Люби меня, отпусти меня

До конца ужина я продолжаю вести себя испуганно и запуганно. На самом деле это не притворство, потому что я действительно так чувствую. Я нахожусь в присутствии человека, который небрежно говорит об убийстве невинных людей. А что еще я должна чувствовать? Однако я также стараюсь быть соблазнительной. Это мелочи, например, то, как я зачесываю волосы назад, глядя на него. То, как я откусываю кусочек папайи, который Тони нарезала для нашего десерта, и слизываю сок с губ. Я знаю, что у меня красивые глаза, поэтому я застенчиво смотрю на него сквозь полуприкрытые веки. Я практиковала этот взгляд перед зеркалом, и я знаю, что мои ресницы выглядят невероятно длинными, когда я наклоняю голову точно под правильным углом. Я не перегибаю палку, потому что он не счел бы это правдоподобным. Я просто делаю маленькие вещи, которые он может счесть возбуждающими и привлекательными. Я также стараюсь избегать любых других конфронтационных тем. Вместо этого я спрашиваю его об острове и о том, как он стал его владельцем. — Я наткнулся на этот остров пять лет назад, — объясняет Джагхед, и его губы изгибаются в очаровательной улыбке, — У моей "Сессны" возникли механические проблемы, и мне нужно было место для посадки. К счастью, прямо на другой стороне, рядом с пляжем, есть ровная, поросшая травой площадка. Я смог сбить самолет, не разбив его полностью, и произвести необходимый ремонт. Это заняло у меня пару дней, так что у меня появилась возможность осмотреть остров. К тому времени, когда я смог улететь, я знал, что это место было именно тем, что я хотел. Поэтому я купил его. Я расширяю глаза и выглядю впечатленной. — Просто так? Разве это не дорого? Он пожимает плечами. — Я могу себе это позволить. — Ты из богатой семьи? Мне искренне любопытно. Мой похититель - огромная загадка для меня. У меня гораздо больше шансов манипулировать им, если я хотя бы немного его узнаю. Выражение его лица немного остывает. — Что-то в этом роде. У моего отца был успешный бизнес, который я унаследовал после его смерти. Я изменил его направление и расширил его. — Какого рода бизнес? Рот Джулиана слегка кривится. — Импорт-экспорт. — Чего? — Электроника и другие вещи, — говорит он, и я понимаю, что пока он не собирается раскрывать больше, чем это. Я сильно подозреваю, что "другие вещи" - это эвфемизм для обозначения чего-то незаконного. Я не очень разбираюсь в бизнесе, но почему-то сомневаюсь, что продажа телевизоров и MP3-плееров приведет к такому богатству. Я перевожу разговор на более безобидную тему. — Остальные члены твоей семьи тоже пользуются островом? Его взгляд становится плоским и жестким. — Нет. Они все мертвы. — О, мне очень жаль ... — Я действительно не знаю, что сказать. Что можно сказать человеку, который рассказывает про смерть своей семьи, чтобы подбодрить его? Да, он похитил меня, но он все еще человек. Я даже представить себе не могу, каково это - страдать от такой потери. — Все в порядке, — Его тон бесстрастен, но я чувствую скрытую за ним боль, — Это случилось очень давно. Я сочувственно киваю. Мне искренне жаль его, и я не пытаюсь скрыть проблеск слез в своих глазах. Я слишком мягкая — Вероника говорила это каждый раз, когда я плакала во время просмотра депрессивного фильма, — и я не могу избавиться от грусти, которую испытываю из-за страданий Джагхеда. В конечном итоге это работает в мою пользу, потому что выражение его лица слегка теплеет. — Не жалей меня, моя зверушка, — мягко говорит он, — Я справился с этим. Почему бы тебе вместо этого не рассказать мне о себе? Я медленно моргаю, глядя на него, зная, что этот жест привлекает внимание к моим глазам. — Что бы ты хотел знать? Разве он не узнал все обо мне в процессе преследования? Он улыбается. Это делает его таким красивым, что я чувствую легкое сдавливание в груди. Прекрати это, Бетти. Это ты его соблазняешь, а не наоборот. — Что ты любишь читать? — спрашивает он, — Какие фильмы ты любишь смотреть? И в течение следующих тридцати минут он узнает все о моем увлечении любовными романами и детективными триллерами, моей ненависти к романтическим комедиям и моей любви к эпическим фильмам с большим количеством спецэффектов. Затем он спрашивает меня о моей любимой еде и музыке и внимательно слушает, как я рассказываю о своих предпочтениях группам восьмидесятых и пицце. Как ни странно, это почти лестно, то, как он полностью сосредоточен на мне, ловит каждое мое слово. То, как его серые глаза прикованы к моему лицу. Как будто он действительно хочет понять меня, как будто он действительно заботится обо мне. Даже с Арчи у меня не было ощущения, что я была чем-то большим, чем просто хорошенькой девушкой, чьей компанией он наслаждался. С Джагхедом я чувствую, что я для него самое важное, что есть в мире. Я чувствую, что я действительно что-то значу. * * * После ужина он ведет меня наверх, в свою спальню. Мое сердце начинает колотиться от страха и предвкушения. Как и в предыдущие две ночи, я знаю, что не буду драться с ним. На самом деле, сегодня вечером я пойду еще дальше в рамках своего плана побега путем соблазнения. Я притворюсь, что занимаюсь с ним любовью по собственной воле. Когда мы входим в комнату, я решаю отважиться на тему, которая не давала мне покоя. — Джагхед... — спрашиваю я, намеренно стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и неуверенно, — А как насчет защиты? Что, если я забеременею? Он останавливается и поворачивается ко мне. На его губах появляется легкая улыбка. — Ты не забеременеешь, моя зверушка. У тебя ведь есть этот имплантат, не так ли? Мои глаза расширяются от шока. — Откуда ты знаешь об этом? Имплантат представляет собой крошечный пластиковый стержень под моей кожей, совершенно невидимый, за исключением небольшой отметины там, где он был введен. — Я просмотрел твою медицинскую карту прежде чем привести тебя сюда. Я хотел убедиться, что у тебя нет никаких опасных для жизни заболеваний, таких как диабет и прочих таких болезней. Я пристально смотрю на него. Я должна была бы разозлиться на это вторжение в мою личную жизнь, но вместо этого я чувствую облегчение. Похоже, мой похититель весьма тактичен — и, что более важно, не пытается оплодотворить меня. — И тебе не нужно беспокоиться ни о каких болезнях, — добавляет он, понимая мое невысказанное беспокойство, — Я недавно прошёл обследование, и в прошлом я всегда пользовался презервативами. Я не знаю, верю ли я в это. — Тогда почему ты не используешь их со мной? Это потому, что я была девственницей? Он кивает, и в его глазах появляется собственнический блеск. Он поднимает руку и гладит меня по щеке, заставляя мое сердце биться еще быстрее. — Да, именно так. Ты полностью моя. Я единственный, кто когда-либо был внутри твоей хорошенькой маленькой киски. У меня перехватывает дыхание, и я чувствую поток жидкого тепла между бедер. Я не могу поверить в силу моей физической реакции на него. Разве это нормально, что меня так возбуждает тот, кого я боюсь и презираю? Не поэтому ли Джагхеда так тянуло ко мне в клубе? Потому что он почувствовал это во мне? Потому что он каким-то образом знал о моей слабости? Конечно, учитывая мой план, это не плохо, что он так сильно меня возбуждает. Было бы гораздо хуже, если бы он вызывал у меня отвращение, если бы я не могла вынести, когда он прикасался ко мне. Нет, это к лучшему. Я могу быть идеальной пленницей, послушной и отзывчивой, постепенно влюбляясь в своего похитителя. Поэтому вместо того, чтобы стоять неподвижно и испуганно, я поддаюсь своему желанию и слегка наклоняюсь к его руке, как бы невольно отвечая на его прикосновение. Что-то похожее на триумф на мгновение вспыхивает в его глазах, а затем он опускает голову, прикасаясь своими губами к моим. Его сильные руки обхватывают меня, прижимая к своему мощному телу. Он полностью возбужден; я чувствую твердый выступ его эрекции напротив мягкости моего живота. Он гладит мой рот своими губами, своим языком. На вкус он сладкий, как у папайи, которую мы только что ели. Огонь разливается по моим венам, и я закрываю глаза, теряя себя в ошеломляющем удовольствии от его поцелуя. Мои руки поднимаются к его груди, робко прикасаются к ней. Я чувствую жар его тела, вдыхаю аромат его кожи — мужской и мускусный, странно притягательный. Мышцы его груди напрягаются под моими пальцами, и я чувствую, как его сердце бьется быстрее. Он подталкивает меня к кровати, и мы падаем на нее. Каким-то образом мои руки зарываются в его густые, шелковистые волосы, и я целую его в ответ, страстно, отчаянно. Я не думаю о своем грандиозном плане соблазнения — я вообще не думаю. Он прикусывает мою нижнюю губу, втягивает ее в рот. Его рука обхватывает мою правую грудь, мнет ее, сжимает сосок через двойной барьер бюстгальтера и платья. Его грубость извращенно возбуждает, хотя мне следовало бы испугаться этого. Я стону, и он переворачивает меня на живот. Одна его рука давит на меня, вдавливая в матрас, в то время как другая поднимает мою юбку, обнажая нижнее белье. А потом он замолкает на секунду, глядя на мою задницу, слегка поглаживая ее своей большой ладонью. — Такие соблазнительные маленькие булочки, — бормочет он, — Такая хорошенькая в белом. Его пальцы проникают мне между ног, ощущают там влажность. Я не могу не поежиться от этого легкого прикосновения. Я так возбуждена, что мне просто нужно еще немного, прежде чем я кончу. Он стягивает с меня трусики, оставляя их болтаться у меня на коленях. Его рука снова ласкает мои ягодицы, успокаивая меня, возбуждая меня. Я дрожу от предвкушения. Внезапно я слышу громкий шлепок и чувствую резкий, жгучий шлепок по заднице. Я вскрикиваю, пораженная, больше от неожиданного характера нападения, чем от какой-либо реальной боли. Он делает паузу, успокаивающе потирает это место, а затем делает это снова, хлопая меня по правой ягодице ладонью. Двадцать ударов подряд, каждый сильнее другого. Это больно; это не легкая, игривая порка. Он хочет причинить мне боль. Забыв о своем решении подыграть, я начинаю бороться, сильно испугавшись. Он легко удерживает меня, затем переводит свое внимание на другую ягодицу, хлопая по ней двадцать раз с одинаковой силой. К тому времени, как он замолкает, я рыдаю в матрас, умоляя его остановиться. Моя задница словно горит, пульсирует в агонии. Еще хуже, чем боль, - это иррациональное чувство предательства. К своему ужасу, я понимаю, что начала доверять своему похитителю, мне казалось, что я его немного знаю. Он и раньше причинял мне боль, но я не думала, что это было нарочно. Я думала, это просто потому, что я была новичком в сексе. Я надеялась, что мое тело приспособится, и в будущем будет только удовольствие. Очевидно, я был полной дурой. Все мое тело дрожит, и я не могу перестать плакать. Он все еще удерживает меня, и я в ужасе от того, что он сделает дальше. То, что он делает дальше, так же шокирует, как и то, что он делал раньше. Он переворачивает меня и поднимает на руки. Затем он садится, держа меня на коленях, и покачивает меня взад-вперед. Нежно, ласково, как будто я ребенок, которого он пытается утешить. И, несмотря ни на что, я утыкаюсь лицом в его плечо и рыдаю, отчаянно нуждаясь в этой иллюзии нежности, жаждая утешения от того, кто причинил мне боль. * * * После того, как я немного успокоилась, он встает и ставит меня на ноги. Мои ноги чувствуют слабость и дрожь, и я немного покачиваюсь, пока он осторожно раздевает меня. Я жду, что он что-нибудь скажет. Может быть, чтобы извиниться или объяснит, почему он причинил мне боль. Он наказывал меня? Если да, то я хочу знать, что я сделала, чтобы избежать этого в будущем. Но он ничего не говорит — он просто снимает с меня одежду. Когда я раздеваюсь, он начинает раздеваться сам. Я наблюдаю за ним со странной смесью огорчения и любопытства. Его тело до сих пор остается для меня загадкой, потому что последние две ночи я держала глаза закрытыми. Я еще даже не видела его члена во время секса, хотя и чувствовала внутри себя. Так что теперь я смотрю на него. Его фигура великолепна. Она олицетворяет все мужские достоинства. У него мощная мускулатура во всем теле, но не так, как у бодибилдера, усиленного стероидами. Вместо этого он выглядит как воин. По какой-то причине я легко могу представить, как он размахивает мечом, рубя своих врагов. Я замечаю длинный шрам у него на бедре и еще один на плече. Они только усиливают впечатление воина. Его кожа вся загорелая, с нужным количеством волос на груди. У него больше темных волос вокруг пупка и спускаются к области паха. Он также полностью возбужден. Я вижу, как его член торчит прямо на меня. Он длинный и большой, похож на те, что я видела в порно. Неудивительно, что у меня все болит. Я не могу поверить, что он вообще может поместиться внутри меня. После того, как мы оба обнажены, он ведет меня к кровати. — Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки, — тихо говорит он, слегка толкая меня. Мое сердце подпрыгивает в панике, и я сопротивляюсь секунду, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него вместо этого. — Ты..., — я с трудом сглатываю, — Ты собираешься снова причинить мне боль? — Я еще не решил, — бормочет он, поднимая руку, чтобы обхватить мою грудь. Его большой палец трет мой сосок, заставляя его затвердеть, — Я думаю, что на данный момент этого, вероятно, достаточно. На данный момент достаточно? Мне хочется кричать. — Ты что, садист? Вопрос вылетает у меня из головы прежде, чем я успеваю подумать, и я замираю на месте, ожидая его ответа. Он улыбается мне. Это его прекрасная улыбка Люцифера. — Да, моя зверушка, — мягко говорит он, — Иногда так и есть. А теперь будь хорошей девочкой и сделай, как я просил. Иначе тебе может не понравиться то , что произойдет ... Прежде чем он заканчивает говорить, я пытаюсь подчиниться, становясь на четвереньки на кровати. Несмотря на то, что в комнате тепло, я дрожу, дрожу с головы до ног. Жестокие, ужасные образы заполняют мой разум, заставляя меня чувствовать себя плохо. Я мало что знаю о S & M. "Пятьдесят оттенков" и несколько других книг подобного рода - вот весь мой опыт работы с этой темой, но ни в одном из этих романов не было ничего похожего на мою нынешнюю ситуацию. Даже в моих самых темных, самых тайных фантазиях я никогда не представляла, что окажусь в плену у самопровозглашенного садиста. Что он собирается делать? Выпороть меня? Пытать меня? Заковать меня в цепи в темнице? Есть ли вообще подземелье на этом острове? Я представляю каменную камеру, заполненную орудиями пыток, как в фильме об испанской инквизиции, и меня тошнит. Я уверена, что обычное БДСМ совсем не похоже на это, но в моей ситуации с Джагхедом нет ничего нормального. Он может буквально сделать со мной все, что захочет. Он забирается на кровать позади меня и гладит меня по спине. Его прикосновения медленные, нежные. Это было бы успокаивающе, если бы я не съежилась, ожидая удара в любой момент. Он, вероятно, понимает это, потому что наклоняется надо мной и шепчет мне на ухо: — Расслабься, Бетти. Я больше ничего не буду делать сегодня вечером. Я чуть не падаю на кровать от облегчения. По моему лицу снова текут слезы. На этот раз это слезы облегчения и благодарности. Я благодарна ему за то, что он больше не причинит мне боли. По крайней мере, не сегодня вечером. И тогда я прихожу в ужас. Ужас и отвращение — потому что, когда он начинает целовать мою шею, мое тело начинает реагировать на него, как будто ничего не произошло. Как будто оно никогда не испытывало ни минуты боли от его рук. Моему глупому телу все равно, что он развратный ублюдок. Что он будет причинять мне боль снова и снова. Нет, мое тело хочет удовольствия, и его больше ничего не волнует. Его теплый рот перемещается с моей шеи на плечи, затем по спине. Мое дыхание поверхностное, прерывистое. Несмотря на его заверения, я все еще боюсь его, и от страха я почему-то становлюсь еще влажнее. Его губы перемещаются к моим ягодицам, целуют область, которую он поранил всего несколько минут назад. Его рука давит на мою поясницу, и я слегка выгибаюсь под его прикосновением, понимая его невысказанную команду. Его руки скользят между моих ног, и один длинный палец находит свой путь в мой скользкий канал, глубоко входя. Он сгибает этот палец внутри меня, и я ахаю, когда он нажимает на какое-то чувствительное место глубоко внутри. Это заставляет меня напрячься и задрожать — но на этот раз не от страха. Когда он вводит и выводит этот изогнутый палец, я чувствую, как внутри меня нарастает давление. Мое сердцебиение учащается, и мне вдруг становится жарко, как будто я горю изнутри. И затем мощный оргазм разрывает мое тело, зарождаясь в моей сердцевине и распространяясь наружу. Это так сильно, что мое зрение на мгновение затуманивается, и я почти падаю на кровать. Прежде чем моя пульсация прекращается, он встает на колени позади меня и начинает толкаться. Мои внутренние ткани чувствительны и болят от жесткого использования прошлой ночью, и я не могу сдержать легкого вздоха от боли при вторжении. Когда он полностью входит, его пах прижимается к моему горящему заду, добавляя дискомфорта. Схватив меня за бедра, он начинает двигаться внутрь и наружу, медленно и ритмично. Несмотря на первоначальную боль, моему телу, похоже, нравится ощущение наполненности, растяжения, и оно реагирует, вырабатывая еще больше смазки. Когда его темп набирает обороты, мое дыхание ускоряется, и беспомощные стоны вырываются из моего горла каждый раз, когда он глубоко входит в меня. Внезапно, без всякого предупреждения, мои мышцы напрягаются, а чувства достигают лихорадочного накала. Освобождение проходит сквозь меня, удовольствие ошеломляет своей интенсивностью. Позади себя я слышу его стон, когда моя кульминация провоцирует его собственную, и чувствую теплую струю его семени внутри меня. А потом мы оба падаем на кровать, его тело тяжелое и скользкое от пота поверх моего.