рубиновое сердце

День для Лисы начался абсолютно спокойно. Зная себя и свои возможности, она совершенно не нервничала, будучи уверенной, что репетиция пройдёт отлично. — Ну что, отчасти в новом составе сегодня? — заходит в студию барабанщик. — Я вижу, вы уже сдружились? — У нас идеальный дуэт, Хантер! — воскликнул Адам. — Не сомневаюсь. Где наши голубки? — насмешливо бросает парень, привлекая внимание Манобан. — Подъедут скоро, Вин наверняка её заберёт. — произносит басист. Через минуты две, в студии появились две ключевые фигуры, без которых репетиция не могла начаться. Вникать в подробности не будем, я лишь скажу, что Дженни (и остальные тоже) осталась действительно в восторге от того, как лаконично они звучат вместе. — Ты правда выучила всё это за две недели? — интересуется Ким, оставшись с Лисой наедине. Брюнетка кивает. — Меня это очень удивило. То, как ты горишь желанием выступать, не может не радовать меня. — слегка улыбается Руби. — И ещё раз прости за тот раз. — чуть помедлив, произносит она. — Я не держу зла, Дженни. Я всё понимаю. В такие моменты легко потерять самообладание, сложнее его вернуть. И если ты правда немного пришла в себя после случившегося, то тебе можно только позавидовать. — Почему? — с непониманием смотрит Ким. — Не каждый способен выдержать. Предательство — штука непредсказуемая, его можно ожидать с любой стороны, но всё равно никогда не будешь готов к этому, а потому сердцу всё равно больно. Особенно больно, когда предаёт тот, от кого ожидаешь меньше всего. И я сомневаюсь, что ты ожидала подобного от той, кто был с тобой на протяжении четырёх лет. — Я никогда не думала, что она может уйти, особенно вот так. В первые несколько часов после того, как она ушла, я всё ещё не могла осознать. Я думала, что это лишь плод моего воображения, и этого разговора вовсе не было. Ладно, хватит, нет особого желания это вспоминать. Тебя отвезти домой? — Спасибо, я пока останусь. — Лиса, тебе нужно отдохнуть. — Боже, вы все мне это говорите. Не волнуйтесь, я в порядке. — Не переусердствуй. Ким прощается, закрывая за собой дверь, которая вскоре вновь открывается. — Не помешал? — Как раз вовремя. Мне нужно с кем-то поговорить. — В этом я мастер. — усмехнулся Винченцо. — Знаешь, — садясь на диван, начала Манобан, — Она и правда стала чуть мягче, будто та ненависть куда-то испарилась. Либо в тот день у неё была просто вспышка агрессии, либо она уже смирилась. — У неё не было ненависти к тебе. — Лису удивили эти слова. — Если бы я её предупредил, всё было немного иначе. Я так думаю. Она изначально увидела в тебе талант, которого не было в остальных претендентах. Это было глупо отрицать, согласись. Её просто пугал именно тот факт, что ты девушка. Она запрограммировала себя, что обязательно влюбится в ту, с которой у неё ничего не выйдет, поэтому и испугалась. Испугалась, что чувства могут возникнуть и к тебе. — Стоп-стоп. Ей нравятся девушки? — Ты не знала? Я думал, что по новому альбому уже весь мир это понял. — слегка улыбнулся де Лука. — Просто я думала, что вы с ней… — Встречаемся? Манобан кивает. — Увы, её не привлекают даже итальянцы, — с иронией произнёс парень, — Я был влюблён в неё долгое время, но, проявив инициативу, тут же получил отказ. И теперь ты знаешь, по какой причине. — Был? — Что-то изменится, если скажу, что был, есть, и буду? У Лисы внутри что-то сжалось. Ей захотелось обнять Винченцо и просидеть так несколько часов. — Говорят, что итальянцы ветреные натуры. — пытается разбавить обстановку девушка. — Несомненно, есть такие. И именно ветреными итальянцы показаны во всех фильмах, — усмехается де Лука, — Горячая кровь, что сказать. Знаешь, как бы это ни звучало, но я бы предпочёл быть ветреным, чем однолюбом. Ныне ценят тех, кто привязан к одному человеку, но в моём случае — это самое худшее, что может произойти с человеком. Чёртова френдзона никому ещё счастья не приносила. На какое-то время в помещении воцарилась тишина. — Так значит, они встречались? — еле слышно задаёт вопрос Манобан. — Если это так можно назвать. Дженни правда любила её и была уверена, что эти отношения надолго. Ей даже в голову не могло прийти, что та придумает настолько тупую отмазку. Устала от популярности, так она это назвала. Не хочет и дальше привязываться к Дженни, хочет найти спокойного, не связанного с известностью человека. Вот и нашла парня. — А если она правда устала от этого? — Ты серьезно? — недоуменно смотрит Винченцо. — Бросить Дженни потому, что не хочешь быть с той, которую знает полмира? У любви есть в этом плане границы? На тех, кто популярен, крест стоит? С ними нельзя строить отношения? Она ведь такая же, как и все, ты же сама видишь. Она настолько проста, что не каждый безызвестный сможет этим похвастаться. На ней популярность никак не сказалась, она осталась прежней. Поверь мне, я с ней с самого начала. — Прости. — виновато опускает голову Лиса. — Ты прав. Отговорка полное дерьмо. Так была ли любовь? — Этого даже Дженни не знает. Мне кажется, что и сама Нани этого не знает, хоть и утверждает, что действительно влюбилась. — парень усмехнулся. — Не понимаю я такой любви. Как можно было её бросить? Дженни всю себя отдавала этим отношениям. Она всегда так делала… И от этого ей с каждым разом больнее. Если в ближайшем будущем она найдёт себе кого-то, и этот кто-то её бросит, я его убью, клянусь. То ли её тянет на таких сук, то ли это плата за её бешеную популярность. — Веришь в это? — заинтересованно смотрит Лалиса. — Я вот ни капли. Она будет счастлива, я, почему-то, в этом уверенна. У неё было сегодня хорошее настроение, не так ли? — после паузы неожиданно спрашивает она. — Она даже поговорила со мной, хотя за предыдущие недели мы вообще не пересекались. — Она бо́льшую часть времени такая. У неё редко бывают вспышки агрессии, поэтому ваше знакомство просто изначально не удалось. Она не надменная, не равнодушная, она искренняя и добрая. Поверь, ты ещё увидишь её с этой стороны — со стороны любящего и спокойного человека. Она ведь даже хвалила тебя. — последнее Винченцо добавляет как-то резко, отчего Лиса удивляется. — Хвалила? — Да. Она сказала, что две недели для неё было бы слишком мало, но ты молодец. — Видимо, она уже начинает открываться мне с новой стороны…

*

Подготовка к туру проходила как нельзя лучше. За это время Адам нашел с Лисой такой контакт, что разорвать их связь было невозможно. Найдя общий интерес, называемый «гитара», они проводили всё своё время вместе, создавая мелодии, играющие в их собственном мире. И эту связь между ними нельзя было назвать любовью, она была некой родственной, дружеской, но не более. И лишь только они это понимали, ибо для остальных со стороны всё выглядело иначе. У Дженни начался несвойственный ей интерес к чужой личной жизни. Её мучил вопрос, почему они так много времени проводят вместе, что они постоянно делают в студии, как возможно без остановки играть на чёртовой гитаре? И каждый раз проявляя интерес, она получала уклончивые ответы от Лалисы, что, несомненно, её раздражало. Правда Ким и сама не понимала, почему это так волнует её. Возможно, потому, что у участников группы стали налаживаться отношения с Манобан, становясь всё теплее. Они так быстро поладили с ней, что у Дженни порой складывалось впечатление, что это с ней что-то не так, ибо она не может завести с ней разговор. Прекрасно понимая, что это член команды, Ким твердила себе, что рано или поздно установить контакт придётся, но всё никак не решалась начать. Да и о чём с ней говорить? Все эти мысли в какой-то момент стали обременять её, и подготовка к туру уже не вызывала у неё столько волнения, сколько мысли о взаимоотношениях с Лисой. До начала первого концерта, открывающего турне, оставались ровно сутки. На улице начало темнеть, и Ким, сидя на ступеньках, удивлялась, как быстро могло пройти лето, и как быстро его сменила осень. От осознания масштаба завтрашнего мероприятия по телу непроизвольно бежали мурашки и пробирала лёгкая дрожь. Дженни не первый год на сцене, но каждый концерт для неё как первый. Крупнейший стадион Нью-Йорка вызывал изумление, и в глазах сияли искры от восторга. Узнав, что места полностью раскуплены, Руби целый день улыбалась, как ненормальная. Она осознавала свою популярность, но, кажется, никогда не сможет к этому привыкнуть, ибо она не понимает, чем заслужила всё эту любовь и это внимание. — Настраиваешься? — слышится голос сзади, отчего девушка чуть вздрагивает. Оборачиваясь, Дженни видит уже знакомый силуэт гитаристки, в глазах которой читалось желание сесть рядом. Ким указывает рукой на место рядом с собой, и Манобан послушно садится, вглядываясь в меняющее цвет небо. — Перед каждым выступлением у меня мандраж, будто это впервые. — произносит Ким. — Это нормально, — продолжая смотреть на небо, говорит Лиса, — Беря в руки гитару, я каждый раз думаю, что ошибусь в нотах, но этого не происходит. И перед выступлениями это чувство всегда усиливается, потому что в тебе есть желание сделать всё идеально, чтобы порадовать тех, кто пришёл посмотреть на тебя. Многие, живя этим самым желанием покорить публику, сбиваются с ритма, забывают слова, несут какую-то чушь и так далее. Но ты… — она останавливается, — Ты справишься, Дженни, — наконец смотрит в глаза, — Поверь, погрузившись в атмосферу, ты забудешь про возможность свершения ошибок. Сердце никогда не ошибается. Оно не позволит тебе свернуть с пути, если ты будешь счастлива, смотря на стадион. Действуй от сердца, и тогда даже ошибки принесут людям радость. Манобан вновь отрывается от глаз Дженни, делая это плавно, будто нехотя, а Ким всё продолжает смотреть на неё. Неподдающийся просто так характер, надменная манера общения, за которыми скрывается столь мудрый и нежный человек. «Сердце никогда не ошибается». Фраза звучит в голове Дженни, ударяясь о черепную коробку и раздаваясь ещё громче. — Ты справишься, — улыбается Лиса, — Я в этом уверена. — она накрывает ладонью ногу Ким, заглядывая в глаза. Дженни несколько секунд удерживает зрительный контакт, после чего что-то внутри заставляет опомниться и резко отстраниться. — Я, пожалуй, поеду домой. — поднимается она. Манобан лишь кивает, слегка улыбаясь. Ким уходит, оставляя после себя пустоту, которую Лалиса совсем не желала ощущать. Она ловит себя на мысли, что хотела бы ещё посидеть с Дженни. Просто побыть рядом. Ей с ней спокойно. Ей с ней комфортно. И внутри что-то сжимается от понимания, что Дженни не чувствует того же. И кто скажет Манобан, что Ким сейчас больше всего хотела бы просто остаться рядом с ней? Но мозг, боясь, что та снова обожжётся, не позволяет действовать так, как говорит сердце. Дженни всегда мечтала обрести внутри себя гармонию, но сейчас там бушует ураган, ибо разум и сердце борются каждую секунду, и Ким до последнего мгновения не узнает, кто одержит победу. Но если разум вновь потерпит поражение — Дженни клянётся, что в этот раз не выдержит.