Сила любви

      Энакин примчался со всех ног в больницу к Падме и приволок с собой огромный роскошный букет красных цветов. Войдя в палату своей жены, Скайуокер хотел было сказать, как сильно её любит, как она ему дорога, что ему не важны были все обстоятельства, о которых он узнал… Сердце бешено билось в груди… Мужчина уже собирался произнести нужные слова, но вдруг…                       Амидала резко остановила его.                       — Прости, Энакин, я не хотела тебя беспокоить этой случайностью. Наверное, ты уже знаешь, что я порезала живот ножом, это получилось не намеренно, я поскользнулась на кухне и неловко упала…                       Падме решила соврать любимому, соврать в очередной раз, чтобы не задеть его чувства, она старалась говорить и держаться, как можно более уверенной, так, словно выступала в сенате, в то время, как всё её тело дрожало от волнения, словно лист на ветру. Женщина врала, она знала, что она врала, Энакин знал, что она врала, но даже несмотря на это, Скайуокер полностью сбитый с толку выбором любимой, так и не решился прервать этот обман.                       «Пусть, если Падме так было легче пережить последствия, пусть думает, что я не знаю. Скрывать эту правду вечно не получится. И однажды она будет готова рассказать мне всё», — про себя мысленно повторял Энакин.                       Скайуокер не произнёс больше ни слова, не стал нарушать столь хрупко выстроенную ложь, он лишь едва заметно кивнул головой в знак согласия и вручил супруге огромный букет красных цветов. Сколько ещё препятствий ждало их впереди? Джедай не хотел думать, но он был преисполнен решимости преодолеть их все, лишь бы Падме, его ангел, снова стала прежней. И ради этого мог стерпеть и беременность от другого, и даже столь очевидную ложь.                       Амидала провела под наблюдением врачей ещё несколько дней, пока её состояние окончательно не стабилизировалось, после чего, несчастную женщину выписали из больницы.                       Оби-Ван хорошо знал о том, что случилось в семье Скайуокеров, от чего в очередной раз прикрыл Энакина, соврав, что отправил того на какую-то миссию. Отпустив своего бывшего ученика к жене, Кеноби просил лишь об одном, слишком сильно не отсвечивать на Корусанте, чтобы не нарушить легенду. Во всём остальном Скайуокер был полностью свободен в действиях.                       Встретив Падме после выписки из больницы, Энакин сопроводил любимую домой, где вся квартира была украшена цветами и зажжёнными свечами, а дома их ждал вкусный ужин. Несмотря на то, что состояние Амидалы и физическое, и эмоциональное уже достаточно стабилизировалось, она продолжала гордо хранить свой секрет, хотя, факты выдавали её с головой.                       Когда Энакин и Падме приступили к трапезе, перед Амидалой был поставлен один из её любимых десертов, изысканный, нежный, но очень ароматный. И, лишь взглянув на него, женщина буквально вся побледнела и, поморщившись, отодвинула от себя блюдо, слегка прикрывая алые губы салфеткой.                       Энакин заметил этот жест, он просто не мог не заметить, но как-то реагировать на него внешне не стал, понадеялся, что Падме сама скажет о главном, однако, Амидала вновь промолчала. Попытка раскрыть известную и так всем тайну, увы, не удалась.                       А после романтического ужина Энакин и Падме вместе гуляли по Корусанту, и в целях безопасности они выбрали такие улицы, где джедаи были не особо частыми гостями, аллею с магазинами разнообразных товаров дорогих брендов.                       Пара шла медленно и размеренно, весело разговаривая, и, казалось, будто это был один из тех самых вечеров из прошлого, когда всё было хорошо, когда всё в жизни шло, как положено.                       Скайуокер слегка приобнял Амидалу за талию, чему, на странность, женщина совсем не сопротивлялась и рассказывал ей какие-то весёлые байки о джедайских миссиях. Глупые истории, но Падме слушала их с особым вниманием и даже шутливо комментировала. Всё было идеально…                       Или почти идеально?                       Когда в какой-то момент разговора Энакин и Падме совершенно случайно, внезапно, остановились у яркой витрины некого магазина, Амидала резко замолчала и всмотрелась в неё. Несколько секунд потребовалось женщине, чтобы в расстроенных чувствах сорваться с места и исчезнуть из поля зрения супруга, пока ни о чём не подозревающий Скайуокер пытался понять, что же произошло.                       Ответ стал очевидным для Энакина лишь спустя пару минут, когда, не заметив рядом Падме и, всмотревшись в ту же самую витрину, джедай понял, что это был магазин детской одежды.                       Волноваться и переживать за Амидалу не было повода, с момента того первого побега из сената, Энакин подарил ей кольцо с маячком, чтобы всегда знать, где находилась его любимая, а сейчас она со всех ног устремлялась домой.                       В этом плане Падме была в относительной безопасности, но вот её моральное состояние оставляло желать лучшего. Энакин знал, что так сильно гложет его любимую, понимал, что она могла при этом чувствовать, и, направляясь за ней домой, твёрдо для себя решил, что сегодня они раз и навсегда покончат с данным фарсом.                       Как и ожидалось, Скайуокер застал Амидалу в спальне, всю в слезах, озлобленно и ожесточённо рвущую платье у себя на животе. Падме была так огорчена, так расстроена, можно было даже сказать, в полной истерике, что даже не сразу заметила, как её супруг вошёл в комнату.                       Слишком увлечённая раздиранием дорогого фиолетового платья, женщина с громкими рыданиями оторвала последний кусок ткани и, уже собиралась было впиться длинными острыми ногтями в и так поцарапанный живот, как Энакин вовремя остановил её, крепко ухватив обеими руками за запястья.                       Почти с силой усадив себя и Падме на супружескую кровать и пристально глядя любимой в глаза, Скайуокер настойчиво задал вопрос:                       — Что происходит?                       Первые несколько минут Падме молчала, не зная, что и ответить, она не ожидала, что всё обернётся так, да, и, будь её воля, вообще не стала бы раскрывать Энакину этот секрет, но, ситуация сложилась так, что пути назад уже не было.                       Горькие слёзы боли ещё сильнее покатились по щекам Амидалы и, задыхаясь от своих рыданий, она, наконец-то, произнесла:                       — Прости меня, Энакин… Прости, любимый… — женщина в отчаяние повисла на шее у мужа так, как будто боялась, что если отпустит его, то потеряет навсегда, — Я знаю, что не достойна тебя. Я — шлюха, и мы должны развезтись. Ведь ты никогда не простишь меня за это, если я скажу тебе правду…                       Чуть отстранившись, Падме небрежно вытерла слёзы с глаз руками и уже более тихо и обречённо продолжила говорить.                       — Я хотела тебе признаться в одной вещи ещё тогда, после миссии на Сципио. Я хотела сказать, что я была беременна, но не была уверенна. А теперь я не уверенна, что моя беременность обрадует тебя, ведь ты сам понимаешь…                       Решившись произнести эту правду вслух, Амидала хотела договорить всё до конца, сказать про Кловиса и прочие детали её положения, раз уж она начала, она готова была признаться во всём, но…                       Излишние слова не понадобились. Резко приложив палец к её губам, Энакин сам остановил свою жену, не дав ей договорить особенно болезненные моменты правды. Падме доверилась ему, набралась смелости и сказала то, чего так боялась все эти дни, остальное не имело значения для них обоих.                       — Я всё знаю, — заявил Скайуокер, буквально перебивая Амидалу, от чего та вздрогнула, и как-то вся сжалась в ожидании самого болезненного, расставания.                       Но, вопреки опасениям женщины, мужчина далее произнёс совсем не то, чего она так боялась услышать.                       — И мне всё равно. Твой ребёнок — это и мой ребёнок! Я не хочу знать детали, или проверять сроки или что там ещё. Ты беременна от меня и точка. А остальное не важно…                       Твёрдо и безапелляционно заявив это, Энакин чуть приблизился к Падме, хотев было нежно и аккуратно её обнять, но, в ответ на то, что он сделал для неё сегодня, Амидала тоже удивила своего мужа.                       Резко рванувшись вперед, буквально отчаянно кинувшись к любимому, несчастная женщина сама заключила его в объятья и, впервые за всё время после изнасилования, смело и бесстрашно поцеловала супруга в губы.                       Этот поцелуй был лёгким, очень осторожным и мягким, но в нём Падме как будто собрала всю нежность мира, которую хотела подарить Энакину, ведь такой защищённой, любимой и окружённой заботой с его стороны она не чувствовала себя ещё никогда.