Сила любви

      Падме бежала, не разбирая дороги, огни Корусанта мелькали перед ней, словно вспышки, но несчастная женщина их как будто не видела. Амидала не выбирала направление, в котором двигаться, она просто неслась со всех ног, желая скрыться, исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы её больше не видели, лишь бы никто не узнал о том позоре и унижении, которые ей пришлось пережить.       Прошло достаточно времени после случившегося, и раны физические и душевные постепенно стали затягиваться, но, одно дело было знать и помнить обо всём самой, а совсем другое, когда об этом открыто говорили другие.       В тот момент, когда Падме увидела электронную газету на столе канцлера, она в один миг ощутила непомерное чувство смущения, такое, как будто вся Галактика видела лично, что делал этот мерзавец Кловис на той треклятой даче с Амидалой, в тот момент в кабинете канцлера шок немного сгладил боль и унижение, но сейчас, по мере того, как первые впечатления проходили, на женщину нахлынули совсем другие эмоции.       Она чувствовала себя грязной, мерзкой, совсем падшей проституткой, не достойной быть сенатором, а тем более женой такого человека, как Энакин, недостойная носить красивые дорогие одежды, недостойная вообще ничего. Падме ощущала себя неким мерзким, опустившимся существом, которое не заслуживало права ни на что, возможно, даже на то, чтобы просто жить, а потому, сейчас ей было совершенно всё равно, где она находится, и что с ней происходит.       Как ни странно, ноги и эмоции сами занесли Амидалу на нижние уровни Корусанта, в какой-то грязный переулок с тусклыми, разбитыми и мигающими фонарями, но женщина и этого не замечала, она чувствовала лишь боль, унижение и отвращение к самой себе, до тех пор… Пока моральная боль, вдруг, не стала реальной…       Ничего не замечая вокруг, Падме, внезапно в кого-то врезалась и, чуть не упав наземь, сделала шаг назад. Это было трое бандитов, главаря которых она едва не сбила с ног, условно, конечно, разве могла хрупкая и нежная сенатор сбить с ног какого-то местного оборванца достаточно крепкого и мускулистого?       Заметив, какая королева к ним забрела, мужчина справа от главаря игриво присвистнул, а тот, что был слева злорадно засмеялся, явно довольный их удачей.       Все трое угрожающе двинулись в сторону Падме. Их лиц Амидала не видела, так как местные отбросы общества были в капюшонах, да и в переулке было достаточно темно, зато очень живо и ярко ощутила прикосновение их мерзких лап на своём хрупком и так многострадальном теле. Бандиты во всю планировали воспользоваться ситуацией.       Впрочем, эта женщина уже потеряла всё, что можно было потерять, она и так была «грязной проституткой» ославленной на всю Галактику, и ей уже, по сути, было всё равно…       Явно не успев среагировать на очередной истерический приступ Падме, Энакин остался в кабинете канцлера и разозлился и сам не зная даже больше от чего, от того, что не смог остановить свою супругу или от того, как несправедливо поступали с ней Шив и королева Набу.       Наверное, от того, вопреки словам Палпатина лишь о лёгком отпуске, Скайуокер буквально взорвался и перешёл на крик, выливая на обоих знатных особ весь свой накопившийся гнев и все переживания эмоционально:       — Да как вы смеете так поступать с Падме?! — джедай даже не заметил, что чуть не выдал себя, назвав жену в присутствии других просто по имени, от гнева, — Она столько всего пережила, столько страдала, а вы решили просто выгнать её за ненадобностью! У вас вообще есть сердце? Сенатор Амидала попала в такую трудную ситуацию, вы первые должны бы ли поддержать её, а не просто избавляться от пострадавшего человека!       Энакин был так взвинчен, что в подтверждение силы своих слов не просто перешёл на крик, не контролируя громкость своего голоса, а и вовсе, так, как будто это он был хозяином здесь, махал руками, тыча указательным пальцем механической руки в сторону явно шокированных королевы и канцлера.       Возможно, Скайуокер сказал бы ещё многое, возможно, ещё неизвестно, как далеко зашёл, если бы в этот самый момент в кабинет Палпатина не ворвался Винду.       Так и не дождавшись Энакина на миссии на Рилоте, которую они едва не провалили с другими джедаями, так и не получив от него ни доклада, ни увидев явки с повинной, Мейс сам отыскал подчинённого, там, где он сейчас находился, и решил устроить ему хорошенькую взбучку.       — Скайуокер, как это понимать? — как всегда с недовольным видом, Винду начал свою очередную поучительную тираду, он явно тоже был не на шутку зол, — Ты саботировал миссию на Рилоте, ушёл в самоволку на несколько недель и, заявившись на Корусант, даже не соизволил отчитаться перед советом…       Легко вздрогнув, Энакин обернулся в сторону Мейса, уставившись на него не менее разъярённым взглядом, сейчас избранному было не до того, чтобы слушать занудные поучения Винду, его ангел страдала, его мир рушился, а тут этот чтитель кодекса лез с какими-то своими претензиями. Ни одна миссия в мире не стоила жизни и счастья Падме, ни одна секунда, которую Энакин мог потратить на то, чтобы облегчить страдания своей любимой, не стоила того, чтобы тщетно выслушивать этого зануду. Магистр Винду всегда был чем-то недоволен, всегда недолюбливал Энакина, и всегда резко высказывался в его адрес, и, в конце концов, Скайуокеру в данный момент было совсем не до того, чтобы всё это терпеть.       — Да пошёл ты! — грубо выругался избранный, окинув Мейса таким дерзким взглядом, что тот, едва не вскипел от злости и наглости подчинённого.       — Как ты смеешь, Скайуокер?! Да совет тебя, да я тебя лично выгоню из Ордена…       Это было последней каплей, переполнившей чашу весов терпения Энакина, несчастный магистр даже не успел договорить фразу до конца, как Скайуокер, резко сорвался с места и банально накинулся на Винду с кулаками, стараясь вложить в это нападение всю злобу, всю ненависть и боль, которые бушевали внутри из-за сложившейся ситуации.       Мейс стал защищаться, оба джедая упали на пол. И, размахивая кулаками в разные стороны, старались как можно сильнее и больнее ударить друг друга. Началась потасовка. Королева вскрикнула от ужаса…       И лишь канцлер не растерялся в данной ситуации. Подозвав охрану, он лично ринулся в гущу боя вместе с ними, чтобы помочь разнять противников.       — Хватит! Успокойтесь, здесь не место и не время… Сейчас важно решить ситуацию с сенатором Амидалой так, чтобы всех это устроило! Хорошо, рыцарь Скайуокер, я согласен поддержать сенатора Амидалу и дать ей временный отпуск, пока она не восстановится после случившегося… А вас, магистр Винду, я прошу дать Энакину задание охранять на этот период сенатора Амидалу… Надеюсь, этим решение все будут довольны.       Глядя на растрёпанных, оттаскиваемых клонами в разные стороны противников, как всегда уверенно и властно заговорил Палпатин. Он был хорошим политиком и просто умным человеком, а значит, умел улаживать любые спорные ситуации, которые могли невольно сложиться.       Ещё несколько раз Мейс и Энакин резко дёрнулись в сторону друг друга, выкрикивая какие-то угрозы и ругательства, прежде, чем до них дошло предложение канцлера. В целом, все были с этим более или менее согласны, раз сам Шив снизошёл до того, чтобы лично разбираться в ситуации.       Однако, возможно, и Винду и Скайуокеру было что сказать ещё, если бы в данный момент писк передатчика, отслеживающего местонахождение Падме, не разорвал тишину.       Когда Амидала уходила из дома, супруг незаметно для неё подложил ей в карман одежды небольшой жучок, он был запрограммирован на то, чтобы подать сигнал, если женщина окажется в опасности, то есть, в достаточно опасной локации, и сейчас, в эту самую секунду, подсоединённый к комлинку жучок оповещал всех присутствующих о том, что Падме очутилась на Нижних уровнях Корусанта.       Не говоря ни слова, Энакин резко нажал пару кнопок на комлинке, точно фиксируя расположение любимой, так же дерзко вырвался из слегка ослабленного захвата охранников и молниеносно полетел вслед за своей женой.       Вся интуиция, все внутренние чувства, вся Сила, буквально кричали о том, что его ангел была в опасности…       Энакин застал ещё худшую сцену, чем он только мог предположить. Тучи на тёмном корусантстком небе сгущались, постепенно превращая редкие пронзающие холодом капли в сильный ливень, и под этим самым обильным ливнем, трое каких-то подонков, похотливо лапали его ненаглядную жену, жадно и дерзко разрывая на ней платье.       Падме не кричала, не сопротивлялась, она лишь стояла в центре сего действа с совершенно отстранённым видом, и по её щекам, перемешиваясь с ледяными каплями дождя, текли горькие слёзы.       Все эмоции Энакина буквально вспыхнули все сжигающим пламенем, он как будто своими глазами увидел, как ублюдок Кловис вновь надругается над самым дорогим для него в мире человеком, и со всей яростью и агрессией кинулся в бой.       Оторвав, буквально отодрав одного за другим бандюганов от Падме, Скайуокер со всей силы стал лупить их руками и ногами, совершенно не соображая, что происходит вокруг.       Лился дождь, лилась кровь, окропляя грязную улицу Корусанта, но Энакину, казалось, этого было мало. Бандиты уже лежали на земле, не в силах подняться и громко стонали от полученных ими в сеем неравном бою травм, но Скайуокер не успокаивался.       В какой-то момент главарь взглянул на него, где-то высоко в небе сверкнула молния, и джедай выхватил меч, пылающий синим лезвием наказания, как сердце самого его владельца.       Ещё секунда, и мерзавцы, подонки, ублюдки, уроды были бы мертвы. Бандиты явно испугались…       Но не они одни…       Впервые увидев Энакина в таком состоянии, переполненного гневом и ненавистью, Падме тоже пришла в ужас.       Она громко вскрикнула, как будто только сейчас придя в себя от оцепенения, и со всех ног кинулась к своему супругу.       — Не надо, Энакин, прошу тебя! — резко хватая мужа за занесённые над бандитом руки, взмолилась Амидала.       Грянул гром…              Глаза Скайуокера, кажется, сверкнули в полумраке золотым цветом, всего лишь на миг, на один краткий миг, отделяющий ублюдков от смерти.       Энакин посмотрел на Падме, которая вся сжалась от ужаса того, что он должен был совершить, и только мягкий ласковый взгляд её кофейных глаз, её нежный голос, она сама остановила джедая от жестокой расправы.       Деактивировав меч, Энакин высвободил свои руки из кистей Падме и одним приёмом Силы оттолкнул мерзавцев прочь.       Волной их отнесло к дальней стене и хорошенько приложило о неё, напрочь лишая сознания.       Бой был окончен. Скайуокер победно повесил меч обратно к себе на пояс и обернулся к Амидале, к той единственной, ради которой он сражался, к той, ради которой готов был свернуть горы и выступить против целого мира…       Окровавленные кисти сами собой потянулись к Падме, и Энакин крепко-крепко нежно-нежно обнял её, чувствуя, как дождь смывает все его грехи вместе с алыми каплями с перчаток.       Вопреки своей былой боязни к мужским прикосновениям, Падме тоже прильнула к нему, мягко и очень сильно обвивая руками. Она, словно беззащитный ребёнок, прижалась к его груди и ещё горче заплакала.       Вот так, вдвоём, в тёплых объятьях друг друга, они ещё долго-долго стояли под ледяным дождём…