Люби меня, отпусти меня

Я просыпаюсь с сильной головной болью и тошнотой в горле. В помещении темно, и я ничего не вижу. На секунду я не могу вспомнить, что произошло. Не слишком ли много я выпила на вечеринке? Затем мой разум проясняется, и события прошлой ночи врезаются в память. Я помню поцелуй, а потом... Арчи! О Боже милостивый, что случилось с Арчи? Что со мной случилось? Мне так страшно, что я просто лежу и трясусь. Я лежу на чем-то удобном. Скорее всего, кровать с хорошим матрасом. Я укрыта одеялом, но я не чувствую никакой одежды на своем теле, только мягкость хлопчатобумажных простыней на моей коже. Я трогаю себя и подтверждаю, что я права: я полностью голая. Моя дрожь усиливается. Я использую одну руку, чтобы проверить между ног. К моему огромному облегчению, все осталось по-прежнему. Ни влажности, ни болезненности, никаких признаков того, что я подверглась какому-либо насилию. По крайней мере, на данный момент. Слезы жгут мне глаза, но я не даю им пролиться. Слезы не помогли бы моей ситуации сейчас. Мне нужно выяснить, что происходит. Они планируют убить меня? Изнасиловать меня? Изнасиловать меня, а потом убить? Если они хотят получить выкуп, то я все равно что покойник. После того как моего отца уволили во время рецессии, мои родители и так едва могут выплачивать ипотеку. Я с трудом сдерживаю истерику. Я не хочу кричать. Это привлекло бы их внимание. Вместо этого я просто лежу в темноте, и каждая ужасная история, которую я видела в новостях, прокручивается у меня в голове. Я думаю об Арчи и его теплой улыбке. Я думаю о своих родителях и о том, как они будут опустошены, когда полиция сообщит им, что я пропала. Я думаю обо всех своих планах и о том, что у меня, вероятно, никогда не будет шанса поступить в университет. И тогда я начинаю злиться. Почему они это сделали? И вообще, кто они такие? Я предполагаю, что это "они", а не "он", потому что я помню, как видела темную фигуру, нависшую над телом Эндрюса. Должно быть, кто-то другой схватил меня сзади. Гнев помогает сдержать панику. Я в состоянии немного подумать. Я все еще ничего не вижу в темноте, но я могу чувствовать. Двигаясь тихо, я осторожно начинаю исследовать свое окружение. Во-первых, я определяю, что я действительно лежу на кровати. Большая кровать, наверное, королевского размера. Есть подушки и одеяло, а простыни мягкие и приятные на ощупь. Вероятно, много стоят. По какой-то причине это пугает меня еще больше. Это преступники с деньгами. Подползая к краю кровати, я сажусь, плотно укутавшись в одеяло. Мои босые ноги касаются пола. Он гладкий и холодный на ощупь, как твердая древесина. Я заворачиваюсь в одеяло и встаю, готовая осмотреть комнату, в поиске выхода от сюда. В этот момент я слышу, как открывается дверь. Загорается мягкий свет. Несмотря на то, что он не яркий, я на минуту ослепла. Я моргаю несколько раз, и мои глаза привыкают. И я вижу его. Джагхед. Он стоит в дверях, как темный ангел. Его волосы слегка вьются вокруг лица, смягчая жесткие черты его совершенства. Его глаза прикованы к моему лицу, а губы изогнуты в легкой улыбке. Он потрясающий. И совершенно ужасающий. Мои инстинкты были верны — этот человек способен на все. — Привет, Элизабет, — тихо говорит он, входя в комнату. Я бросила отчаянный взгляд вокруг себя. Я не вижу ничего, что могло бы послужить оружием. Во рту у меня сухо, как в пустыне. Я даже не могу собрать достаточно слюны, чтобы говорить. Поэтому я просто смотрю, как он крадется ко мне, как голодный тигр к своей добыче. Я буду драться, если он прикоснется ко мне. Он подходит ближе, и я делаю шаг назад. Потом еще и еще, пока меня не прижимает к стене. Я все еще кутаюсь в одеяло. Он поднимает руку, и я напрягаюсь, готовясь защититься. Но он просто держит бутылку воды и предлагает ее мне. — Вот, —говорит он, — Я подумал, что ты, должно быть, хочешь пить. Я пристально смотрю на него. Я умираю от жажды, но я не хочу, чтобы он снова накачал меня наркотиками. Кажется, он понимает мои колебания. — Не волнуйся, моя любимая. Это просто вода. Я хочу, чтобы ты проснулась и была в сознании. Я не знаю, как на это реагировать. Мое сердце колотится где-то в горле, и меня тошнит от страха. Он стоит там, терпеливо наблюдая. Крепко держа одеяло одной рукой, я уступаю своей жажде и беру у него воду. Моя рука дрожит, и мои пальцы при этом соприкасаются с его пальцами. Волна жара прокатывается по мне, странная реакция, которую я игнорирую. Теперь я должна открыть бутылку, а это значит, что я должна отпустить одеяло. Он наблюдает за моей дилеммой с интересом и немалой долей веселья. К счастью, он не прикасается ко мне. Он стоит менее чем в метре от меня и просто наблюдает за мной. Я крепко прижимаю руки к телу, удерживая таким образом одеяло, и отвинчиваю крышку. Затем я придерживаю одеяло одной рукой и подношу бутылку к губам, чтобы выпить. Прохладная жидкость восхитительно ощущается на моих пересохших губах и языке. Я пью до тех пор, пока не заканчивается вся вода в бутылке. Я не могу вспомнить, когда в последний раз вода была такой вкусной. Сухость во рту, должно быть, побочный эффект того лекарства, которое он использовал, чтобы доставить меня сюда. Теперь я снова могу говорить, поэтому спрашиваю его: — Почему? К моему огромному удивлению, мой голос звучит почти нормально. Он поднимает руку и снова касается моего лица. Точно так же, как он сделал это в клубе. И снова я беспомощно стою там и позволяю ему. Его пальцы нежно касаются моей кожи, его прикосновения почти нежны. Это настолько резко контрастирует со всей ситуацией, что я на мгновение теряю ориентацию. — Потому что мне не понравилось видеть тебя с ним, — говорит Джагхед, и я слышу едва сдерживаемую ярость в его голосе — Потому что он прикоснулся к тебе, возложил на тебя свои руки. Я едва могу думать. — Кто, — шепчу я, пытаясь понять, о чем он говорит. И тут меня осенило, — Арчи? — Да, Бетти, — мрачно говорит он, — Арчи. — Он..., — я не знаю, смогу ли я даже сказать это вслух, — Он... жив? — Пока, — говорит Джагхед его глаза горят в моих, — Он в больнице с легким сотрясением мозга. Я испытываю такое облегчение, что приваливаюсь к стене. И тут до меня доходит весь смысл его слов. — Что ты имеешь в виду, на данный момент? Джагхед пожимает плечами. — Его здоровье и благополучие полностью зависят от тебя. Я сглатываю, чтобы смочить все еще пересохшее горло. — От меня? Его пальцы снова ласкают мое лицо, убирают волосы за ухо. Мне так холодно, что я чувствую, как его прикосновение обжигает мою кожу. — Да, моя милая, от тебя. Если ты будешь хорошо себя вести, с ним все будет в порядке. Если нет... Я едва могу сделать вдох. — А если нет? Джагхед улыбается. — Он умрет в течение недели. Его улыбка - самая красивая и пугающая вещь, которую я когда-либо видела. — Кто ты такой? — шепчу я, — Чего ты хочешь от меня? Он не отвечает. Вместо этого он касается моих волос, поднимает густую светлую прядь к своему лицу. Вдыхает, как бы вдыхая его запах. Я наблюдаю за ним, застыв на месте. Я не знаю, что делать. Должна ли я бороться с ним сейчас? И если да, то чего бы это дало? Он еще не причинил мне вреда, и я не хочу его провоцировать. Он намного крупнее меня, намного сильнее. Я вижу толщину его мускулов под черной футболкой, которую он носит. Без каблуков я едва достаю ему до плеча. Пока я размышляю о достоинствах боя с кем-то, кто, вероятно, перевешивает меня. Он принимает решение за меня. Его рука оставляет мои волосы и тянет за одеяло, которое я так крепко держу Я не отпускаю одеяло. Пытаюсь сжать его сильнее, чем он. И я делаю кое-что постыдное. Я умоляю. — Пожалуйста, — говорю я в отчаянии, — Пожалуйста, не делай этого. Он снова улыбается. — Почему бы и нет? Его рука продолжает тянуть одеяло, медленно и неумолимо. Я знаю, что он делает это таким образом, чтобы продлить пытку. Он мог легко сорвать с меня одеяло одним сильным рывком. — Я не хочу этого, — говорю я ему. Я едва могу втянуть воздух из-за стеснения в груди, и мой голос звучит неожиданно хрипло. Он выглядит удивленным, но в его глазах есть мрачный блеск. — Нет? Ты думаешь, я не мог почувствовать твою реакцию на меня в клубе? Я качаю головой. — Никакой реакции не было. Ты ошибаешься..., — мой голос хриплый от непролитых слез, — Я только хочу, чтобы Арчи... В одно мгновение его рука обвивается вокруг моего горла. Он больше ничего не делает, не давит, но угроза есть. Я чувствую в нем жестокость, и мне страшно. Он наклоняется ко мне — Ты не хочешь этого мальчика, — резко говорит он, — Он никогда не сможет дать тебе то, что могу я. Ты меня понимаешь? Я киваю, слишком напуганная, чтобы делать что-то еще. Он отпускает мое горло. — Хорошо, — говорит он более мягким тоном, — Теперь отпусти одеяло. Я хочу снова увидеть тебя обнаженной. Опять? Должно быть, это он меня раздевал. Я стараюсь еще плотнее прижаться к стене. И все равно не выпускаю одеяло из рук. Он вздыхает. Через две секунды одеяло оказывается на полу. Как я и подозревала, у меня нет ни единого шанса, когда он использует всю свою силу. Я сопротивляюсь единственным доступным мне способом. Вместо того, чтобы стоять там и позволить ему смотреть на мое обнаженное тело, я сползаю по стене, пока не оказываюсь на полу, подтянув колени к груди. Мои руки обхватывают ноги, и я сижу вот так, дрожа всем телом. Я прячу лицо в коленях. Я в ужасе от того, что он сейчас со мной сделает, и слезы, жгущие мои глаза, наконец-то вырываются, стекая по щекам. — Бетти, — говорит он, и в его голосе слышатся стальные нотки, — Вставай. Вставай прямо сейчас. Я молча качаю головой, все еще не глядя на него. — Бетти, это может быть для тебя приятным, а может быть и болезненным. Это действительно зависит от тебя. Доставит удовольствие? Он что, сумасшедший? В этот момент все мое тело сотрясается от рыданий. — Элизабет, — снова говорит он, и я слышу нетерпение в его голосе, — У тебя есть ровно пять секунд, чтобы сделать то, что я тебе говорю. Он ждет, и я почти слышу, как он считает в уме. Я тоже считаю, и когда я дохожу до четырех, я встаю, слезы все еще текут по моему лицу. Мне стыдно за собственную трусость, но я так боюсь боли. Я не хочу, чтобы он причинил мне боль. Я вообще не хочу, чтобы он прикасался ко мне, но это явно не вариант. — Хорошая девочка, — мягко говорит он, снова касаясь моего лица, откидывая волосы мне на плечи. Я дрожу от его прикосновений. Я не могу смотреть на него, поэтому опускаю глаза. Он, очевидно, возражает против этого, потому что приподнимает мой подбородок, пока у меня не остается выбора, кроме как встретиться с ним взглядом. При таком освещении его глаза кажутся ещё темнее. Он так близко ко мне, что я чувствую жар, исходящий от его тела. Это приятно, потому что мне холодно. Внезапно он тянется ко мне, наклоняясь. Прежде чем я успеваю по-настоящему испугаться, он обнимает меня одной рукой за спину, а другой - под колени. Затем он легко поднимает меня на руки и несет к кровати. *** Он опускает меня на кровать, почти нежно, и я, дрожа, сворачиваюсь в клубок. Он начинает раздеваться, и я не могу не смотреть на него. На нем джинсы и футболка, и футболка снимается первой. Его верхняя часть тела - настоящее произведение искусства: широкие плечи, крепкие мускулы и гладкая загорелая кожа. Его грудь слегка поросла темными волосами. При других обстоятельствах я была бы в восторге от того, что у меня такой красивый любовник. При таких обстоятельствах мне просто хочется кричать. Его джинсы следующие. Я слышу звук расстегиваемой молнии, и это побуждает меня к действию. Через секунду я перестаю лежать на кровати и бросаюсь к двери, которую он оставил открытой. Может, я и маленькая, но я быстро бегаю. Я занималась легкой атлетикой в течение десяти лет и была довольно хороша в этом. К сожалению, я повредила колено во время одной из тренировок, и теперь я ограничиваюсь более неторопливыми пробежками и другими видами упражнений, менее трудоёмкими и травмирующими. Я выбегаю за дверь, спускаюсь по лестнице и почти добегаю до входной двери, когда он ловит меня. Его руки обхватывают меня сзади, и он сжимает меня так сильно, что на мгновение я не могу дышать. Мои руки полностью скованы, так что я даже не могу бороться с ним. Он поднимает меня, и я бью его пятками в ответ. Мне удается нанести несколько ударов ногами, прежде чем он разворачивает меня лицом к себе. Я уверена, что сейчас он причинит мне боль, и я готовлюсь к удару. Вместо этого он просто притягивает меня в свои объятия и крепко прижимает к себе. Мое лицо утыкается в его грудь, а мое обнаженное тело прижимается к его. Я чувствую чистый мускусный аромат его кожи и чувствую что-то твердое и теплое у своего живота. Его эрекция. Он полностью обнажен и возбужден. С тем, как он меня держит, я почти совершенно беспомощна. Я не могу ни пнуть его, ни поцарапать. Но я могу кусаться. Поэтому я впиваюсь зубами в его грудную мышцу и слышу, как он ругается, прежде чем дергает меня за волосы, заставляя отпустить его плоть. Затем он держит меня вот так, одной рукой обнимая за талию, моя нижняя часть тела плотно прижата к нему. Другая его рука вцепилась в мои волосы, удерживая мою голову откинутой назад. Мои руки упираются ему в грудь в тщетной попытке увеличить дистанцию между нами. Я вызывающе встречаю его взгляд, не обращая внимания на слезы, текущие по моему лицу. Сейчас у меня нет другого выбора, кроме как быть храброй. Если я умру, я хочу, по крайней мере, сохранить какое-то достоинство. Выражение его лица мрачное и злое, его серые глаза сузились, глядя на меня. Я тяжело дышу, и мое сердце бьется так быстро, что мне кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Мы смотрим друг на друга — хищник и жертва, победитель и побежденный, — и в этот момент я чувствую странную связь с ним. Как будто часть меня навсегда изменилась из-за того, что происходит между нами. Внезапно его лицо смягчается. На его чувственных губах появляется улыбка. Затем он наклоняется ко мне, опускает голову и прижимается своими губами к моим. Я ошеломлена. Его губы нежны, нежны, когда они исследуют мои, даже когда он держит меня железной хваткой. Он искусно целуется. Я целовалась со многими парнями, но никогда не чувствовала ничего подобного. Его дыхание теплое, с привкусом чего-то сладкого, и его язык дразнит мои губы, пока они непроизвольно не раздвигаются, предоставляя ему доступ к моему рту. Не знаю, то ли это последствия наркотика, который он мне вколол, то ли простое облегчение от того, что он не причиняет мне боли, но я таю от этого поцелуя. Странная истома разливается по моему телу, лишая меня воли к борьбе. Он целует меня медленно, неторопливо, как будто у него есть все время в мире. Его язык касается моего, и он слегка посасывает мою нижнюю губу, посылая волну жидкого тепла прямо к моей сердцевине. Его рука ослабляет хватку на моих волосах и вместо этого гладит меня по затылку. Это почти как если бы он занимался со мной любовью. Я обнаруживаю, что мои руки держатся за его плечах. Я понятия не имею, как они туда попали, но теперь я цепляюсь за него, а не отталкиваю. Я не понимаю своей собственной реакции. Почему я не съеживаюсь от его поцелуя с отвращением? Это просто так приятно, этот его невероятный рот. Это все равно что целоваться с ангелом. Это заставляет меня на секунду забыть о ситуации, позволяет мне отогнать ужас. Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Его губы влажные и блестящие, немного припухшие от нашего поцелуя. Мои, вероятно, тоже. Он больше не кажется сердитым. Вместо этого он выглядит голодным и довольным одновременно. Я вижу одновременно похоть и нежность на его идеальном лице, и я не могу оторвать глаз. Я облизываю губы, и его взгляд на секунду опускается к моему рту. Он снова целует меня, просто короткое прикосновение его губ к моим. Затем он снова берет меня на руки и несет наверх, в свою кровать.