать, если бы только Алтан доверял ему достаточно. С одной стороны, он действительно согласился на его сумасбродное предложение, замужество и даже бровью не повел, но что-то подсказывало, что оно работало в обе стороны, а значит какую-то выгоду Вадим все же с этого получал. Отпускать контроль так быстро, когда ты боролся за него так долго — сложно, отдавать все на самоход в чужие руки — еще сложнее. Тем не менее, у Алтана и выбора особого не было, он уже решился, уже согласился на все условия и уже заходил в просторную комнату, где мельтешащий перед ним юноша останавливается. Сергей, представленный Вадимом, был Алтану знаком. Он пересекался с ним всего мельком, но запомнил усеянное веснушками лицо и яркие рыжие волосы. Тот был одним из лекарей, что согласились помочь и попытаться спасти его мать, кажется, одним из единственных, кто действительно работал и старался сделать хоть что-то. Может быть, именно поэтому Вадим и представил его в помощники и сопроводители — единственное знакомое лицо, хоть доверие от этого не повысилось ни на градус. Насколько Алтан мог привязываться хоть к кому-то он не понимал, еще сложнее было понять какого именно поведения от него ждут и на каких условиях оставляют. Беспрекословно ли ему слушаться всех? На это Алтан идти был не готов, терять свободу, за которую он боролся, было что-то за пределом возможностей. Однако, и вести себя так, как он привык, казалось неправильным, переделывать себя под других он умел, но и планировал остаться на подольше, а значит правды должно быть побольше. — Вы будете жить в Царском крыле, оно одно из самых защищенных, поэтому не удивляйтесь страже. Отсюда также есть личный выход в сад и всего через пару метров покои государя, — Сергей параллельно указывает в нужные стороны, резко замолкая под конец и едва тупя глаза в пол. Алтан поджимает губы, размышляя, кто еще может знать о том, что он здесь и какие дела решает. Рано или поздно это бы все равно стало известно, вот только Алтан все-таки надеялся на поздно, ведь это бы помогло деду узнать где он не сразу. Разум подсказывал, что в этом случае лучше никуда не торопиться, вот только сердце жаждало как можно быстрее решить и забыть все, что связывало его с Востоком. Могилку матери посещать лишь придется явно не по зову сердца, а возможности, но к этому он себя и так готовил. Но Разумовский его опережает, прерывая размышления и с каплей уверенности, выпрямляясь, стараясь не отводить глаза, добавляет: — Никто не знает и не узнает, пока вы этого не захотите, — глаза у того едва сверкают от прорывающей справедливости, видимо, искренне веря, что многое можно изменить так легко. Алтан хотел бы, чтобы подобное было и у него. Двор всегда славился тем, что каждый чих был известен чуть ли не через пару секунд, а скрывающийся цесаревич был явно поинтересней дневных сплетен. Решимость посещала его только тогда, когда он ее не ждал или слишком резко, чтобы обдумать. Это то ли мешало, то ли подбадривало, разобраться среди эмоций последнее время не хватало времени, а, чтобы обдумать все и вовсе. — Я надеюсь, — Алтан едва кивает головой в знак уважения, а после оглядывается вокруг, пытаясь привыкнуть к новому окружению. Делиться мыслями он пока не готов, а вот остаться наедине с самим собой казалось не такой плохой перспективой. Сережа выходит из теперь его новых покоев почти бесшумно, оставляя его привыкать к происходящему. Всю свою жизнь Алтан жил в небольшой комнате, усеянной цветами, которые он постепенно пересадил к себе в тяжелые горшки, особо привередливые и требующие двойного внимания. Когда же сейчас помещение было как минимум в два раза больше, окнами в пол с витиеватыми каменными колоннами и едва прозрачными балахонами. Казалось бы, разница слишком великая, чтобы приспособиться, но почему-то даже здесь ему дышалось спокойней. Словно какой-то тяжелый груз наконец-то спал с его горба и позволил вдохнуть полной грудью. Алтан успевает принять ванную, переодевшись в новую одежду, что ему заносит Сергей, надеясь, что к нему не пришлют банных рабынь, совсем не ясно кто еще в курсе его нахождения здесь, а верить чужим словам так быстро он пока готов не был. Все еще и вовсе не ясно кому здесь можно доверять и самое главное кого обо всем спросить. На Востоке Алтан знал точно — спрашивать никого нельзя, его могли обмануть или недоговорить, что казалось еще хуже, буквально все. Помощи просить было стыдно, поэтому делать приходилось все исключительно самому, но здесь хотелось к кому-то обратиться, хотелось не только начать что-то по-новому, но и глотнуть свежего воздуха, не раздумывая о чем-то. Может быть, в этот раз ему все-таки повезет и Вадим окажется именно таким, как о нем говорят. Слухи часто оказывались ложью, но, когда почти каждый встречный говорил, что правитель южаней был понимающим и справедливым, хоть глаза и были у него хитрыми, все равно хотелось верить, что брак Алтан заключает с кем-то честным. — Надеюсь, не побеспокоил, — Вадим заходит в его покои, перед этим уважительно постучавшись несколько раз, но ответа не ждет, присаживаясь на кресло напротив и оценивающе рассматривая новую одежду, что принесли Алтану. Тот еще при побеге выбирал себе что-то, что не бросалось бы в глаза и, желательно, скрывало лицо прежде, чем улизнуть в ночи. Но и что-то, что не выделялось бы на Юге, чтобы не привлекать лишнего внимания у горожан. Будут ли его искать Алтан почти был уверен — будут, но стоило верить, что портрет его составят совсем по-другому и не заметят пропажи вуали и плаща, украденных из крыла охраны. Поэтому в длинной полупрозрачной накидке на плечи, что была расшита золотыми цветами, а на рукавах изображены были песочные змейки, и совсем уж удобных шароварах, что обволакивали и не прилипали к коже, давая воздуху то и дело щекотать щиколотки и просвечивать шаманским гладиолусам, было не жарко и совершенно удобно. От него больше не пахло раскаленным песком, что скреб кожу даже под ногтями, и холодными настилами, зато веяло благовониями, еще чуть-чуть и похожими на восточные, и душистым жасминовым мылом, получилось вычесать волосы и переплести спутанные косы, что теперь выглядели намного опрятнее и чище. Алтану нравилось выглядеть красиво, но, одно дело, рассматривать себя в зеркале, подмечая что изменилось или примеряя новые наряды, которые свет увидят не скоро, так как были слишком открытыми, и совершенно другое, когда тебя рассматривают со стороны. Тем более, подобное он бы сам никогда не выбрал и не надел. Хотелось спрятаться, прикрыться, хоть что-то внутри и тянуло покрутиться, мол, смотри, мне не жалко. Это было ново и пугало, а такому бесстыдству его точно не учили. Чужой взгляд был настолько открытым и одновременно с этим непонятным, лез под кожу и, кажется, видел самую суть, что собственные чувства и понимание через раз подводили, давая сбой при каждой, казалось бы, простой фразе. Южане хоть и казались Алтану народом совершенно непонятным: стоило только посмотреть на Вадима и яркий рисунок на его груди, что просвечивал и выделялся даже под одеждой, а коротко подстриженные волосы хозяина явно говори ли о том, что магии они не хранят, как было с верующим в силу подобного Востока. Оттого каждый шаг и вздох перед тем, кто ничего не стеснялся, оказался интимней. — Я полагаю, я угадал с размером, — Вадим усмехается, переставая откровенно разглядывать и садится уже ровнее, заставляя сделать тоже самое и Алтана, присаживаясь на мягкие подушки на полу около кровати. Чувствуется, что разговор перейдет совершенно в другое русло, отчего становится неспокойно, но одновременно с этим приятно, что подобрал одежду именно Вадим, а значит Сергей был прав и мало кто еще был в курсе, что он здесь и прячется за тяжелыми дверьми. — Благодарю Вас, — Алтан едва кивает, стараясь унять нервную дрожь в пальцах. Все свое оружие он оставил под накидкой, что лежала сейчас ровно рядом с Вадимом на столе, если сейчас зайдет стража и его отправят обратно, он и пикнуть не успеет, а после и вовсе не увидит белого света до конца своих дней. — Обряд Южного Царства можно будет провести уже завтра, тогда же, если, конечно, Вы хотите, можно будет провести и ритуал Восточной Империи. Это поможет нам закрепить узы с двух сторон света, но остается на Ваше усмотрение, — Вадим оставляет на столе небольшой свиток, при этом вскользь добавляя, — здесь подробно написано как, что и где будет проходить, если Вам нужна будет помощь — обратитесь к Сергею, он будет посещать Вас несколько раз в день, чтобы приносить еду и все, что может понадобиться. До момента полного завершения ритуала лучше никому не знать, что Вы здесь находитесь. Алтан внимательно слушает, кивая и понимая, что, пока все договоренности не будут заключены до конца, нужно еще немного потерпеть, но теперь это казалось хотя бы в улучшенных условиях. Добраться до Юга было тяжело, приходилось не только притворяться тем, кем он не является, скитаться по баракам и первое время прятаться в лесах, просыпаясь под каждый шорох, но и постоянно быть настолько бдительным, чтобы не оставить даже лишнего следа, по которому его можно было бы найти. Он подкупил пару человек, чтобы те распускали ложные слухи там, где это было выгодно, и тем самым путали следы. Несколько дней жить в постоянном страхе явно пошло ему не на пользу, отчего руки до сих пор мелко подрагивали, а в густой шевелюре кажется появились первые седые волосы. Алтан никогда не знал тяжелой работы, да учиться и практиковать шаманство было тяжело, но эмоционально, а не физически, поэтому такой длинный путь приносил не только усталость, но и выматывал, оставляя за собой только пепелище из когда-то знакомых эмоций. — Я думаю будет лучше провести только Южный обряд, — Алтан хмурится, но все же решает, что для ритуалов Восточной Империи они с Вадимом все еще недостаточно близки, но и южный узаконит их отношения среди других на достаточном уровне. На Востоке считалось, что заключать узы нужно только, если ты на все сто процентов уверен в человеке, ведь после перерождения ты обязательно найдешь к нему путь и встретишь вновь. Мама всегда рассказывала ему, как важно заключить брак только по любви и, наверное, ужасно бы расстроилась, узнай, что Алтан выходит по иным причинам. Но думать об этом не было времени, тем более, кто знает, может быть через время они выйдут за друг друга и на восточных условиях. Расходиться с тем, с кем ты заключил узы было не принято, а для некоторых являлось нарушением всех душевных правил и обычаев. Шаманы не приветствовали подобное, это считалось унижением и тратой своего единственного шанса на истинную пару — было куда хуже, чем просто короткие волосы. На Востоке же большинство браков были договорными, а разрушить их, означало разрушить и договор, заключенный между семьями. Что об этом думают на Юге Алтан не знал, но тенденцию улавливал — ничего хорошего. Было бы удачным стечением обстоятельств, если бы в будущем у них получилось бы прийти к взаимному союзу и с Вадимом будет, как минимум, приятно проводить время, а, как максимум, советоваться и править. Пока что все выходило именно так, как Алтан хотел, его самого не ограничивали и не принуждали, хоть первое впечатление и могло быть ложным. Искренне хотелось верить, что так и продолжится. — Хорошо, тогда будь готов к закату завтра, лучше проводить в ночь, чтобы потом весь день не ходить с ватной головой, — Вадим ухмыляется загадочно, словно ему было всегда на шаг известно больше, чем всем остальным, заинтересованно осматривая после этого комнату. Выбирал он ее по принципу что будет ближе, хотя сейчас в голову то и дело крадутся другие мысли. Все происходящее напоминало ему какой-то спектакль, хоть по сути дела им и являлось, вот только диалог, что накануне произошел с Олегом, все никак не давал ему покоя. Предложения Алтана с замужеством действительно было одним из самых выгодных, ведь Вадим так или иначе и сам задумывался, чтобы найти себе уже кого-то. Сейчас же и искать не пришлось, вот только в этом и была вся разница. Если бы можно было не только помочь, но и заранее договориться на том, чтобы быть действительно вместе, а не только на словах — все было бы намного выгоднее. На примере даже Олега можно было понять, что договорные браки были вполне себе удачным решением для их сословия. Хоть они с Сережей и познакомились на Юге, когда еще ничего и в планах не было, но быстро к друг другу притерлись, отчего потом скорое замужество не так сильно и пугало. Хоть и минусы свои в этом тоже были. Над этим еще предполагалось работать, поэтому, когда в голову приходит очередная идея, которую бы в пору сразу отсечь к разряду идиотских, Вадим лишь щурится, а потом и вовсе наигранно выпрямляется и лицо делает такое, словно передумал: — В любом случае, в этой комнате тебе оставаться не долго, после завершения обряда — ты переедешь в мои покои, — припечатывает Вадим, поднимаясь с кресла и подавая руку Алтану, чтобы тот слишком долго не сидел на полу, хоть и на подушках. Лицо его, кажется, выражало полное непонимание, а сам он испуганно замер на месте, даже не моргая. Вадиму еще чуть-чуть и думается, что он переборщил и стоило в этот раз не потакать советам друга, тем более не ясно что пережил сам Алтан. Но тот спустя пару секунд все же отмирает, подавая руку и поднимаясь, а после кивает, хмурясь. — Я так и думал, — Алтан неловко откашливается, замечая на чужих губах ухмылку, а после хмурится, хмыкая себе под нос, — если ж мы решили стать мужьями, глупо было бы спать раздельно, — уже уверенней выпрямляется он, подбородок задирая, хоть и был ниже недобрую полголовы точно. Ему не нравилось, когда над ним смеялись, особенно же это касалось того, чего он сам не знал. Задавать свои правила в чужом доме было бы неуважительно, поэтому этот мяч был всегда на стороне Вадима и ставил его то и дело в неловкое положение. — Даже не сомневался, что Вы думаете также, как и я, — пожимает плечами тот, чуть погодя все же добавляя, — и, думаю, нам стоит перейти на «ты», мы же «решили стать мужьями», — передразнивает чужие слова Вадим, на всякий случай отходя подальше. Он много знал о Востоке и его культуре, но лишь какие-то общие факты о людях, что там жили, поэтому видеть такую быструю смену настроения и эмоций интересовало и то и дело поджимало сказать что-нибудь такое, чтобы выбесить молодого цесаревича посильнее. Ему нравилось не играть с людьми, но изучать. Как проводились раскопки древних цивилизаций, так и ему по вкусу было медленно откапывать чужие истории. В случае с Алтаном с первого взгляда рубиновых отблесков это цепляло. Тот с горящими от мести глазами рассказывал о том, о чем, кажется, никто до этого не слышал или слушать не хотел. Сложно не оценить по достоинству и волю, с которой тот добрался до Юга. Вадим никогда не хотел себе в мужья или жены кого-то слабого, он не боялся чужой силы и был совсем не против, если и править с ним будет кто-то ему подстать. В то время пока его дед боялся, что у него отнимут престол, отец Вадима учил его как важно, чтобы рядом была светлая голова и ум, чтобы помогать ему не только показывать то, чего он не видит, но и сопровождать в долгом и нелегком пути. А это никак не вязалось с хрупкими и недалекими кандидатурами, что ему раз за раз предлагали. — Для меня это не проблема, но меня интересует лишь одно, — начинает Алтан, останавливаясь на полуслове, еще было не понятно мог ли он что-то требовать или узнавать, но внимательный взгляд все же дает ему продолжить, — когда начнется подготовка по моей просьбе о правителе Востока? — Алтан напряженно выдыхает, сам не до конца понимая в чем будет состоять эта подготовка и какого результата он ждет. — Мои люди уже отправились туда, чтобы узнать как проходят сейчас дела, не так долго осталось ждать их возвращения с новостями, — Вадим знает, что те соберут как можно больше нужной и полезной информации, но все равно что-то скребется под лопаткой. Не вяжется это со смертью дочери Баатара, да и к чему вообще было ее убивать, ведь Алтан от престола, наверняка, не отказывался. План в голове никак не складывался, а вопросов появлялось все больше, ведь для такого результата нужны причины. Но думать сейчас об этом без достаточных знаний было глупо и к определенному выводу все равно бы не привело, поэтому остается только послушно ждать, отчего Алтану приходится согласиться. — Какие виды разрушения уз есть на Юге? — Алтан вспоминает, о чем подумал мимолетом во время их разговора, да и никогда не бывает лишним узнать подробности другой цивилизации, но затем нервно замолкает, понимая, что спрашивать это так рано и резко выглядит неразумным. Словно он сам раздумывает над тем, чтобы отказаться. Но Вадим на это лишь смеется, поднимая руки вверх, пораженный. — Мы еще не успели замуж за друг друга выйти, а тебя уже интересует, как побыстрее от меня избавиться? Интересно, Алтан, нужно будет запомнить, — лукаво кивает Вадим сам себе, а, когда ловит на себе замешканный взгляд, продолжает, — на Юге не принято уходить от тех, с кем провел обряд, который мы с тобой собираемся выполнить. Он довольно древний и достаточно серьезный, поэтому, если ты все-таки не уверен, советую подумать несколько раз. Его почти невозможно разрушить… — Я не собираюсь разрушать наши узы, мне лишь интересно может ли это сделать кто-то другой насильно, — раздраженно перебивает его Алтан на середине предложения, подтверждая собственные мысли, а после уже более спокойно поясняет. — Я почти уверен, что он может попробовать это сделать, нужно знать все риски, которые могут возникнуть. Зачем мне разрушать его, если это моя защита? Баатара бы мало смущал позор, который он мог навлечь на себя подобным, хотя бы потому что и брак был бы не его. Но так просто получить немилость от духов, которых Алтан часто выспрашивал в обрядах, не хотелось, тем более у него только-только начало все появляется без выбросов лишней энергии и силы. — Не волнуйтесь, цесаревич, никто не посмеет разрушить то, что заключено на небе душами, это невозможно без согласия обоих сторон, — успокаивает его Вадим, приглаживая чужие косы и осторожно заправляя одну из них за ушко. — Я же сказал, что план будет выполнен, а ритуал завершен, значит так оно и будет. Постарайся много об этом не думать, тем более, южные традиции своими корнями уходят далеко в народы, о которых уже никто и не знает, что уж говорить о помнит, отчего наши обычаи намного-намного сильнее, чем кажется нашим соседям. — Я не недооцениваю Юг, но… — Но после завершения ритуала и нашего с тобой союза, тебе можно будет не бояться. Объявить войну целой стороне света — даже он этого не сможет, — хмыкает Вадим довольно. Юг славился тем, что не только старался сохранить свое наследие, но и не брезгал принимать участие во всяких заварушках, а иногда и организовывать свои, тем более с оружием у них проблем не было, а продажа его же шла в гору. Неразумным было наступать на пятки тем, кто владеет намного большим, хоть точных запасов Восточной Империи Вадим и не знал. Однако, был уверен, что просто так никто не сдастся, а с разумным подкреплением остальных, получится даже успешно противостоять. — Запомни это и отдохни, завтра нас ждет важный день, — Вадим последней раз проводит по заплетенным в изощренные косы волосам и лишь усмехается, замечая маленькие колечки, которые использовали на Юге, вплетенные в некоторые пряди. Если тот так быстро осваивался в их культуре, значит не все было потеряно. Алтан на это смиренно вздыхает, отступая, но обещая себе запомнить о чем был разговор и в следующий раз обязательно продолжить. Пока он не будет уверен, что все пройдет гладко, он точно не успокоится, но давить в самом начале не хочется. Они недостаточно близки, чтобы он мог начинать перечить или возмущаться, но Алтан почти уверен, что и это можно будет исправить.