love, cats and books

      Джисону было так стыдно.       Он вновь заперся в своей квартире, решив, что будет лучше, если он больше никогда ни с кем не будет видеться, потому что его нелепая попытка вернуться к нормальной жизни обернулась катастрофой. Он сгорал от стыда за самого себя, и это было ужасное чувство. Даже когда мама застала его за просмотром гей-порно, ему было не так плохо. В основном потому, что это была случайность, на которую он никак не мог повлиять и потому, что его мама оказалась удивительно тактичной женщиной, которая приняла всё с таким спокойствием, что Джисон, находившийся в кризисе ориентации, даже позавидовал ей. Ему было страшно думать о том, как чувствовал себя Минхо, который просто проявил дружелюбие и был милым, а в итоге получил то, что получил. Всякий раз, как Джисон вспоминал, чем закончился тот вечер, ему хотелось уткнуться в подушку и завыть, проклиная собственную глупость.       И всё вернулось на места: Джисон вновь сидел в своей квартире, отказываясь контактировать со всем остальным миром, смотрел аниме и продолжал попытки что-нибудь написать. С последним, надо отметить, он справлялся теперь куда лучше, чем прежде, однако его немного волновал тот факт, что всё его внимание теперь было сосредоточено на моменте, где его главный герой убегает из квартиры своего соседа. Надо же, какое удивительное совпадение. Джисон знал, что это всё больше походит на личный дневник или записки сумасшедшего, но просто не мог остановиться — раз за разом он описывал собственные эмоции, добавляя всё новые детали, уточняя и перестраивая предложения. Он гнался за идеальным ритмом, преследовал самого себя и пытался понять, зачем же он всё это сделал. Ответов не было. Но сцена выходила хорошая: брала за душу и очень точно описывала его состояние.       Джисон упорно делал вид, будто и правда не понимает, почему поддался чувствам и поцеловал Минхо. Так было проще, ведь признаваться самому себе в том, что он заинтересован, было сложно. Опыт прошлых отношений давил тяжёлым грузом на плечи, и Хану было страшно вновь ошибиться в собственном выборе. Он чувствовал атмосферу, сложившуюся между ними, очень чётко. Рядом с Минхо было комфортно. К тому же, отрицать факт, что его сосед — действительно симпатичный парень, было глупо. Если бы они встретились несколько лет назад, Джисон сделал бы всё, чтобы завоевать его сердце, потому что Минхо, пусть даже и внешне, был точно в его вкусе. Плюс ко всему, он забавный, вкусно готовит и очень любит своих котов. Да Джисон с ума бы сошёл, встреться они раньше. Но они встретились сейчас, когда он, наученный горьким опытом, боялся делать шаги не просто навстречу каким-либо чувствам, а жизни в целом.       И прошлое, которое он старательно пытался забыть, вновь дало о себе знать. Всё это время Седжин молчал, но теперь словно с ума сошёл, забрасывая Джисона сообщениями. Каждый день их приходило больше десятка с разных номеров. Седжин предлагал встретиться и делал это с таким упорством, словно от этого зависела его жизнь. Джисон чувствовал себя паршиво. Он старался не вчитываться в очередное послание, но иногда не мог удержаться от того, чтобы не пробежаться взглядом по тексту. Некоторые сообщения были полны сожалений, некоторые оказывались полны гнева и обвинений, а несколько содержали в себе признания в любви, в которых Седжин вспоминал их время вместе. Это било по Джисону с невероятной силой. Он старался молчать, старался игнорировать их, но иногда мысль о том, чтобы ответить, высказать всё, что он думает, проскальзывала в его голове. Ему хотелось рассказать Седжину о том, что он испытал после их расставания и как ему было тяжело, но понимал, что это ничего не изменит. Вряд ли тот действительно осознавал, какую боль он ему причинил, ведь тогда он бы сделал всё, чтобы больше никогда не тревожить Джисона.       Звук входящих сообщений стал самым ненавистным на свете. В который раз Джисон заблокировал очередной контакт, внося в список дел поход в салон связи для смены номера, и вернулся к просмотру тайтла, поставленного на паузу. Но не успел он посмотреть и минуты, как его отвлекла трель дверного звонка.       Он знал, что так будет. Джисон знал, что в какой-то момент его друзья, которым он скармливал пустые фразы вроде «всё окей» и «со мной всё в порядке», забеспокоятся. Они и раньше делали это, но после того, как он начал выходить на улицу, немного успокоились, однако сейчас всё повторялось: Джисон сидел дома, отказываясь от любого предложения выбраться хоть куда-нибудь, и они забили тревогу. Скорее всего, это был Хёнджин. Это могло бы показаться даже милым, то, как сильно он переживал за Джисона, но последнему казалось, что в последнее время его друг перебарщивает с опекой. Однако обвинить Хёнджина не мог, потому что знал — в их случае это работает в обе стороны. Они всегда были друг для друга кем-то большим, чем просто друзья. Никогда не рассматривая возможность отношений, они были близки настолько, насколько это вообще было возможно, так что Джисон, хоть и был немного раздражён, понимал, что если бы Хёнджин вёл себя таким образом, он бы с ума сошёл от волнения за него.       — Не могу поверить, что ты тратишь время на то, чтобы проверить меня. Разве тебе не нужно заниматься делами? — Джисон заговорил раньше, чем открыл дверь, абсолютно уверенный в том, что в подъезде стоит Хёнджин с этим своим лицом, полным беспокойства. — Как видишь, я жив и здоров.       — У меня выходной, а все срочные дела я уже сделал, — Минхо стоял, держа в руках свёрток, и улыбался, глядя прямо на Джисона, которому в этот момент захотелось завизжать и закрыть дверь обратно. — И я очень рад, что с тобой всё в порядке. Не видел тебя так долго, думал, ты умер от смущения в тот же вечер.       — Что ты… Что ты тут делаешь? — Джисон надеялся, что его голос будет звучать безразлично, но это было не так. Он звучал так, словно был испуган, хотя сам Минхо явно не собирался ругать его, устраивая сцены. Он выглядел дружелюбно и совсем немного обеспокоенно, разглядывая Джисона и тому стало стыдно за свой внешний вид. Он начал отступать в квартиру и Минхо, не дожидаясь приглашения, проследовал за ним.       — Я живу в этом же доме, если ты не забыл. — он осмотрелся вокруг и спросил: — Как давно ты убирался?       Джисон попытался закрыть дверь в комнату, скрывая за ней образовавшийся за всё это время беспорядок. Картина была более, чем печальной и ему самому не нравилось так жить, но найти в себе силы на то, чтобы убраться (да и на то, чтобы сходить в душ, если быть совсем уж честными) он не мог. Он скатился в это состояние после ухода Седжина и оно не отпускало его ни на секунду, лишь иногда отступая и давая возможность заняться хоть чем-то полезным. Когда это произошло впервые, Джисон даже не занимался всем сам, потому что Хёнджин, придя к нему домой и ужаснувшись, вызвал клининг, а Сынмин, пришедший с ним, приготовил ему еду на несколько дней вперёд. Эти двое настолько вжились в роль заботливых родителей, что от позорного купания под их чутким руководством Джисона спасло лишь то, что он заперся в ванной раньше, чем они успели туда войти.       В детстве Джисон думал, что взрослые — невероятно крутые. Они всегда знали, что делать, когда случалось нечто плохое и были заняты своими взрослыми делами. Взрослые были островком спокойствия, потому что, как тогда думал Джисон, они уж точно смогут разобраться с монстрами под кроватью и разбитой коленкой, и он с нетерпением ждал, когда сам станет таким же. Однако реальность оказалась не столь радужной, как он предполагал, потому что спустя годы он всё ещё был маленьким Джисон-и, который по какой-то нелепой случайности оказался заперт в теле взрослого человека. И какое-то время ему казалось, что он действительно странный, пока не понял, что все вокруг — такие же. Маленькие дети, обросшие панцирем взрослой оболочки, отчаянно делающие вид, что они и правда что-то смыслят в этой жизни, хотя на самом деле ничего не понимали.       Он стал умнее и рассудительней за это время, приобрёл опыт и научился ладить с тем маленьким мальчиком, сидящим внутри него, но иногда, когда происходило что-то, с чем он никогда не сталкивался, ему всё ещё нужна была помощь. И приучить себя к мысли о том, что это нормально, было чертовски сложно. Но и терпеть тяжкий груз навалившихся проблем и собственных чувств было невыносимо.       Минхо вёл себя достаточно нагло для незванного гостя и будь у Джисона желание, он бы выгнал его прочь из своей квартиры, потому что имел на это полное право. Но желания не было. Он молча наблюдал, как сосед осматривает его спальню, морщась от количества скопившегося мусора, а затем отправляется на кухню, проверяя холодильник.       — Тебе не кажется, что ты ведёшь себя не слишком-то красиво, роясь в моих вещах? — Джисон устроился на стуле, глядя, как Минхо скидывает мусор, скопившийся на кухонной стойке в мешок. — Я ведь тебя даже не приглашал.       — Одно твоё слово против — и я уйду, — Минхо повернулся к нему. — Но ты ведь не справишься сам. А помощи не попросишь. Слишком стыдно признаться в том, что больше не можешь вот так, что тебе тяжело.       — С чего ты взял? — Джисон дёрнул плечом, отводя взгляд.       Каждое слово било под дых, лишая возможности дышать полной грудью. Минхо был прав. Ему хотелось, чтобы кто-то понял, что он растерял все силы, и взял всё в свои руки хотя бы на время, хотя бы на короткий промежуток, пока Джисон не оправится полностью. Но признаться в том, что он больше не может решать все проблемы самостоятельно, было сложно. Ему отчаянно хотелось вернуться в детство, где единственным, что его волновало, был урок математики, в которой он ничего не смыслил и то, что он пропустит новую серию любимого сериала из-за дополнительных занятий.       — Потому что я такой же, — Минхо присел перед ним на корточки, серьёзно глядя на Джисона. — И я хочу тебе помочь. Да, я ничего о тебе не знаю, только то, что мои коты от тебя в восторге и то, что ты очень милый, но я правда хочу помочь. Не обещаю, что решу все твои проблемы, потому что мне бы со своими справиться, но разобраться с бардаком и не дать тебе покрыться плесенью в этой квартире я точно сумею. Я не настаиваю, скажешь уйти — и я уйду, но выслушай мой план сначала, окей? — он дождался короткого кивка от Джисона и продолжил. — Ты сейчас пойдёшь в душ, а я пока приберусь. Мы вместе пообедаем и сходим прогуляться после. Рассказывать, что у тебя случилось, ты не обязан. Давай просто проведём немного времени вместе, ладно?       Джисон вновь кивнул, соглашаясь, и встал, собираясь отправиться в душ. Слова Минхо звучали заманчиво. Судя по всему, он не думал обвинять его в том, что произошло тем вечером и правда хотел помочь, так что Джисон, как бы стыдно ему ни было за собственную слабость, решил поддаться. Он всё равно не найдёт в себе сил, чтобы признаться Хёнджину в том, что ему нужна помощь, а Минхо пришёл к нему сам, сам понял, что ему необходим кто-то, кто сможет разобраться хотя бы с частью его забот, и Джисон собирался отказаться от гордости и глупых мыслей о том, что он должен сделать всё сам, и позволить Минхо позаботиться о себе. Он не особо верил в судьбу и прочие мистические вещи, но если Минхо появился в его жизни, быть может, так было нужно?       Он успокаивал себя этими мыслями, пока стоял под горячими струями воды, пытаясь смыть с себя усталость и апатию, но они, словно верные псы, не желали его покидать. Всё время вились рядом, давая о себе знать вечной сонливостью и бесконечным чувством безысходности. Джисон ненавидел это. Ему казалось, что он больше не хозяин своего собственного тела, он чувствовал себя полой куклой, которая держится на честном слове и готова развалиться, стоит лишь сделать один неверный шаг. Короткие периоды душевного подъема, как в день их с Минхо встречи, сменялись затяжными периодами состояния, которому он не мог дать точного названия, но в такие дни ему даже с кровати встать было тяжело.       Он хотел двигаться дальше, хотел чувствовать эту жизнь, хотел, чтобы всё наладилось, но как это сделать — не имел ни малейшего понятия. Вечно полагаться на других людей он не мог. И больше всего его раздражал тот факт, что Седжин, кажется, чувствовал себя просто замечательно, если находил время и силы на то, чтобы писать и звонить ему без остановки, в то время как сам Джисон ощущал себя старой развалиной.       Из душа Джисон вышел раскрасневшийся и распаренный, с пылающими щеками и желанием забраться обратно в постель. Удерживало его от этого только то, что в его квартире — посторонний человек. Минхо он нашёл на кухне. Кажется, тот не испытывал никаких неудобств, хозяйничая на его кухне: он проверял срок годности продуктов и выбрасывал их, а затем и вовсе взялся за грязную посуду, скопившуюся за то время, что Джисон сидел взаперти. Джисон устроился на стуле, наблюдая за ним. Минхо определённо странный. Кому вообще в голову придёт так нагло вторгнуться в чужую квартиру и наводить там порядок? Он не понимал его, но глядя на то, как Минхо, собрав отросшие волосы в хвост на затылке, напевает себе под нос, иногда пританцовывая, Джисон впервые за долгое время ощутил невероятное спокойствие. Долгожданное чувство, которое он искал всё это время, вернулось к нему неожиданно, затопило тёплой волной и он просто не мог игнорировать тот факт, что это произошло рядом с Минхо. Возможно, дело было в том, как тот вёл себя: как будто бы ничего не произошло. Как будто бы Джисон не целовал его тем вечером, как будто не скрывался в своей квартире, как будто его жилище не было похоже на мусорку, когда Минхо пришёл к нему. Он не обращал внимание на всё это, не задавал вопросов, и Джисон был ему благодарен за это. Хотя всё ещё считал немного чудным.       — Часто ты врываешься в квартиры к едва знакомым людям и наводишь порядок? — он усмехнулся, когда Минхо поставил перед ним тарелку с пастой и сел перед ним, наблюдая, как Джисон накручивает спагетти на вилку.       — Хм, дай подумать… — он едва заметно улыбнулся. — Кажется, ты первый.       — Ого, вау! — Джисон прикрыл рот ладонью, поражённо выдыхая. — И паста вау и то, что я лишил тебя клининговой девственности.       Минхо рассмеялся, запрокидывая голову назад, обнажая адамово яблоко и Джисон завис, глядя на него. Это было удивительно — то, как легко этот человек вторгся в его личное пространство, тщательно охраняемое и оберегаемое, и не принёс с собой ничего, кроме спокойствия и звонкого смеха, заполняющего помещение. Силы медленно, но верно возвращались. Мысль о том, чтобы вернуться в постель, всё ещё казалась Джисону привлекательной, но и перспектива прогулки с Минхо тоже стала чем-то, от чего бы он не отказался.       Он не рассматривал Минхо в качестве партнёра и не думал о чувствах более глубоких, чем просто симпатия к новому знакомому, но то, как тот себя вёл с ним, привлекало. Джисон искренне любил своих друзей, иногда он думал, что не может без них жить, но рядом с ними у него было стойкое ощущение того, что он чем-то болен и потому они относятся к нему с таким вниманием. Рядом с Минхо таких чувств не возникало и это добавляло ему плюсов.       — Куда мы пойдём? — Джисон отодвинул от себя тарелку, откидываясь на спинку стула, и сыто вздохнул. — Если честно, я не очень настроен на посещение людных мест.       — О, нет, — Минхо покачал головой, собирая посуду. — Мы просто прогуляемся. Может быть, зайдём в парк рядом с домом. И я куплю тебе мороженое, если ты пересилишь себя и начнёшь собираться прямо сейчас.       Джисон закатил глаза, но встал, направляясь в спальню. Он мог бы позволить себе скупить всё мороженое в магазине возле дома, но детская уловка, которой воспользовался Минхо, заставила его улыбнуться и почувствовать странный азарт. Будто бы ему и правда необходима сладость, купленная кем-то в качестве поощрения.       Строить планы и надеяться на что-то — глупая и дурная привычка, но Джисон не считал себя слишком умным, а потому продолжал делать это. Возможно, он сможет начать новую жизнь и вернуть самого себя, если отпустит всё то, что было в прошлом и просто позволит себе наслаждаться настоящим.