Часть 3 Филипп. Победа..., поражение...
14 февраля 2023 г., 09:18
Король Людовик любил Версаль. Старый Лувр, где прошли его детство и юность, вызывал у него лишь раздражение, так как напоминал о трагических событиях времён Фронды и заговорах принцев.
На месте старого охотничьего домика, окружённого лесом, возводился величественный дворец с удивительной архитектурой. С открытой итальянской галереи на втором этаже дворца открывался чудесный вид на сады Версаля с их многочисленными террасами и искусственными водоемами. Буйство зелени и цветов, великолепие дворца, правильные геометрические формы аллей парка гармонично дополняли друг друга. Шарль Лебрен, первый живописец короля, вложил все свои силы и талант в оформление дворца, стремясь угодить своему покровителю. Для отделки он использовал мрамор с выразительным рисунком. Позолоченные архитектурные украшения сверкали в лучах солнца, словно драгоценности в шкатулке. В галерее сражений, которая разделяла апартаменты короля от покоев королевы, восемьдесят два бюста известных полководцев и тридцать картин на стенах прославляли знаменательные победы Франции. В парке, где мраморные изваяния, причудливо оформленные многоцветные клумбы и искусно подстриженные деревья создавали прекрасный фон для прогулок короля в окружении элегантных дам и галантных кавалеров, царила атмосфера роскоши и изысканности. Версаль не мог не восхищать и не завораживать. Он притягивал к себе всех без исключения.
Именно в Версале король Людовик посвящал значительную часть своего дня государственным делам, принимая многочисленных посетителей, читая доклады и донесения, поскольку после смерти кардинала Мазарини решил править без первого министра. Главный интендант финансов, месье Кольбер, чья преданность королю была известна всем, прилагал огромные усилия для увеличения доходов королевской казны Франции.
Скучная и набожная королева Мария-Терезия всегда проигрывала в состязании за любовь короля остроумным и очаровательным придворным дамам, а нежная привязанность официальной фаворитки, мечтательной и добросердечной Луизы де Лавальер, не смогла удержать Людовика от мимолётных романов с другими красавицами королевского двора. Придворные дамы, интригуя, соперничали за внимание молодого короля, имеющего репутацию азартного и пылкого любовника. В Версале все с нескрываемым удовольствием обсуждали громкие любовные истории, в которых главным действующим лицом часто оказывался молодой король.
В начале лета 1665 года после прогулки с красивой и остроумной дочерью герцога де Грамона, княгиней Монако, с которой король во время остроумных пикировок и обмена фривольными намеками условился о тайном свидании в укромном любовном гнёздышке, монарха уже ждал Кольбер.
Из Марселя поступили тревожные сообщения о пиратских нападениях в Средиземном море на корабли подданных французского королевства. Эти жалобы требовали немедленного обсуждения и принятия соответствующих мер.
— Месье Кольбер, мы ожидаем, что сведения, которые вы уже получили, внесут некоторую ясность в сложившуюся ситуацию на Средиземном море, — обратился король к суперинтенданту, устраиваясь за своим столом.
— Сир, ситуация гораздо серьёзнее, чем я предполагал, — доложил Кольбер. — Самым опасным из корсаров, которые осмеливались нападать на корабли Франции, считался Меццо-Морте, известный как ренегат, однако с недавних пор в Средиземном море появился новый пират по имени Рескатор, который действует в интересах турецкого султана. Ему непостижимым образом удаётся контролировать каждую унцию серебра, перевозимую по Средиземному морю. Поступление этого благородного металла в королевскую казну в последнее время значительно сократились. Этот бесстрашный корсар, наделённый умом, отвагой и изобретательностью, всегда добивается победы. Рыцари Мальтийского ордена убедились в этом на своём горьком опыте. Он потопил несколько кораблей ордена. Немногие осмеливаются противостоять ему.
— Вот как! — король недовольно нахмурил брови. — И какими сведениями об этом пирате вы располагаете, месье Кольбер?
— Сведения довольно скудные, сир! Все, кто встречался с ним, утверждают, что он всегда носит маску. По некоторым данным это испанский или французский дворянин, которому пришлось покинуть свою страну. Один из судовладельцев Марселя, которому он уделил внимание в Кандии, утверждает, что Рескатор образован, умён и владеет несколькими языками. Ходят слухи, что ему покровительствует сам правитель Марокко. Рескатор, обладая опытом и знаниями, наладил для него добычу золота в Северной Африке, таким образом значительно обогатив Мулея Исмаила.
Кольбер замолчал, решив дождаться вердикта короля относительно полученных сведений. Но Людовик, откинувшись на спинку кресла и не выпуская из рук трость, хранил молчание, с задумчивым видом похлопывая пальцами по золотому набалдашнику.
— Дворянин… Обладает знаниями и навыками в области добычи золота и серебра… — медленно произнёс король. — Вы помните суд над графом де Пейраком, месье Кольбер?
— Да, сир, я помню его, — после небольшой паузы ответил финансист. Ему пришлось напрячь память, чтобы вспомнить этот процесс. — Графа де Пейрака приговорили к сожжению на костре, обвинив в колдовстве. Не знаю по какой причине, но суперинтендант Фуке ненавидел этого тулузского дворянина.
— По моему тайному приказу ему сохранили жизнь и должны были перевести в Пиньероль как безымянного заключённого. Однако произошло непредвиденное. По данным полиции, пытаясь сбежать, он утонул. Графа де Пейрака обвиняли в дьявольском умении использовать магию и колдовство для превращения свинца в серебро. Огромное богатство этого тулузского сеньора, подозрительно быстро нажитое, вызывало всевозможные домыслы. О нём резко высказывался архиепископ Тулузский. Этот дерзкий тулузец славился к тому же скандальным и распутным образом жизни. Графиня де Пейрак при нашей встрече после ареста мужа пыталась убедить меня в его невиновности. Она рассказала о разработанных им методах добычи золота и серебра из руды. Утверждала, что её супруг — великий учёный.
Король Людовик улыбнулся.
— Месье Кольбер, какая это была роскошная женщина! Обольстительная, само очарование! Однако, она повела себя при нашей встрече дерзко и обвинила принца Конде и Фуке в заговорах. Её утверждения показались мне необоснованными и надуманными. В то время я стремился лишь к справедливому суду над графом де Пейраком. Её дерзкие слова, лишённые всякого намека на преданность своему сюзерену, задели моё самолюбие и вызвали гнев. Я прогнал её, возможно, проявив излишнюю суровость.
Король встал из-за стола и прошёлся по кабинету.
— Эскадра адмирала де Вивонна должна покончить с Рескатором. Миссия должна быть секретной, месье Кольбер. Настало время всерьёз заняться этим пиратом. Пора наконец заставить этих наглых корсаров остерегаться подданных Франции. Мы должны и впредь получать информацию о предпринимаемых мерах против Рескатора.
— Я полностью посвящу себя выполнению вашего приказа, сир. От принятых мер и их результатов зависит и процветание торговли.
Суперинтендант поклонился и покинул кабинет.
Торопливо шагающую за камердинером короля Бонтаном княгиню Монако переполняло нетерпеливое ожидание восхитительного свидания с королем в приюте любви — так она называла роскошно обставленную комнату с уютным альковом. Без тени сомнения она решила отвергнуть Пегилена де Лозена ради короля, уже представляя себя второй Габриэль де Эстре. Эта любовница Генриха lV владела сердцем Великого беарнца в течение многих лет. Но с недавних пор у княгини Монако возникли некоторые опасения, что Пегилен догадывается о её тайных свиданиях с королём. Можно было ожидать самой дерзкой выходки ревнивого гасконца.
Бонтан с удивлением взглянул на неприметную дверь — ключа не оказалось в замочной скважине.
— Возможно, Его Величество забыл оставить ключ, — предположил камердинер и осторожно постучал по двери.
— Входите, Бонтан, — раздался нетерпеливый голос короля за дверью.
— Это невозможно, сир! — вполголоса произнёс Бонтан. — Ключа нет в замке. Не соизволит ли Ваше Величество открыть нам?
— Странно! Я же сам оставил ключ в замке, — донёсся приглушённый голос короля.
Он попытался открыть дверь, но безуспешно.
— Дверь заперта на два оборота! — воскликнул он раздражённо. — Кто-то посмел закрыть её и унёс ключ?
В этой крайне неловкой ситуации Бонтан, избегая встречаться взглядом с дамой, с озабоченным видом принялся искать ключ на полу.
А смущенной и растерянной княгине Монако в это время показалось, что она слышит шорохи за неприметной дверью напротив. Она попыталась открыть ее, но дверь не поддалась, очевидно, кто-то запер её изнутри. Шорох за дверью стих.
— Спокойной ночи, мадам! — через некоторое время недовольно произнёс король за дверью. Нелепая ситуация, по-видимому, разозлила его.
— Король очень рассержен, — сказал Бонтан даме, прислушиваясь к удаляющимся шагам за запертой дверью. — Я осмелюсь дать совет госпоже княгине: поговорите с ним завтра.
***
Из письма мадам де Севинье госпоже де Гриньян Милая моя, я принимаюсь за письмо, перед тем как покинуть Версаль. С радостью пишу только Вам. Мне надобно поведать пропасть всяких вещей. Представляю вашу улыбку при чтении этих строк и, должна признаться, она меня радует. Моя дорогая, я уверена, что Вы развеселитесь, прочитав мой поучительный анекдот об одной ловкой даме, которая всегда мечтала стать второй Дианой де Пуатье, но при этом не желая прекратить отношений и со своим постоянным возлюбленным. Эта дама несколько дней назад оказалась в смешной и нелепой ситуации перед запертой дверью, которая разъединила её с любовником, отвечающим, как никто другой, её честолюбивым замыслам, и, безусловно, рассорила ещё и с постоянным ревнивым любовником. Надо признать, многие считают этого господина очень дерзким и находчивым. Представьте себе такую картину: нетерпеливый любовник томится за запертой дверью, красотка ждёт в коридоре, а наперсник в панике ищет ключ, который таинственным образом пропал. В то же время находчивый ревнивец с мстительным наслаждением и злорадством наблюдает за всем происходящим из укромного укрытия. Согласитесь, превосходное зрелище! Весь двор потешается, рассказывая эту историю. Король вынес свой вердикт, играя у Мадам в реверси: «Дама получила отменный урок. Ей стоило помнить изречение Дон Кихота — за двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь». Все в восхищении от умения Его Величества выходить достойно из любой забавной ситуации.***
Княгиня Монако, нервно прохаживаясь и поправляя складки шёлкового платья, бросала испепеляющие взгляды на придворных, которые собрались перед королевскими апартаментами. Лёгкое дрожание пальцев, теребящих веер из страусовых перьев, выдавал её волнение — а ещё, пожалуй, то и дело вспыхивающий на щеках румянец. С раннего утра ей испортили настроение насмешливые улыбки и многозначительные переглядывания окружающих: кто‑то демонстративно понижал голос при её приближении, кто‑то слишком усердно разглядывал гобелены, пряча усмешку. Княгиня ловила обрывки шёпота и отчётливо различала своё имя, сопровождаемое сдавленным хихиканьем. Не посмев противиться воле отца, маршала де Грамона, она вышла замуж за наследника трона княжества Монако, герцога Валентинуа, — милейшего, но до крайности рассеянного господина, который, казалось, больше интересовался коллекцией экзотических бабочек, чем собственной супругой. Презирая мужа и втайне потешаясь над его чудачествами, Шарлотта даже не попыталась скрыть свою любовную связь с Пегиленом — блистательным, но самовлюблённым гасконцем. Нежные чувства, испытываемые к кузену, однако не помешали ей время от времени отвечать благосклонностью и другим кавалерам — то одарить загадочной улыбкой статного капитана гвардии, то позволить виконту де Монморанси прочесть ей сонет под сенью апельсиновых деревьев в дворцовом саду. А в этот день её переполняли ярость и возмущение. Она считала, что дерзость и наглость постоянного любовника перешли все мыслимые границы. Пегилен посмел помешать её свиданию с самим королём. О неудавшейся любовной встрече — а Шарлотта нисколько не сомневалась, что несносный Лозен поведал о курьёзе всем своим друзьям и приятелям — потешаясь, рассказывали друг другу придворные. Сдерживая недовольство, она осмотрела зал, заполненный красочной толпой дам и кавалеров. Её взгляд остановился на очень красивом молодом человеке в белоснежном жюстокоре, который стоял неподалёку от неё. Погружённый в свои мысли, он, казалось, не замечал восхищённых взглядов придворных красавиц. Княгине Монако, при всём её желании, не удалось вспомнить имя этого мужественного красавца. — Если вы желаете поймать в свои коварные любовные сети доблестного маршала, то мне следует предупредить вас: ваши усилия обречены на неудачу! — усмехаясь, произнес внезапно появившийся перед ней Пегилен. Он с самым невозмутимым видом нежно обнял Шарлотту за талию и наклонился к ней так, что локоны его парика коснулись ее шеи. — Вот как! И кто же мне помешает? — с вызовом спросила Шарлотта, резко разворачиваясь и пристально разглядывая Пегилена. — Кто этот неприступный красавец? Я не имела удовольствия быть с ним знакомой, но его облик напоминает мне мужественного Марса. Шарлотта с нетерпением отбросила руку Пегилена. — Позвольте узнать тогда, где Венера, его любовница? — с усмешкой поинтересовалась она.— А, вероятно, её удерживает хромой супруг Вулкан, — предположила она с насмешливым видом. — Должно быть, золотая сеть уже готова, чтобы поймать влюбленных! — Вы ошибаетесь, Шарлотта! — невозмутимо возразил граф де Лозен. — Супруга Венеры уже несколько лет нет среди живых, а Марс, если верить слухам, стал новым супругом этой очаровательной богини. Прощаясь с Шарлоттой, Пегилен не смог сдержать лукавой улыбки. Он резко развернулся и направился к маркизу дю Плесси-Бельеру. Однако к маршалу, опередив его, подошёл де Сент-Эньян и жестом пригласил его следовать за собой в апартаменты короля.***
Маркиз дю Плесси, устроившись в карете, откинулся на спинку сиденья. Усмехнувшись, он вспомнил кокетливые взгляды княгини Монако. Ещё одна из лживых созданий проявила к нему интерес. Дочь герцога де Грамона, безусловно, обладала привлекательной внешностью и, если верить слухам, пользовалась благосклонностью в королевском алькове. Возможно, пришло время ответить Пегилену той же монетой за его легкомысленный флирт с Анжеликой в Плесси. Филипп представил сверкающие бешенством глаза ревнивого гасконца и рассмеялся. Но затем с удивлением осознал, что совсем не желает этого. Зачем утолять жажду кислым вином после полученного наслаждения от выдержанного и наполненного солнцем терпкого вина — после насыщения колдовским зельем зелёных глаз Анжелики. Женщины…! Ещё несколько лет назад он бы никогда не подумал, что следует быть предупредительным с дамой, которая подарила ему свою любовь. Да и дамы, которых привлекала его красота и с которыми он сходился, быстро теряли к нему интерес после первого или нескольких свиданий. Однако и для него все эти придворные шлюхи, которые согревали постель многим, были безразличны. Он уделял своим любовницам внимания не больше, чем маленьким собачкам, которые принадлежали им. Отдавая дань галантности при дворе и в салонах Парижа, Филипп сохранял невозмутимость, имея репутацию рассеянного и загадочного придворного. Лишь любовь к Анжелике, словно маленький огонёк в ледяном сердце, согревала его. После язвительных слов, произнесённых его матерью на следующее утро после поездки с Анжеликой к замку де Реца, где она отдалась ему, он, разозлившись на нее за обман, не посчитал нужным объясниться с ней и отправился во Фландрию. Плохую шутку сыграли с ним тогда слова, которые как-то сказал ему отец: «Сын мой, даже самые лучшие из женщин могут оказаться неискренними и вероломными. Вы не должны легкомысленно следовать своим порывам и желаниям». В дальнейшем, когда они встречались, искренняя радость кузины, которую она даже не пыталась скрыть от него, её сияющий взгляд радовали его, и сердце на какое-то время оттаивало. Он наслаждался каждым мгновением, проведённым с Анжеликой. Благодаря многолетней привычке, приобретённой еще в юности, он старался сохранить невозмутимость в любых ситуациях, и только благодаря этому ему удалось утаить свою любовь к кузине от всех. Вспоминая о давней встрече в юности, Филипп вспомнил и последний день перед отъездом из Плесси. В тот день, утром, он подошёл к детской комнате, чтобы пригласить Анжелику на конную прогулку по окрестностям Плесси и невольно услышал её разговор с Флоримоном, старшим сыном графа де Пейрака. Тихим и печальным голосом она убеждала сына: «Не нужно стыдиться своего отца, дорогой мой! Его погубили зависть и злоба людей. Он был прекраснейшим человеком — утончённым, деликатным, великодушным и так умел наслаждаться жизнью!» Лицо Анжелики, когда он вошёл в комнату, поразило его — грустное, отрешённое. То, что она вспоминала графа де Пейрака с такой нежностью и теплотой, стало для него неожиданным и неприятным откровением, которое испортило настроение на целый день. Даже вечером он вошёл в её спальню в отвратительном настроении, сжимая кулаки, словно пытаясь подавить закипающую внутри бурю. Анжелика стояла у зеркала в одной сорочке из тонкого полотна, которая подчёркивала стройность её ног, красоту высокой груди и соблазнительные изгибы тела. Ткань, будто сотканная из лунного света, едва касалась кожи. Он быстро подошёл к ней и, неожиданно для себя, резким движением притянул её к себе, вдавив её тело в своё. Анжелика с удивлением взглянула на него — в её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — смесь тревоги и покорности. Но всё же с нежной улыбкой она обхватила его за шею. Это только распалило его. Руки уверенно, на правах господина, проникли под её сорочку, скользнули по спине, ощущая трепет каждой мышцы. Она слегка раздвинула ноги, он почувствовал, как её дыхание участилось. Его всегда поражало то, как она всегда с готовностью отзывалась на его желания. И даже заметив его прорвавшуюся грубость, она не оттолкнула его. Напротив, её ладони обхватили его плечи, а взгляд, затуманенный и глубокий, словно бездна, манил его ещё сильнее. Он поймал этот взгляд и прильнул губами к полуоткрытому рту, заглушая тихий стон, который, казалось, вырвался из самой глубины её души. Пересилив желание овладеть ею сразу, он подхватил её на руки и шагнул к алькову. Даже не пытаясь сдержать себя, он в один миг оказался над ней и между её бёдер. Анжелика помогла ему освободиться от одежды, а он решительно сорвал с неё сорочку и швырнул в сторону. Прижавшись к ней бёдрами, заставил её обхватить его ногами. Её покорность, готовность принять его не остановили его. Получилось напористо и грубо, в каждом движении сквозила отчаянная потребность в близости, в подтверждении её любви. Анжелика принадлежит только ему! Когда они спустя некоторое время лежали рядом, восстанавливая дыхание, комната наполнилась тяжёлой тишиной, нарушаемой лишь трепетанием пламени свечей в канделябре. После продолжительного молчания он всё же спросил её: — Я вас напугал? Вздохнув, нехотя признался: — Даже не знаю, что на меня нашло… — Нет, Филипп! — Анжелика потянулась к нему. Её поцелуй показался ему лёгким и нежным, как касание крыльев бабочки. — Но я очень хочу, чтобы вы отбросили все свои сомнения и наконец‑то поверили мне. Она знала, что их близость даёт ему уверенность в её любви. Её проницательность изумила его. В тот момент глаза Анжелики показались ему огромными, полными бездонной глубины. В них загорелся странный, необъяснимо тёплый свет, проникающий в душу, — свет, который одновременно исцелял и ранил. Он увидел во взгляде не только любовь, но и тень печали. Тогда его сомнения отогнали любящие глаза и нежно дрогнувшие губы. Но где‑то в глубине души он понимал: эта близость — не победа, а хрупкий мост над пропастью, где смешались страсть и ревность.
