Люби меня, отпусти меня

На этот раз Джагхед должен присоединиться ко мне за ужином. Тони накрывает для нас стол внизу и готовит блюда из местной рыбы, риса, фасоли и бананов. Это ее карибский рецепт, с гордостью говорит она мне. — Ты поужинаешь с нами? — Спрашиваю я, наблюдая, как она ставит тарелки на стол. Я принимаю душ и одеваюсь в одежду, которую мне предоставила Тони. Это еще один комплект из белого кружевного бюстгальтера и трусиков и желтого платья с белыми цветами. На ногах у меня белые босоножки на высоком каблуке. Наряд милый и женственный, он сильно отличается от джинсов и темных топов, которые я обычно ношу. В нем я выгляжу как хорошенькая куколка. Я все еще не могу поверить, что они позволяют мне свободно разгуливать по дому. На кухне есть ножи. Я могла бы украсть один и использовать его на Тони в любой момент. Я испытываю искушение, хотя мой желудок сводит от мысли о крови и насилии. Возможно, я сделаю это скоро, как только у меня будет возможность узнать немного больше об этом месте. Я узнаю кое-что интересное о себе. Я, по-видимому, не верю в грандиозные, но бессмысленные жесты. Холодный, рациональный голос внутри меня говорит мне, что мне нужен план, способ выбраться с острова, прежде чем я попытаюсь что-нибудь предпринять. Нападать на Тони прямо сейчас было бы глупо. Это может привести к тому, что я окажусь за решеткой или еще хуже. Нет, так гораздо лучше. Пусть они думают, что я безобидна. Таким образом, у меня гораздо больше шансов спастись. Вот уже час я сижу на кухне и наблюдаю, как Тони готовит еду. Она очень хороша в кулинарии. Время, проведенное с ней, отвлекает меня от мыслей о Джагхеде и предстоящей ночи. — Нет, — говорит она, отвечая на мой вопрос, — Я буду в своей комнате. Джагхед хочет побыть с тобой наедине. — Почему? Он что, думает, что мы встречаемся? Или что-то в этом роде? Она усмехается. — Джагхед не ходит на свидания. — Серьёзно? — мой тон выходит за рамки сарказма— Ну, да. Зачем встречаться, если вместо этого можно похитить и изнасиловать? — Не будь смешной, — резко говорит Тони, — Ты действительно думаешь, что он должен принуждать женщин? Даже ты не можешь быть настолько наивной. Я пристально смотрю на нее. — Ты хочешь сказать, что у него нет привычки красть женщин и приводить их сюда? Тони качает головой. — Ты единственный человек, кроме меня, который когда-либо был здесь. Этот остров - личное убежище Джагхеда. Никто даже не знает, что он существует. От этих слов у меня по спине пробегает холодок. — Так почему же мне так повезло? — Медленно спрашиваю я, мой пульс учащается, — Что делает меня достойной этой великой чести? Она улыбается. — Когда-нибудь ты узнаешь. Джагхед скажет тебе, когда захочет, чтобы ты знала. Меня тошнит от всего этого дерьма "когда-нибудь", но я знаю, что она слишком предана моему похитителю, чтобы что-то мне сказать. Поэтому вместо этого я пытаюсь узнать что-нибудь другое. — Что ты имела в виду, когда сказала, что обязана ему жизнью? Ее улыбка исчезает, выражение лица становится жестче, на лице появляются резкие, горькие морщины. — Это не твое дело, девочка. И в течение следующих десяти минут, пока она заканчивает накрывать на стол, она вообще не разговаривает со мной. * * * После того, как все готово, она оставляет меня одну в столовой ждать Джагхеда. Я одновременно нервничаю и взволнована. Впервые у меня будет возможность пообщаться с моим похитителем за пределами спальни. Я должна признать, что испытываю к нему какое-то болезненное восхищение. Он пугает меня, но в то же время он вызывает у меня невыносимое любопытство. Кто он такой? Чего он хочет от меня? Почему он выбрал меня в качестве своей жертвы? Минуту спустя он входит в комнату. Я сижу за столом и смотрю в окно. Еще до того, как я его вижу, я чувствую его присутствие. Атмосфера становится наэлектризованной, тяжелой от ожидания. Я поворачиваю голову, наблюдая за его приближением. На этот раз он одет в мягкую серую рубашку поло и белые брюки. Мое сердце учащенно бьется в груди, и я чувствую, как кровь бежит по моим венам. Внезапно я гораздо лучше осознаю свое тело. Моя грудь становится более чувствительной, мои соски напрягаются под кружевными границами лифчика. Мягкая ткань платья касается моих голых ног, напоминая мне о том, как он прикасался ко мне там. О том, как он прикасался ко мне повсюду. Теплая влага собирается между моими бедрами при воспоминании об этом. Он подходит ко мне и наклоняется, коротко целуя меня в губы. — Привет, Бетти, — говорит он, когда выпрямляется, его красивые губы изогнуты в мрачной чувственной улыбке. От него так захватывает дух, что я ни на мгновение не могу думать, мой разум затуманен его близостью. Его улыбка становится шире, и он подходит, чтобы сесть за стол напротив меня. — Как прошел твой день, мой питомец? — спрашивает он, беря кусок рыбы и кладя его себе на тарелку. Его движения уверенны и странно грациозны. Трудно поверить, что зло носит такую красивую маску. Я собираюсь с мыслями. — Почему ты меня так называешь? — Называть тебя как? Мой питомец? Я киваю. — Потому что ты напоминаешь мне котенка, — говорит он, его серые глаза блестят от каких-то странных эмоций, — Маленькая, мягкая и очень приятная на ощупь. Ты вызываешь у меня желание погладить тебя, просто чтобы посмотреть, будешь ли ты мурлыкать у меня на руках. Мои щеки становятся горячими. Я чувствую, что вся покраснела, и надеюсь, что тон моей кожи скрывает мою реакцию. — Я не животное... — Конечно, это не так. Я не увлекаюсь зоофилией. — Тогда что ты делаешь в данный момент? — Выпаливаю я, а затем внутренне съеживаюсь. Я не хочу злить его. Он не Тони. Он пугает меня. К счастью, его просто забавляет моя смелость. — В данный момент, — мягко говорит он, — Ты мне нравишься. Я отвожу взгляд и тянусь за рисом, моя рука слегка дрожит. — Вот, позволь мне помочь тебе с этим. Он берет у меня тарелку, его пальцы на мгновение касаются моих. Прежде чем я успеваю что-то сказать, моя тарелка наполняется здоровой порцией всего, что есть на столе. Он ставит тарелку обратно передо мной, и я в смятении смотрю на нее. Я слишком нервничаю, чтобы есть в его присутствии. Мой желудок весь завязался в узел. Когда я поднимаю глаза, я вижу, что у него нет такой проблемы. Он ест с аппетитом, явно наслаждаясь стряпней Тони. — В чем дело? — спросил он, — Ты не голодна? Я качаю головой, хотя и была голодна до того, как он пришел. Он хмурится, откладывая вилку. — Почему? Тони сказала, что ты провела день на пляже и довольно много плавала. Разве ты не должна быть голодна после всех этих упражнений? Я пожимаю плечами. — Я в порядке. Я не собираюсь говорить ему, что он причина моего отсутствия аппетита. Его глаза прищуриваются, когда он смотрит на меня. — Ты что, играешь со мной в игры? Ешь, Бетти. Ты и так стройная. Я не хочу, чтобы ты худела. Я нервно сглатываю и начинаю ковырять в еде. В нем есть что-то такое, что заставляет меня думать, что было бы неразумно выступать против него в этом вопросе. На самом деле, по любому вопросу. Мои инстинкты кричат, что этот человек настолько опасен, насколько это возможно. На самом деле он не был жесток ко мне, но в нем есть жестокость. Я это чувствую. — Хорошая девочка, — одобрительно говорит он после того, как я съедаю несколько кусочков. Я продолжаю есть, хотя на самом деле не чувствую вкуса еды и мне приходится заставлять каждый кусочек преодолевать комок в горле. Я не отрываю глаз от своей тарелки. Мне легче есть, если я не вижу его пронзительного серого взгляда. — Итак, Тони сказала мне, что ты хорошо поплавала, — комментирует он после того, как я съедаю примерно половину своей порции. Я киваю в ответ и, подняв глаза, обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня. — Что ты думаешь об острове? — спрашивает он, как будто искренне интересуясь моим мнением. Он изучает меня с задумчивым выражением лица. — Здесь красиво, — честно говорю я ему. Затем, помолчав секунду, я добавляю: — Но я не хочу быть здесь. — Конечно, — Он выглядит почти понимающим, — Но ты привыкнешь к этому. Это твой новый дом, Бетти. Чем скорее ты смиришься с этим, тем лучше. У меня сводит желудок, и я чувствую, что еда, которую я только что съела, вот-вот всплывет наружу. Я судорожно сглатываю, пытаясь справиться с тошнотворным чувством внутри меня. — А моя семья? — Слова выходят тихими и горькими, — Как они должны смириться с этим? На его лице на мгновение мелькает какая-то эмоция. — Ты думаешь им было лучше, если бы они знали, что ты жива?— тихо спрашивает он, удерживая мой взгляд, — Тебе от этого станет лучше, моя зверушка? — Конечно! — Я с трудом могу поверить в то, что слышу, — Ты можешь это сделать? Ты можешь сообщить им, что я жива? Может быть, я могу просто позвонить им и... Он протягивает руку, чтобы накрыть мою руку своей, останавливая мой полный надежды бред. — Нет — его тон не оставляет места для споров, — Я сам свяжусь с ними. Я проглатываю свое разочарование. — Что ты собираешься им сказать? — Что ты жива и здорова. Его большой палец нежно массирует внутреннюю сторону моей ладони, его прикосновение отвлекает меня, превращая мои кости в желе. — Но, — почти стону, когда он нажимает на одно особенно чувствительное место, — но они не поверят тебе. — Они поверят. Он убирает руку, оставляя меня чувствовать себя странно опустошенной. — Ты можешь довериться мне. Доверять ему? — Почему ты так поступаешь со мной? — спрашиваю я в отчаянии, — Это потому, что я разговаривала с тобой в клубе? Он качает головой. — Нет, Бетти. Это потому, что ты - это ты. Ты - все, что я так долго искал. Все, о чем я всегда мечтал. — Ты же знаешь, что это безумие, верно? — Я так расстроена, что на мгновение забываю, что надо его бояться, —Ты даже не знаешь меня! — Это правда, — тихо говорит он, — Но мне не нужно знать тебя. Мне просто нужно понять, что я чувствую. — Ты хочешь сказать, что влюблен в меня? По какой-то причине эта мысль пугает меня больше, чем когда я думала, что у него просто странные сексуальные предпочтения. Он смеется, запрокидывая голову назад. Я смотрю на него, необъяснимо оскорбленная. Я не хочу, чтобы он был влюблен в меня, но должен ли он находить эту идею такой забавной? — Конечно, нет, — говорит он после того, как наконец перестает смеяться. Однако он все еще ухмыляется. — Тогда о чем ты говоришь? — Спрашиваю я в отчаянии. Его улыбка медленно гаснет. — Это не имеет значения, Бетти, — тихо говорит он, — Все, что тебе нужно знать, это то, что ты особенная для меня. — Так почему ты просто не пригласил меня на свидание? — Я изо всех сил пытаюсь постичь непостижимое, — Зачем тебе понадобилось меня похищать? — Потому что ты ходила на свидание с этим парнем, — В голосе Джагхеда слышится внезапная ярость, и ледяной ужас разливается по моим венам, — Ты поцеловала его, когда уже была моей. Я сглатываю. — Но я даже не знала, что ты хочешь меня, — Мой голос немного дрожит, — Я видела тебя только в клубе. — И на выпускном. — И на выпускном, — соглашаюсь я, мое сердце колотится в груди, — Но я подумала, что ты, возможно, был там ради кого-то другого. Как старший брат. Он делает глубокий вдох, и я вижу, что теперь он гораздо спокойнее. — Сейчас это не имеет значения, Бетти. Я хотел, чтобы ты была здесь, со мной, а не где-то там. Так гораздо безопаснее для тебя — и для этого мальчика. — Безопаснее для Арчи? Джагхед кивает. — Если бы ты снова пошла с ним на свидание, я бы убил его. Для всех будет лучше, если ты будешь здесь, подальше от него и других, кто может захотеть тебя. Он совершенно серьезно настроен убить Арчи. Это не пустая угроза. Я вижу это по его лицу. У меня пересыхают губы, и я облизываю их. Его глаза следят за моим языком, и я вижу, как меняется его дыхание. Мое простое действие явно возбудило его. Внезапно мне приходит в голову безумная и отчаянная идея. Он явно хочет меня. Он даже готов на все, чтобы сделать меня счастливой — например, сообщить моей семье, что я жива. Что, если я использую этот факт в своих интересах? Я неопытна, но я не совсем наивная. Я знаю, как флиртовать с парнями. Могу ли я это сделать? Могу ли я каким-то образом соблазнить Джагхеда, чтобы он отпустил меня? Я должна быть осторожна с ним. Я не могу допустить внезапного поворота событий. Я не могу вести себя так, будто в одну минуту презираю его, а в следующую люблю. Ему нужно верить, что он может увезти меня с острова и что я охотно останусь с ним столько, сколько он захочет. Что я никогда больше не посмотрю ни на Арчи, ни на другого мужчину. Мне придется не торопиться и убедить Джагхеда моей преданности.