рубиновое сердце

До концерта несколько минут, и сердце Ким стучится, как бешеное. — Ну что, готовы? — слышится голос Винченцо. Дженни шумно выдыхает. — Ты как в первый раз. — парень кладёт руку на плечо. — Давно не выступала на таких стадионах. — Мастерство не пропьёшь, так что вперёд, Руби. — де Лука улыбается, но сердце Дженни по-прежнему стучит. — Ну, Рубины? — барабанщик протягивает руку, ожидая того же от остальных. Ким чувствует тёплую ладонь, вскоре понимая, что её руку накрыла Лиса. Манобан смотрит девушке в глаза, но та не смеет поднять их. Она разворачивается в сторону платформы, готовясь подняться на сцену. У Лисы неприятный след на душе, но сцена, вид, открывающийся на стадион, отдача фанатов притупили это чувство. Она вновь почувствовала себя счастливой, слыша давно забытые крики людей, многие из которых уже успели её полюбить. Эти несколько часов пролетели словно мгновенье, и концерт прошёл действительно прекрасно. Ким получила ту дозу адреналина и серотонина, в которой так давно нуждалась. — Ну что? Не правда ли, что ради этого стоит жить? — обескураженный клавишник улыбается во все 32, заходя в гримёрку. — А исполнение новой песни? Вы видели, как кричал стадион? Лиса лишь кивает, тут же чувствуя на плечах тёплые руки и ловя на себе строгий взгляд вокалистки. — Я же говорил, что у нас с тобой лучший дуэт! — обнимает басист. — Как быстро изменилось твоё настроение, пару секунд назад была же весёлая. — Манобан пристально смотрит, ибо ей правда интересна быстрая смена эмоций. — Всё нормально. — Что-то не так? — хмурится Винченцо. — Просто показалось, что Лиса не совсем попадала в ритм на «kill this love». — Я? — удивлённо спрашивает Лалиса, будто ослышавшись. — Возможно, неполадки в наушниках. Манобан не будет врать, текст понравился ей ещё при разучивании нового трека, и на концерте она была словно заворожена пением Дженни, но чтобы не попадать в ритм… — Ты поаккуратнее с такими заявлениями. — пальцем грозит Лиса. — А, по-твоему, это не может быть правдой? — Ким снова начинает то, что не стоило бы затевать. — Нет, не может. — выражение лица гитаристки меняется, когда она переводит взгляд на Дженни. — Ты не совершенство, Манобан. — Хочешь поспорить? — девушка подходит вплотную, смотря с ухмылкой. — Со мной лучше не спорить. — И что же такая малышка мне сделает? — отмечая разницу в росте, продолжает дразнить Лиса. — Да ты… — Всё, брейк, брейк. — встаёт между девушками Адам. Лалиса лишь усмехается, отходя в сторону, краем глаза замечая выходящий из гримёрной силуэт. Концерты в Лос-Анджеле и Чикаго прошли не менее энергично, и у группы оставался короткий вечер перед вылетом с концертами для Южной Америки. Лиса, как обычно, провела этот вечер в студии, а Дженни в размышлениях. То ли о предстоящих концертах, то ли о Манобан. И она сама ещё не понимает, что неосознанно начинает думать о ней.

———

Бразилия всегда завораживала своей красотой, и вид из окна отеля открывается просто потрясающий. После концерта эмоции всё ещё яркие, будто Дженни до сих пор на стадионе. Она любуется ночным Рио-де-Жанейро, не подозревая, что за дверью Лалиса борется с самой собой, пытаясь постучать в дверь, дабы поговорить. Слишком много приятных воспоминаний связывает их, хоть Лиса и ни разу не была с ней наедине. Она просто любуется счастливой Ким, довольствуясь хотя бы тем, что может видеть её каждый день. И в какой момент она осознала, что восхищение, как исполнителем, давно прошло? Теперь она восхищается ей иначе. И что-то ей подсказывает, что это восхищение плавно переходит во влюблённость. «Как же это абсурдно, Манобан. Она даже общаться с тобой не хочет, а ты успела непонятно как в неё влюбиться». Лиса корит саму себя, понимая, что единственное, что ей светит, это лампочка сейчас в коридоре. И стоя у номера Дженни, она сама не понимает, чего хочет от предстоящего разговора с девушкой. Но ей определённо нужно оказаться рядом с Ким. Лалиса всё же тихо стучит три раза, ожидая увидеть Дженни. И та, видимо, интуитивно подозревает, что за дверью стоит никто иной кроме Лисы. Она медлит, не открывая, будто боясь увидеть гитаристку. Но открыть приходится. — Привет… — еле слышно произносит Манобан. Ким пропускает девушку, закрывая дверь. — Вид просто изумительный. — подходя к окну, замечает Лиса. — Верно. Но ты ведь не о виде пришла поговорить? — Дженни продолжает рассматривать ночной город, но смотрит будто на стекло, а не сквозь него. — Да. — отвечает Лиса. — Как долго ты собралась меня избегать? — переводит взгляд на Ким. Дженни по-прежнему не смотрит в глаза, не зная, что ответить. — О чём ты? — Не притворяйся, Джен. Ты избегаешь любого контакта со мной. Это сложно не заметить. Если я так тебе неприятна, может, стоило об этом сказать, а не просто игнорировать меня? — Дело не в этом. — В чём тогда? Дженни молчит, сама не зная, в чём. — Я сама не знаю. — признаётся она. — И прости за тот случай в гримёрке, не знаю, что на меня нашло… — Дженни… — Лиса подходит ближе, говоря в самое ухо, — Прошу… Ким вздрагивает, прикрывая глаза. Она бы желала, чтобы Лиса изо дня в день шептала ей на ухо, обнимая её в этом самом чёртовом номере с видом на Рио. Но доверять людям так сложно… — Лиса… — Дженни открывает глаза, поворачиваясь лицом к Манобан. Глаза Лалисы бегают по всему лицу Дженни, в миллионный раз убеждаясь в её красоте даже без макияжа. И она поддаётся чувству, исходящему откуда-то внутри. Она тянется вперёд, прикасаясь к лицу Ким. Та вновь прикрывает глаза, ибо действительно бы желала в следующую секунду ощутить губы Лалисы. Но она в который раз заглушает сердце. — Прошу… — шепчет в губы, — Уходи… Лиса останавливается, надеясь, что Дженни всё же откроет глаза, но не дожидается. Она делает шаг назад, последний раз глядя на Ким, и вскоре Руби слышит звук закрывшейся двери. Девушка падает на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Слёзы непроизвольно начинают пропитывать ткань белоснежной подушки. Манобан же приняла решение оставить попытки добиться хотя бы малейшей симпатии в свою сторону. Она всё это время пыталась подобрать ключ к сердцу Дженни, но проблема была в том, что в связке просто не было подходящего. Именно поэтому пытаться теперь бесполезно. Замок просто не поддастся. Но… Что, если открыть его без ключа? Что, если его взломать? И сначала Лиса действительно хотела придерживаться этого плана, однако слова Дженни эхом звучали в голове. «Прошу… Уходи». Она явно не хочет подпускать к себе, боясь… Боясь чего? Манобан сразу отметает мысль, что у Ким могут быть чувства к ней. Но тогда вопрос остаётся открытым. Почему она так упорно продолжает её избегать? Настолько не нравится? Зачем тогда согласилась брать в группу? Все эти мысли долго мучили Лису, буквально каждый день. Но вид Парижа ненадолго отвлёк. Тур — прекрасная возможность увидеть множество красивых стран и посетить места, о которых раньше только слышал. Дженни любила Францию. Это страна, в которую она ехала, будто домой. Париж всегда давал ей то умиротворение, в котором все мы иногда так нуждаемся. У неё были свои места в этом городе, и как было больно осознавать, что большинство из них связано с той, кто решила бросить её накануне тура. — Спасибо, что согласился погулять со мной. — осматриваясь, произносит Дженни. — У меня был выбор? — дразнит Винченцо. — Конечно нет. — улыбается Ким. Но улыбка исчезает так же быстро, как и появилась. Гуляя по парку, девушка невольно бросила взгляд на лужайку рядом, и глаза отчётливо дали сигнал мозгу, что обнаружили что-то до боли знакомое. Это была она. Смеясь, разговаривала о чём-то с парнем рядом. Дженни невольно поняла, что место, некогда принадлежавшее их совместным воспоминаниям, теперь не принадлежит ей вовсе. Глаза чуть блестят, но девушка не плачет. Она лишь просит Винченцо уйти, и тот с пониманием кивает, не смея даже спрашивать о чём-то. Каков был шанс, что она её встретит? Этого явно не должно было случиться… Neoni — Deep Water Мысли перед концертом не приходят в порядок: ни за ночь до него, ни за несколько минут. Ким поднимается на сцену, видит всех людей, пришедших увидеть её, и нежно улыбается. Эти самые люди дарят ей любовь и поддержку, и она невероятно ценит это. Но даже имеющим бешеную популярность хочется быть рядом с тем, кто полюбит в тебе тебя, а не твою известность. Увы, Дженни давно перестало везти в этом. Иногда ей даже кажется, что ей суждено остаться на сцене, не найдя «того самого». Ей так хочется выплеснуть наружу все эмоции, которые не дают нормально жить который день. И вчерашнее зрелище её добило. Она отдаётся выступлениям, отдаётся музыке, танцам. И заключительная песня становится не самым приятным. «Pull me out, pull, pull me out of deep water… I’m calling, I’m calling out from deep water…» Ким прыгает так высоко и энергично, раскачивая толпу на последних минутах концерта, что не контролирует собственные ноги. И последний прыжок приводит к тому, что в мгновенье Дженни видит перед собой не кричащий стадион, а пол сцены. Повсюду слышатся крики переживания, а рядом уже находится Винченцо. — Простите, — вставая, в микрофон произносит Дженни, — Это выступление должно было закончиться более красиво. Она улыбается, хотя за улыбкой скрывается жуткая боль. Она с трудом завершает концерт, после чего сразу же направляется к врачу. — Растяжение лодыжки, — трогая ногу, произносит врач, — Какое-то время вам лучше её не беспокоить. — У меня тур, доктор. — Мисс Ким, я понимаю. Но вам важнее тур или ваше здоровье? — Ей важнее здоровье. — вмешивается де Лука. — Именно поэтому нужно наложить повязку. — Так я смогу выступать? — Только при условии, что на сцене несколько концертов вы будете сидеть. — Но… — Она вас поняла. Спасибо, доктор. Винченцо помогает встать, позже отвозя Дженни в отель. Ким винит саму себя и свои эмоции. Она подвела команду, себя и фанатов. Именно из-за неё теперь всем придётся смотреть, как она сидя исполняет свои песни. Она злится на саму себя. И из мыслей вырывает стук в дверь. — Вин, со мной всё нормально, можешь уходить. — Это не он, — слышится знакомый голос, — Он попросил проведать тебя. В комнате показывается Лиса, очертания которой Дженни смутно видит, ибо помещение освещает только лунный свет. — А если бы он не попросил, ты не пришла бы? — с каким-то интересом спрашивает Ким. — Пришла. Даже если бы ты настрого запретила мне приходить. — И он серьезно попросил тебя прийти ко мне в первом часу ночи? Манобан замялась. — Я знала, что ты не спишь. Ты ведь сейчас материшь саму себя за то, что произошло. Но всё же хорошо, ты можешь выступать. — Да. Но выступать так… Кому это понравится… — Люди приходят к тебе, Дженни, — Лиса садится на кровать, — И им важно, чтобы ты была здорова. Думаешь, если продолжишь травмировать лодыжку, то от этого всем станет только лучше? Если ты продолжишь в том же духе, то никто не заметит разницы с тем же самым Рио-де-Жанейро. От названия города в голове всплывают воспоминания о той ночи в отеле, и Дженни смущённо отворачивается от силуэта Манобан, будто боится, что та прочитает стыд в её глазах, хотя обе видят только очертания друг друга. — Можно я задам вопрос? — спрашивает Ким. Лалиса кивает. — Ты всегда отдаёшься делу на сто процентов? — Безусловно. Голос Манобан звучит твёрдо, но в следующую секунду она не может издать ни звука. — Тогда прошу тебя, отдайся туру настолько, чтобы для других чувств не осталось места. — О чём ты? — изображает непонимание Лиса. — Ты знаешь о чём. Манобан сглатывает и сжимает скулы, лишь бы не показать эмоций, хотя Дженни чувствует их даже сквозь темноту. Чувствует и всё равно продолжает добивать. — Я не хочу, чтобы в команде сейчас занимало место что-то, кроме желания удачно провести концерты. Поэтому, пожалуйста, давай договоримся, что в рамках тура мы будем видеться только в студиях и на сцене. Лиса кивает, медленно выходя из комнаты. Внутри всё заполняется чем-то убийственно неприятным, отчего девушка медленно сползает по стене, как только заходит в свой номер. Держась за сердце, она понимает, что причинять ему такую боль было самым глупым решением в её жизни. У неё складывается впечатление, будто они с Дженни находятся в лодке, но та всё никак не сдвинется с места, ибо каждая гребёт по-своему: Лиса пытается плыть вперёд, но Дженни тянет всё назад. Ким тот самый груз, который не даёт Манобан сосредотачиваться на работе уже который день. — Твою же мать, Ли, ты третий раз не попадаешь в ритм, что с тобой? — приостанавливает репетицию Винченцо. — Извини, не выспалась. — Завтра концерт, Лиса, и лишать себя полноценного сна — не самое лучшее решение. — Знаю. Всю ночь мысли в голову лезли. Не волнуйся, завтра буду полна энергии. — Манобан улыбается и делает это настолько фальшиво, что Дженни не может не заметить. — Ладно, думаю, на сегодня хватит, — произносит де Лука, — Дженни, приедешь в отель, дай лодыжке отдохнуть. — Я её не сломала, Вин. — Но могла бы. Ты её и без того намучила сегодня. — Потерпит. — Дженни. — Да ладно, ладно. Иди уже. Лиса дожидается, когда студия опустеет, ибо последнее время ей овладевает желание как можно чаще оставаться одной. Взгляд падает на барабаны и она решает, что они будут прекрасным средством, чтобы отвлечься. — Твою же, чёртов телефон, — дверь вновь открывается, позволяя услышать голос Ким, — Ты решила остаться? — Не хочу ехать в отель. — откладывает палочки Лиса. — Ты и на барабанах умеешь? — Талантливый человек талантлив во всём. — улыбается Манобан, и Дженни опускает голову, поджимая губы. Лиса редко улыбается, и Ким каждый раз опускает взгляд, когда видит её счастливой. Она сама не знает что это. Смущение? Знает только, что не может удержать с ней зрительный контакт дольше трёх секунд. Она боится, что ещё доля секунды позволит ей окунуться в карие глаза, дна которых она не найдёт. Нет, она не позволит себе утонуть. — Ты на всех инструментах умеешь играть? Ким хотела уйти, но ей так хочется остаться здесь, так хочется поговорить с Лисой. — Я не сверхчеловек, — вновь улыбается Лалиса, — Но стараюсь научиться играть на многих инструментах. — Давно играешь на барабанах? — Вполне. Могу заменить вам барабанщика. — Спасибо, — улыбается Дженни, — Он пока прекрасно справляется со своей работой. — Я как-нибудь сыграю тебе. — Что мешает сейчас? — Точно, это же встреча в студии. Ким не понимает. — Ты же сама сказала, что нам лучше встречаться только в студиях и на сцене, — объясняет Манобан, — Только не уточнила, встречи же исключительно по работе? — Лиса… — Разве не так? Я цитирую твои же слова. Разумеется, ты подразумевала только деловые встречи. А мы что-то свернули в другое русло. Девушка поднимается с места, подходя ближе к Ким. — Почему ты не уходишь? — она переходит на шёпот. Дженни всё ещё не смеет поднять глаз. Она не знает, что ответить. — Ты права, я задержалась. Руби разворачивается, собираясь уйти, но рука попадает в крепкую хватку. — Какова причина твоей задержки здесь? — Лиса, отпусти. — Ответь. — Не хочу. — Дженни, — Манобан непростительно близко, — Хватит играть. — Я не играю, — Ким смотрит на бледно-розовые губы, ибо боится взгляда напротив, словно обожжется, если встретится с ним, — Дай мне уйти. — Долго будешь меня отталкивать? Я помню тебя в Рио. Ты же хотела этого. — Лиса. — Скажи же мне, что ты чувствуешь. Голос повышается, и глаза Дженни машинально поднимаются вверх, встречаясь с карими глазами гитаристки. Замок вскрыт. Ким начала тонуть. Манобан уже более решительно тянется вперёд, касаясь губ напротив. И Дженни не в состоянии поступить по-другому: она поддаётся. Желание пробовать сладкие, по её мнению, губы растёт с каждой секундой, но разум вновь заглушает сердце. Как только Манобан углубляет поцелуй, Ким отстраняется, несколько секунд смотря в глаза девушки. Она хватает телефон и выходит из студии, прихрамывая. Пальцы покоятся на губах, на которых ещё остался след от нежного поцелуя; глаза бегают по всему коридору, пока Дженни направляется к выходу из здания; а сердце бешено стучит, будто ликуя из-за победы над мозгом, который оно, наконец, смогло заглушить, хоть и на несколько секунд. Лалиса с минуту стоит в том же положении, осознавая произошедшее. На щеках выступает румянец, а губы слегка расплываются в улыбке. Отмычки не понадобились — Ким сама сняла замок. И, возможно, это её ошибка. Ибо открытая отныне душа подвергнута опасности. Дженни боится этого. Боится, что душу поглотит Лалиса. Но разве это уже не случилось..? — Да какого чёрта! — захлопывая за собой дверь, шипит Манобан. Эмоции захлёстывают волной, и Лиса не знает, куда себя деть. Одной оставаться точно не вариант, ибо этот номер сведёт её с ума. В голову приходит идея позвонить кое-кому. — Ало, Вин? Ты занят? Через несколько минут они встречаются в условленном месте, и Лалиса выдыхает. В компании ей сейчас спокойнее. — Что-то случилось? — сидя в парке, интересуется парень. — Случилось. Меня начинает раздражать Дженни. — С чего вдруг? — удивлённо смотрит де Лука. — Она… Почему она такая? — Лиса поворачивается всем корпусом, желая услышать ответ. — А какой должна быть? — Не такой упёртой… — девушка опускает взгляд. — Это точно, — улыбается Винченцо, — Этого у неё не отнять. — Она совсем не доверяет мне? — Сомневаюсь. Но ей трудно даются отношения с девушками последнее время. — Всё из-за той девушки? Парень молча кивает. — Неужели она до конца жизни будет ожидать подобного от всех, кто захочет с ней сблизиться? — Она отойдёт, Лиса. Вот только сколько это займёт… Понимаешь, — смотря куда-то вдаль, начинает Винченцо, — Она влюблялась дважды, и оба раза оказались не самыми удачными. Первая её любовь была в старшей школе. Она до сих пор помнит ту девушку. Но если воспоминания о ней вызывают у Дженни улыбку, хоть и не совсем радостную, то мысли о Нани… Думаю, она предпочла бы стереть её из памяти, хоть за пять лет и накопилось огромное количество совместных воспоминаний. Возможно, даже они уже не являются чем-то тёплым для неё. Она просто хочет взять паузу и не вступать в отношения с кем-либо. Для неё сейчас на первом месте тур. — Но почему она думает, что все такие… — А ты была бы другого мнения? Как бы поступила, если бы человек, который тебя полюбил, с которым у вас всё взаимно, бросил тебя, сказав, что выходит замуж? Сомневаюсь, что ты была бы спокойна. — Но я же не поступлю так с ней. — М? — Винченцо переводит взгляд на Манобан. — Я поцеловала её… — Ты сделала что..? — Первый раз попыталась в Рио. Она не позволила. Вторая попытка была сегодня, за некоторое время до того, как я тебе позвонила. — И что она? — он смотрит не моргая, а внутри творится что-то непонятное. — Она поддалась, Вин. Но ненадолго, — Лиса отводит взгляд, — Она отпрянула, будто обожглась, смотрела секунд десять мне в глаза и выбежала из студии. С минуту они молчат, не в силах подобрать слова. — Неужели она вообще ничего не чувствует? Но почему сразу не оттолкнула, как тогда? Боже, как же с ней сложно. Манобан зарывается руками в волосы, шумно выдыхая, пока де Лука по-прежнему молчит. — Чувствует. — произносит он. — Что? — Она явно что-то к тебе испытывает. — Да. Раздражение и отвращение. — Да нет же. Поверь, если бы это были раздражение и отвращение, она бы даже на шаг не позволила приблизиться, не то что поцеловать. И уж тем более она не поддалась бы сама, если в ней не было чувств. Доверься моему опыту. — И что же? Она всё же влюблена? — Это ты у неё спроси. — Да какой тут… — Хах, вы начинали с гневного диалога при первой встрече и сейчас пришли к этому… Забавно. — Очень, — закусывает щеку Лиса, — Но мне правда не до шуток. Я бы лучше ту самую ненависть испытывала… — Вот только себя не обманывай. — Так было бы легче. — Неужели? Так в чём проблема вернуться к этому? — В том, что любовь выжила из сердца ту ненависть. Боюсь, она никогда уже не вернётся, что бы Ким ни сделала. Знаешь, что самое прекрасное в концертах? Не толпа, поющая в унисон с Дженни, а сама Дженни. Счастливая, погружённая в музыку, а самое главное настоящая. Именно в те моменты она по истине живая. На сцене нет фальшивых эмоций, я это вижу. Она отвлекается, забывая о плохом и только тогда она живёт. — Знаешь, я, наверное, не в праве такое советовать, но просто продолжай в том же духе. Она рано или поздно сдастся, поверь. Главное, чтобы ты не перегорела. — Не перегорю. Я не менее упёртая. — У неё сердце всегда в борьбе с мозгом. И в каких-то ситуациях маленькие победы за разумом, ибо он её предостерегает. Но побеждает в итоге всегда сердце, разрываясь на финише. Сделай так, чтобы её хрупкое рубиновое сердце вышло победителем, но разрывалось бы не от боли, а от счастья. Прошу. — Ты сам всё видишь. Я наизнанку выворачиваюсь, но если я отчётливо увижу в её глазах отказ, то сдамся. Я не собираюсь её мучить. Правда вам вновь придётся искать нового гитариста, ибо со мной ей будет только хуже. Знаешь, если всё выйдет, то контракт продлится. А пока у меня время только до окончания тура и неделя до начала концертов в другой стране. — Зачем сразу уходить? — Потому что если она ко мне ничего не чувствует, моё присутствие не принесёт ничего хорошего. Чёрт, - бьёт по ноге Лиса, - Я не могу выкинуть из головы мысль, что она не отстранилась сразу, потому что есть что-то внутри, что она… — Влюбилась? - договаривает де Лука. Манобан неуверенно кивает. — Знаешь, если ты рассказала всё так, как оно было, то она уже в тебя влюбилась. — Спасибо тебе. - произносит Манобан. — Я всегда рядом, ты можешь обратиться, когда необходимо. Он так ярко улыбается, что Лиса дарит ответную улыбку. Этот лучезарный парень обречён на любовь к Ким. Она никогда не сможет его полюбить, и он не винит её, ибо в этом действительно нет её вины. Но легче от этого не становится. И всё же, может, судьба смилуется? Он возвращается в отель, оставляя Лису в парке. В мыслях их разговор и надежда на возможное счастье Дженни. Он правда хочет, чтобы она вновь улыбалась.