рубиновое сердце

— Вин, где Лиса? Я целый день не могу до неё дозвониться. — Что это ты? — с удивлением смотрит парень. — Мне нужно с ней поговорить. — Она гуляет. — Одна? — Нет, с Адамом. Надеюсь, не заблудятся. — Твою же… Девушка хлопает дверью, направляясь в свой номер. Казалось, Италия должна приносить Дженни лишь положительные эмоции, ибо она до боли любит эту страну, но сейчас в ней буквально кипит кровь и она страсть как хочет выместить свой гнев на Лисе. Однако она совсем не знает, где искать эту стерву, поэтому приходится держать эмоции в себе. Прохладный ром слегка опьяняет, мягкое кресло обволакивает всё тело, позволяя расслабиться, а вид на ночной Рим завораживает, не давая возможности отвести взгляд. Сквозь умиротворённую атмосферу Дженни слышит звук приоткрывшейся двери. — Вин, если это ты, то этот стакан полетит в тебя. Девушка вытягивает руку, демонстрируя стакан с жидкостью, который у неё тут же вырывают. — Неплохой ром, — слышится женский голос. Манобан отпивает ещё раз, пока гнев вновь начинает заполнять Ким. — Какого чёрта ты пришла? — стоя напротив, смотрит в глаза Дженни. — Не ты ли меня искала? — Ключевое слово «искала», можешь идти. — Может, всё же скажешь, зачем я нужна была? — Не буду задерживать. — Я не тороплюсь. — Правда? Уже нагулялась? — сжимает скулы Ким. — Так, что аж ноги болят. Дженни усмехается. — В таком случае иди спать. — У меня семь пропущенных от тебя. Было что-то важное? — всё пытается выяснить Лиса. — Уже нет. — А если серьезно? — А если серьезно, то иди к чёрту. — Да что я снова не так сделала? — ближе подходит Манобан. — С каких пор ты перестала меня доставать? — Дженни читает в глазах напротив непонимание. — Надоело быть моим хвостиком? Решила на басиста переключиться? Ты какие, мать твою, цели преследуешь, находясь в этой группе? Каждого в себя влюбить? Лалиса с секунду молчит, а затем выдаёт: — Так значит ты всё же влюблена? — К счастью, нет. — Не ври, — она подходит вплотную. — Боже, иди выпытывай правду у Адама или с бабушкой его поговори, как угодно. — Ким разворачивается к окну. — Его бабушка, между прочим, святой человек! — восклицает Лиса. — И причём тут… Что ты заладила с ним? Он тебе последнее время покоя не даёт, — Манобан пристально смотрит. — Подожди, ты… ревнуешь? — В своём уме? — Дженни пытается сохранить спокойное лицо и твёрдый голос, хотя внутри нарастает паника от того, что её вот-вот разоблачат. — Я-то в своём. А ты? — Лиса подходит ближе, и Ким спиной чувствует дыхание девушки. Дженни склоняет голову чуть в бок, краем глаза замечая, что Манобан непозволительно близко, отчего дыхание учащается. — Дженни, послушай… — руки уже на талии Ким и словно обжигают сквозь ткань. — Лиса, хватит. Дженни убирает руки с талии, разворачиваясь лицом к Лалисе. — Лучше продолжай меня игнорировать и развлекайся с Адамом. Я ясно дала понять, что ты мне неинтересна. — Неужели? А тот поцелуй? Помнится, это ты не дала мне уйти. И, кажется, ты была вовсе не против. — Тебе кажется. Это была минутная слабость. — Именно из-за этой слабости ты стала постоянно упоминать Адама? Дженни… Девушку прерывает телефонный звонок. — Лёгок на помине, — усмехается Лиса, показывая телефон Дженни. На экране номер Адама, и Ким закусывает щеку, — Погоди секунду, мы не закончили. Да, Адам. Конечно, помню, всё в силе, я… — Адам, сгинь, не до тебя сейчас, — Дженни вырывает телефон, завершая вызов. — И что это было? — Допустим, ты права. Что дальше? — всё же сдаётся Руби. — Так ты признаёшь, что я тебе нравлюсь? — Скажи спасибо своему пареньку, который позволил мне в этом убедиться, — фыркает Ким. — Кому? — Адаму. — «Пареньку»? Он мой друг, чёрт бы тебя побрал. Так ты действительно ревнуешь. — Ой, иди к чёрту, — девушка вновь проворачивается к окну. — Он симпатичный, я не спорю, но… — Правда? Так чего ты ждёшь? Многое теряешь, у вас столько общего. — Дай договорить. — Лиса вновь оказывается вплотную. — Ты мне нравишься куда больше. И, заметь, всё это время я бегала далеко не за ним. — Девушке не пристало бегать за парнями. — Вот поэтому и бегала за тобой. Дженни лишь усмехается. — Винченцо сказал, что ты последние дни сама не своя. Из-за меня? — Не преувеличивай. — Кажется, я даже преуменьшаю. Ты же как спичка вспыхиваешь, когда меня с Адамом видишь. При малейшем упоминании ты… — Заткнись, прошу. — Нашла к кому ревновать. У нас с тобой, смею заметить, деловые отношения. И даже если я захочу встречаться с ним, ты не сможешь ничего сделать. — Даже не мечтай. — И что же будет, если всё же начну? — Манобан. — Да, малыш? — Прекрати, или… — Или что? Между губами буквально сантиметр, и Лиса лишь ждёт, когда Ким позволит, ибо она готова сорваться в любую секунду. — От тебя приятно пахнет… — внезапно шепчет Дженни, утыкаясь в шею Лалисы. У той ступор. — Чем же? — сглатывает. — Кофе вперемешку с сигаретами. — Тебе нравится? — Не люблю запах сигарет, но так чертовски сочетается с кофе… Ким трётся о щеку Лисы, вдыхая приятный аромат и заставляя Манобан прикрыть глаза. — Докажи же мне, что хорошо обращаешься не только с гитарой, — она нежно шепчет, срывая Лалису с цепи. Ким закусывает губу, а Лиса уже сошла с ума бессчётное количество раз. Манобан пытается сконцентрироваться, но Ким упорно не позволяет. — Ну же, — дразнит, — Ты же этого хотела? Брось, думаешь, я не знаю, что ты не раз это представляла? Чего же сейчас медлишь? — Пытаюсь осознать происходящее. Дженни смотрит в глаза, которые находятся так близко, понимая, что гитаристка вот-вот сорвётся, но не оставит издёвки Ким. — Не нужно пытаться понять, — шепчет на ухо, — Поддайся своему телу, а я прекрасно знаю, чего оно хочет, — прикусывает мочку, заставляя Манобан вновь закрыть глаза. — Твою же… — Мать оставим в покое. Начн… Лиса прерывает диалог, целуя с такой жадностью, что Дженни слегка опешила. Похоть застилает глаза, но по-другому Манобан не может. Она потеряла рассудок, когда девушка оказалась так близко. И ей плевать, что бордовая помада уже размазалась по всему лицу, она жаждет вокалистку настолько, что предстоящий концерт и желание посвятить вечер гитаре ушло на второй план. Она подхватывает Ким, держа за ягодицы и наощупь находит кровать. Запах, исходящий от Лисы, уже въелся в Дженни, но она продолжает его вдыхать. Учащённое дыхание обеих перемешивается, звуча будто в унисон, пока гитаристка покрывает шею поцелуями, и вожделение так велико, что Манобан теряется в девушке под собой, и привести её в чувства будет крайне трудно. Однако вместе с ней с ума сходит и Дженни. Девушка, вышедшая на сцену несколько месяцев назад, чтобы показать, на что она способна, не могла не привлечь внимание Ким. И Дженни злилась лишь на себя, ибо смогла вновь влюбиться, хотя дала сердцу чёткую установку держаться от любви подальше. Она в тот день копалась в себе, пытаясь понять собственный организм, не желающий ей подчиняться. Она ведь была разбита, оставшись брошенной. Почему же ещё при первой встрече отметила, что Лиса — её типаж? «Я ведь тебя знаю, ты без любви не можешь». Слова клавишника отдаются эхом в голове, пока шею продолжают покрывать мокрыми поцелуями. Помада перемешалась с кожей, а потому Лалиса ощущает вкус Дженни не в полной мере. На кончике языка чувствуется вишня, но Манобан старательно пытается её заглушить. Ниже шеи только футболка, и девушку это мало устраивает. — Сама снимешь или помочь? — отстраняется Лиса. — Я уверена, что ты хочешь сделать это за меня. Младшая лишь повинуется. Под футболкой ни черта нет, и Лалиса на секунду замирает, всё ещё не осознавая происходящее. Перед ней облокотившаяся на локти обнажённая Ким, отдавшаяся по собственному желанию. И уже в следующее мгновенье она не может ей насытиться: покусывает, зализывает, целует, на что Дженни улыбается, шумно выдыхая каждый раз, когда Манобан прикасается к коже. Тело Ким — отдельная слабость Лалисы, с которой она не в силах справиться. И то самое платье, в котором Дженни была на фотосессии, не выходит из ее головы уже неделю. Чёрное, короткое, кружевное и полупрозрачное. Оно только для Дженни. Ибо ни на ком оно не будет так сидеть. И Руби всегда носит то, что подчеркивает её фигуру, заставляя пульс Лисы учащаться, а саму Лису — нервничать. Руки блуждают по всему телу. Кожа такая нежная, что Манобан будто касается ваты. А губы в момент становятся наркотиком, который Лалисе хочется принимать ежесекундно. Девушка благодарна, что на Дженни была лишь футболка, от которой она давно избавилась. Рука сжимает аккуратную грудь, и в губы вырывается тихий стон. Язык настойчиво прорывается в чужой рот, а рука плавно отстраняется от груди, спускаясь ниже. Она нежно поглаживает живот, а Ким только сейчас понимает, что не отдаёт отчёт собственным действиям. В какой-то момент её мозг отключился, и сердце наконец берёт всё в свои руки, полностью отдаваясь во власть гитаристки. Но Дженни спишет всё на ром, хотя разум пьян вовсе не из-за него. Лалиса чуть прикусывает ключицу, вызывая в ответ дрожь и еле слышный стон. Рука, покоящаяся ранее на животе, плавно забирается под кружевное бельё, нежно поглаживая промежность, и Манобан глубоко вдыхает, губами прикасаясь к шее. Ким закрывает глаза, приоткрывая рот и издавая уже более слышный стон, когда девушка наконец проникает внутрь. — Я всё ждала, когда ты сдашься… — шепчет Лиса, продолжая утыкаться в шею Ким. Дженни не в силах что-либо ответить, ибо мозг, отвечающий за связную речь, до сих пор не включился. — Малыш, даже не думай избегать меня после этой ночи. Она шепчет слегка прерывисто, продолжая доставлять удовольствие старшей, а та не в силах сдерживаться. Ким скрещивает руки над головой, сжимая простынь и прогибаясь в спине, когда Манобан ускоряет темп. И Лиса вновь припадает к искусанным губам, чувствуя, что девушка на грани. Она слышит лишь приглушённые стоны, адресованные её губам и сама прикрывает глаза от наслаждения. Нехотя отстраняясь, гитаристка, еле касаясь, целует мочку и шепчет, опаляя ушную раковину: — Ну же… — всё больше приближая Ким к концу, требует Лиса. Рука слегка немеет, когда темп достигает предела, и Дженни раскрывает рот в немом стоне, когда приятная нега обволакивает всё тело. Манобан нежными поцелуями спускается от шеи до живота, а затем целует бёдра и проводит языком, слизывая всё до последней капли. Губы мокрые, насквозь пропитанные вокалисткой, которая продолжает скрещивать руки, но уже не цепляется за простынь, ибо сил совсем нет. Кажется, ещё немного, и она провалится в сон, будто ребёнок, вдоволь наигравшийся перед тихим часом. — Поцелуй меня, — сквозь сон требует Ким. Лалиса не в праве отказать, она исполнят просьбу в следующую секунду. Поцелуй такой чувственный, а губы Манобан словно бархат. Лиса отстраняется, наблюдая за миловидным усталым личиком. — Поцелуй ещё. Гитаристка непроизвольно улыбается. — Тебе было мало? — вновь припадая к губам, с усмешкой интересуется. — Просто хочу убедиться, что ты никуда не уйдёшь. — Ты не дождёшься, малыш. Она оставляет невесомый поцелуй на верхней губе, затем на кончике носа, потом на щеке и наконец на лбу. — Если мои губы позволяют тебе убеждаться в том, что я останусь, то я готова целовать тебя постоянно, — и бархатные губы припадают к плечу. Девушка ложиться рядом, предварительно укрыв Ким одеялом. Дженни прижимается всем телом, закидывая ногу на Лалису и всё же проваливается в сон, тихо сопя в шею младшей. Всё было бы прекрасно, если бы не ранний подъём в связи с концертом. Организм наотрез отказывается просыпаться, но первой с ним борется Ким, с трудом поднимаясь с постели. Сонная Манобан медленно трёт глаза, которые упорно не желают открываться. — Ты осталась, — тихо произносит Дженни, непроизвольно улыбаясь. — Я же сказала, что после этой ночи ты никуда от меня не денешься, — наконец открывает глаза брюнетка. — Скажи, что любишь меня, — Руби неожиданно нависает над ещё непроснувшейся Лисой, пристально смотря в глаза. — Я люблю тебя, — без малейших колебаний та исполняет просьбу. Во взгляде только честность и нежность, которые всегда просыпаются в Лалисе, как только глаза находят тот самый драгоценный рубин. — Уэйн как-то сказал, что в тот день от рубина откололся маленький, но такой значительный кусочек, отчего камень потерял свою привлекательность. Так позволь мне наконец стать тем самым спасательным осколком, который вновь заставит рубин сиять… — на одном дыхании произносит Лиса. — Если ты сумела склеить моё сердце, то тебе позволено всё. — Так я его всё же склеила? — слегка улыбается младшая, на что Ким лишь кивает. — Надеюсь, его не придётся впоследствии снова собирать по кусочкам, — отстраняется Дженни. — Не придётся, я сберегу его, perché con te fino alla fine (потому что я с тобой до гроба), — она повторяет фразу Винченцо, ожидая реакции. Удивлённый взгляд обращается на гитаристку, и Лиса лишь улыбается. — Parli Italiano? (Ты говоришь на итальянском?) — Non bene come te (Не так хорошо, как ты). — Ты удивляешь меня всё больше и больше…