Сила любви

      Энакин и Падме страстно целовались в номере отеля на Ондероне. На небе сияло тысяча и миллион звёзд, лёгкий ветер, слегка покачивавший летящие шторы балкона, проникал в комнату, и мягко холодил кожу. Всё было, как нельзя романтично, и пара сейчас была полностью увлечена друг другом.                       Разгорячённые от чувств и желания, они делали поцелуи глубже и интенсивнее. Энакин мягко обвил руками талию Падме, а Амидала в ответ обняла мужа за плечи. Пока всё шло хорошо и правильно. Скайуокер не спешил, он старался быть как можно более нежным со своей любимой, чтобы не напугать её и не причинить новой боли. Падме в ответ старалась быть чуть более страстной и решительной, со своим избранником, чтобы всё это не казалось, как будто он заставляет её.                       Амидала хотела, действительно хотела отдаться ему целиком и полностью, как будто напрочь позабыв о прошлом, но в её движениях, в её ласках, в её глазах до сих пор читался непреодолимый страх, с которым женщина старалась бороться ежесекундно.                       Продолжая покрывать тело Падме поцелуями, Энакин аккуратно положил руку на её нежное плечо и плавно стал стягивать бретельку полупрозрачной ночной рубашки, Амидала вздрогнула от этого действия, и Скайуокер явно почувствовал подобную перемену в супруге.                       Мужчина отстранился от женщины и мельком взглянул в её глаза. Там, в бездонных кофейных радужках, читалось такое волнение, нерешительность и ужас, что джедаю в один миг стало не по себе.                       Энакин осознал, что Падме боится, боится его и всеми силами превозмогает себя, лишь бы мужу было хорошо. И это ощущение было невыносимо. Если ей было так плохо с ним, в его руках, в его объятьях, если он буквально заставлял собственную жену заниматься с ним любовью, сквозь страдания и ужас, то чем он был лучше того же мерзавца Кловиса? В какой-то момент Скайуокер почувствовал себя таким же грязным извращенцем, подонком, насильником, и ему стало мерзко от самого себя. Он любил Падме, он хотел быть с ней и только с ней, и ни с кем другим, даже несмотря ни на что, но не такой ценой. Энакин не мог взять любимую почти силой, сквозь боль и страдания, это было абсолютно немыслимо для него, просто возмутительно, непростительно! И, ощущая все эти эмоции разом, от искренней любви к своей жене, через весь спектр, до абсолютной ненависти к самому себе, Скайуокер решительно убрал руки от любимой и ещё сильнее отодвинулся.                       — Я так не могу, — тяжело вздохнув, джедай уселся на кровати, — Я люблю тебя, мой ангел, больше жизни, но так не могу. Не могу причинять тебе боль. И если так случиться, что ты никогда больше не сможешь быть со мной, то я просто буду, как и раньше, любить тебя платонически до конца жизни.                       От этих слов Падме едва не расплакалась, она и так чувствовала себя мерзко и виновато перед Энакином, она в любую секунду была готова броситься ему на шею вновь, лишь бы исправить свою очередную ошибку, но эти слова полностью выбивали её из колеи.                       Сердце Амидалы рвалось на части, одной половиной всё дрожа от страха, а второй половиной изнывая от боли и ненависти к себе, что она причиняла подобные страдания своему мужу. Женщина тысячу раз проклинала ту злосчастную миссию на Сципио, дачу Кловиса, самого Кловиса… Но, к сожалению, ничего не могла изменить.                       Или могла?                       Падме резко рванулась к Энакину и аккуратно положила нежные руки ему на лицо, разворачивая к себе. Идея пришла ей в голову внезапно, она была более, чем странной, но ради собственного любимого Амидала была готова на всё.                       — Я тоже люблю тебя, Энакин. Клянусь, больше жизни люблю и очень хочу быть с тобой, но это сильнее меня… — на секунду женщина запнулась, виновато опустив глаза, и не зная, как ей высказать своё предложение, а затем набралась смелости и вновь взглянула на мужа, — Возможно, ты мог бы воздействовать на меня Силой, чтобы убрать страх?                       И эта фраза заставила теперь уже Энакина вздрогнуть от неожиданности.                       Он понимал, что такой вариант был возможен, возможен всегда, трезво и чётко осознавал на что готова была бы пойти ради него Падме, они могли бы попробовать и временно решить свою проблему… Но… Имел ли Скайуокер на это право?                       Всё ещё продолжая смотреть на Амидалу, с любовью, с восхищением, с обожанием, джедай задумался о том, сколько всего она пережила и натерпелась, и… Верное решение без каких-либо колебаний пришло само собой.                       В очередной раз отодвинувшись от любимой, Скайуокер с грустью опустил глаза, и уверенно произнёс:                       — Я могу. Но это всё будет не настоящим. И не сможет помочь реально снять барьер.                       Мужчина замолчал, он сделал всё возможное сейчас, чтобы оградить любимую от новых страданий, да, и, по факту, ему нечего было больше сказать. Вопрос был решённым.                       Подобный ответ не устроил Падме, ведь она изо всех сил искала способы выбраться из этой ситуации, в первую очередь ради любимого, а потом уже ради себя, и вариант, где Энакин жертвовал всем ради её капризов был просто недопустим.                       Не желая оставлять всё вот так, как есть, не желая сдаваться и отступать, Амидала ещё раз со всей душой рванулась к Скайуокеру и крепко-крепко обняла его, как будто боясь потерять.                       — Тогда я сама буду преодолевать этот барьер. Я готова его преодолевать, каждый, день, понемногу, как смогу, ради тебя!                       Сии слова не требовали какого-либо ответа, всё и так было решено. Из подобной безвыходной ситуации, такая попытка найти какое-то решение, была наилучшим вариантом. И, безмолвно соглашаясь с женой, Энакин просто нежно обнял её в ответ и тоже, крепко-крепко прижал к себе.                       С того дня на Ондероне прошло много времени, каждый раз, когда им вновь удавалось побыть вместе, Энакин и Падме пытались преодолеть её страхи. Они пробовали разные ласки, поцелуи, прикосновения, которые заходили за рамки обычных ухаживаний, но, в то же время пока были достаточно невинны. Постепенно Амидала начинала успокаиваться и уступать мужу. С каждым разом она всё больше и больше чувствовала, что он не несёт для неё опасности и никогда не причинит вреда, и это было хорошим знаком.                       Настолько хорошим. Что однажды Энакин и Падме решили попробовать зайти дальше простых поцелуев, на очередном своём свидании.                       Они уже сходили на прогулку по ночному Корусанту, приятно поужинали вместе на балконе их супружеской квартиры, и сейчас как раз находились в спальне.                       Балконная дверь в комнату была полуоткрыта, впуская в помещение прохладный вечерний воздух, вокруг горело десятки свечей и играла романтичная медленная музыка.                       Влюблёнными глазами глядя друг на друга, как будто это был их первый раз, Энакин и Падме нежно целовались, дрожащими руками вожделенно проводя по телам, плавно и томительно медленно снимая одежду.                       Всё говорило о том, что у них получится, сила любви мужа и жены, романтичная обстановка, дни и недели тренировок, абсолютно всё!                       Вот Энакин и Падме оказались совершенно обнажёнными друг перед другом. Аккуратно подхватив любимую на руки, Скайуокер уложил её на супружеское ложе, осторожно устраиваясь сверху. Его кисть плавно прошлась по бедру Амидалы, а губы вновь соприкоснулись с её вишнёвыми губами.                       Женщина ответила взаимностью на этот поцелуй, мягко проведя пальцами по спине любимого, романтика, любовь и страсть витали в пространстве. Страсть не грубая, не дерзкая, а обволакивающе-заботливая.                       Энакин углубил поцелуй и стал осторожно ласкать одной рукой грудь Падме. Возбуждение из-за долгого воздержания нарастало у обоих в геометрической прогрессии. Поцелуи, ласки, прикосновения… Всё это было прекрасно, но супругам хотелось большего, гораздо большего.                       И в этот вечер им обоим казалось, что они смогут зайти дальше.                       Острожено проведя пальцами по внутренней части бедра любимой, Скайуокер слегка раздвинул её ноги в стороны. Оставалось всего мгновение, и он вошёл бы в Амидалу, сливаясь с ней в единое целое не только морально, но и физически.                       Джедай замер в последний момент перед решительными действиями. Сенатор чувствовала, как его мужское естество упирается в самую кромку её входа. Ещё немного, и пути назад не будет.                       Хотела ли этого Падме? Да, неистово желала! Боялась ли?                       Этот вопрос так и остался не отвеченным.                       Ощущая, что переломный момент уже близок, Амидала от волнения вся буквально сжалась под Скайуокером, так, как будто она была девственницей, и это был их первый раз.                       Она чувствовала его прикосновение, его давление, там, внизу живота… Всего одно движение навстречу любви, и со страхами и страданиями было бы навсегда покончено.                       Падме очень на это надеялась, даже почти мечтала…                       Но, внезапно, ощутив, как Энакин слегка подался вперёд, и давление в самой интимной зоне стало чуть сильнее, в голову Амидалы вновь пришла страшная картина из прошлого…                       Кловис, дача, насилие…                       Все те страшные моменты, которые Падме пережила, когда этот мерзавец брал её морально и физически без спроса. И это было ужасно.                       Невидимая стена вновь встала между Энакином и Падме, стена страха и ужаса, и романтичная, нежная ночь любви супругов тут же прервалась…                       Скайуокер даже не успел войти в Амидалу, как та нервно задёргалась под ним, и твёрдо уперев руки ему в грудь, в последний момент громко выкрикнула:                       — Нет! Я не могу!                       Это действие в один миг охладило джедая и, моментально остановившись, он отстранился от любимой и откинулся на другой край кровати.                       Столько заботы, столько стараний, столько любви, и всё без толку…                       Энакин не стал что-либо говорить Падме или в чём-то её упрекать, он прекрасно понимал, что после насилия, она, возможно, уже никогда не сможет преодолеть этот барьер. Но от этого было не менее больно. И Скайуокер знал, как он должен был поступить, и обязательно поступит, как только придёт утро.                       Не произнося больше ни слова, да и, собственно, не делая никаких особо резких и вызывающих движений, джедай мягко обнял супругу, которая дрожала и плакала от досады и ненависти к самой себе.                       И вот так, они вместе лежали в постели в заботливых объятьях друг друга до самого наступления рассвета.                       А утром Энакин исчез.                       Решив больше не мучать Падме и не принуждать её ни к чему, Скайуокер понял, что должен был оставить её в покое. Нет, не бросить, а совершить поступок иного рода. Если Амидала, его собственная жена, больше не могла иметь с ним физической близости, то мужчина собирался просто любить её платонически, до самой своей смерти.                       А смерть эта была не так уж далека от Энакина, как казалось на первый взгляд.                       Вернувшись в Орден, рыцарь Скайуокер тут же наткнулся на магистра Винду, который не преминул начать читать ему тирады о безответственности и безделье. Энакин почти не слышал его, ему теперь было всё равно, всё всё равно.                       А потому, когда Мейс наконец-то выкричался, используя всевозможные не достойные джедая его положения ругательства, Энакин серьёзно на него посмотрел и заявил, что вызывается на самое опасное задание, руководство войсками на Умбаре.                       От такого решения Скайуокера, даже у магистра Винду брови на лоб полезли. Но возражать он не стал, даже наоборот зауважал Энакина за подобный героизм.                       Вечная ночь на Умбаре мрачным покровом окутывала планету, тая в себе много загадок и опасностей. Кровожадные хищники, страшные жестокие движущиеся растения, безжалостный враг…                       Ситуация на планете была жаркой.                       Клоны шли в бой, словно пушечное мясо, погибая десятками и сотнями, и впереди них, в самые ожесточённые бои с головой кидался Энакин. После всего случившего и пережитого, после, того, как фактически, был отвергнут своей женой, Скайуокеру было всё равно, что с ним происходит. Не хотелось ни вспоминать об этом, ни жить. И если уж он не мог любить собственную супругу так, как того полагает брак, то он, хотя бы мог принести пользу Республике победой на этой планете.                       Вот враг с особым ожесточением напал вновь, Энакин безрассудно кинулся в бой, защищая и прикрывая собой клонов, но противник оказался хитрее и безжалостнее, раздался взрыв, огромными потоками пламени поглощая всё вокруг…                       Джедай был ближе всего к эпицентру этого самого взрыва и, использовав Силу, постарался как можно интенсивнее взять атаку на себя, защищая подчинённых и товарищей ценой собственной жизни…                       Кровавый бой продолжался под мрачным небом Умбары, которая раз и навсегда могла стать последним миром, что видели ясные ярко-голубые глаза избранного…