Он ходит в белом

Врач, наконец-то, ушел, и Женьку злость постепенно отпустила. Ну а смысл обижаться, если уже не на кого? Мальчишка просидел еще несколько минут на кровати, унимая небольшое головокружение. И почему температура просто так начала подниматься? Раньше такого с ним никогда не было. Неужели это из-за болезни? Подростку стало не по себе, не поднимется ли температура опять, когда он сбежит отсюда? Повторять опыт с фельдшерами со скорой не хотелось совершенно, уколы Женька на дух не переносил. Мальчик вздрогнул и посмотрел на дверь. В коридоре кто-то оживленно ходил и разговаривал. За стеной явно было много народу, и они что-то делали и бурно обсуждали. Взгляд невольно зацепился за стол и стоящий на нем поднос с едой. Женька тут же вспомнил про завтрак, откидывая неприятные мысли. Кажется, он видел там вполне сносный бутерброд с сыром. Аппетита не было, так как организм бросал все силы на борьбу с болезнью. Но голод присутствовал, Женя давно уже ничего нормально не ел, и этот бутерброд придется как раз кстати. Он тихо сполз с кровати, стараясь не создать никакого шума. Эти люди за стеной не должны ничего услышать из этой палаты, мало ли что они там делают. На цыпочках он прокрался к столу, в этот раз поднос поставили далеко, и с кровати до него добираться будет шумно и неудобно. Сыр на хлебе заветрился и покрылся жесткой темно-желтой корочкой, впрочем на вкус это вряд ли повлияет. Женька откусил небольшой кусочек, проверяя на съедобность. Бутерброд почти не отличался от столовой в детском доме, разве что масло имело странный привкус, но это мелочи. Подросток принялся с жадностью уминать хлеб с сыром, быстро проглатывая куски и наслаждаясь вкусом. Хоть что-то нормальное тут могут дать. На одном бутерброде весь день протянуть, конечно, сложно, но мысль о том, что завтра же его тут не будет, придавала уверенности. Утренняя прогулка закончилась не только повышенной температурой, истерикой и этой ужасной пыткой. Мальчик узнал несколько полезных для себя вещей. Прямо рядом с его палатой есть лестница вниз, на ней нет никаких дверей, а, следовательно, на ночь она не закрывается. Осталось только найти обувь и другую одежду, куда врачи могли её спрятать. Женька только сейчас обратил внимание, что в левой руке все еще сжимает давно сухую салфетку. Он раскрыл ладонь и посмотрел на раненый палец. На белой ткани виднелось несколько капелек засохшей крови, и ею же был небрежно испачкан сам пальчик. Подросток с отвращением откинул салфетку на поднос и засунул палец в рот, слизывая языком остатки крови. Металлический противный вкус быстро заглушил все наслаждение от бутерброда. Но так точно лучше, чем смотреть на испачканную кровью руку. Потрепанные грязные ботинки обнаружились под кроватью в самом дальнем углу. Видимо, их засунули туда, когда мальчика привезли на скорой. На стуле рядом с тумбочкой лежал рюкзак с его вещами, некоторые из которых он даже не носил. Воспитательница покидала сюда всё, что нашла, когда собирала вещи. Повезло, что вещей было немного, с маленьким рюкзаком сбегать проще, чем с битком набитым портфелем. Под вещами нашлась и куртка, видимо, о том, чтобы забирать личные вещи у пациентов, в этой больнице не парились. Но оно Женьке очень даже на руку. От беготни по комнате в поисках вещей голова разболелась сильнее, в жар бросало уже активнее. И почему у него опять поднимается температура? Он же ничего не сделал. Мальчишка без сил упал на кровать, унимая головокружение. Он просто полежит несколько минут, и все пройдет. … Раздался резкий стук в дверь, и мальчишка открыл глаза, подскакивая на кровати. Он уснул? Хотел же всего несколько минут поваляться, а в итоге действительно заснул. Самочувствие улучшилось, но, судя по ощущениям, температура держалась за пределами нормы. Женька настороженно наблюдал за полной женщиной с подносом, появившейся в дверном проходе. Он так долго проспал, что сейчас уже обед? – Опять ничего не съел, а врач обещал разобраться, – эту медсестру было невозможно не узнать, после прошлой встречи она отчетливо запомнилась мальчишке не в лучшем свете. Тогда она пообещала надеть ему поднос на голову, а это добротой не веяло. – Я поел, – теоретически, это правда, бутерброд же он съел, правда кашу эту даже нюхать не стал. – Вот эти таблетки выпьешь перед едой, – она ногтями отделила кучку каких-то таблеток и положила ее на поднос, – и вот этот раствор, – в прозрачном пластиковом стаканчике была какая-то мутная жидкость, в которой плавали нерастворившиеся комочки белого порошка. – А эту капсулу после еды. – Она еще раз все просмотрела, проверяя, не забыла ли еще какую отраву положить бедному Женьке. С дальнего угла кровати, где подросток уже стабильно сидел во время прихода в палату подозрительных личностей, никаких таблеток видно не было. Да и смысл ему их делить, если все они всё равно будут до еды. Обедать он вряд ли будет этой гадостью. Женя долго обдумывал, стоит ли ему вообще пить эти таблетки, не сделают ли они хуже? Но пришел к выводу, что нет, не будет ничего плохого, если он проглотит пару пилюль. Вдруг ему и правда полегчает, и завтра от них все пройдет. – Сейчас схожу за антибиотиком, ложись пока, – женщина подвинула поднос на центр стола и поспешно куда-то вышла, не закрывая дверь. Женька с недоумением поднял голову. Куда она пошла? Что еще за антибиотик? Такое слово он услышал впервые, и что это может значить, не мог даже предположить. По телу пробежали нервные мурашки, паника снова возвращалась. За последнее время это чувство появлялось до невыносимого часто. Мальчишка обнял колени и отсел еще глубже к краю кровати. Возвращения этой медсестры он совершенно не ждал. Может, она забыла еще какую-то таблетку? Но зачем ему ложиться? Спустя несколько мучительных минут в коридоре снова раздались шаги, медсестра возвращалась, причем довольно стремительно. – Почему еще не лег? Быстро на живот… – Её дальнейшие фразы потонули в нарастающем в голове гуле, все моментально отошло на второй план, стоило увидеть в руках медсестры большой шприц с ужасно длинной иглой. На тот момент Женьке казалось, что сердце вот-вот выскочит и убежит, оставив своего хозяина умирать на этой кровати. Так быстро оно еще никогда не разгонялось. От одного только вида женщины мальчишку бросило в панику. Каждая его клеточка постепенно пропитывалась нарастающим страхом. Мало того, что тут эта страшная медсестра, так еще и с шприцем… Мальчик не то, что лечь, он даже дышать уже не мог, его взгляд каменно замер на самом кончике приближающейся иглы. Все вокруг будто замерло во времени, он видел, как женщина неестественно медленно подходит к кровати, что-то говоря при этом. Её пухлые губы шевелились, а глаза недовольно хмурились, она явно кричала. Смелости не хватало даже на то, чтобы пошевелиться, а о том, чтобы сорваться с места и выбежать в коридор, Женя даже не думал. Медсестра подошла уже вплотную к кровати и потянула вторую руку к мальчику. Это моментально вернуло Женьку в реальность, он оторвал взгляд от иглы, заглатывая большой объем воздуха разом. – Чего застыл? Быстро лег! – Медсестра действительно кричала, пытаясь одной рукой ухватить отползающего ребенка, а другой не перевернуть шприц с лекарством. Женька развернулся спиной к ней, собираясь соскочить с кровати. Его сознанием полностью завладел страх, стоило только увидеть иглу, как же он их ненавидит. Спасительный пол был так близко, но почему-то до него мальчишка так и не добрался. Женщина все же ухватила его за ворот рубашки и с силой стала переворачивать на живот. Подросток заорал, пытаясь вырваться из хватки. Что он конкретно кричал, он сам не понимал. Скорее всего, это были какие-то несвязные громкие буквы, случайно вылетающие изо рта. Все, о чем он сейчас думал - как вырваться и сбежать из этого места. Ему было все равно, как он выглядит со стороны, все равно, что дверь открыта и все всё слышат. Его нога в какой-то момент извернулась и ударила по чему-то мягкому. Давление со стороны женщины тут же прекратилось, а на пол что-то упало с глухим треском. – Ты что натворил, гадёныш? – Почувствовав свободу, Женька резко отполз в дальний угол кровати. Он сбивчиво дышал, а на лице проступили капельки пота. Сознание медленно возвращалось, этот минутный приступ паники накрыл его с головой. Ему было неимоверно, дичайше страшно, настолько, что он вообще не мог себя контролировать. Такое на его памяти случилось впервые. И это было ужасно… Перед глазами встала объемная фигура женщины, поднимающей что-то с пола. Неужели он выбил этот проклятый шприц из рук медсестры? От осознания становилось еще страшнее, лучше бы он не понимал, что происходит. А сейчас, похоже, ситуация еще больше усугубилась. – Лекарство дорогое, а мне его выбросить теперь? Как я новое то разведу, у нас все под подсчет. – Женщина продолжала кричать, словно разбитый шприц был самой главной проблемой. Женька молчал, испуганно смотря в одну точку и стараясь не моргать. А что он может ей сказать? Что он случайно выбил шприц у нее из рук, потому что до смерти боится иголок и уколов? Такой ответ её вряд ли устроит, поэтому лучше молчать. Женщина со злостью махнула на него рукой и вышла из палаты, забирая с собой испорченный шприц. Неужели пронесло? Если все лекарства у них считаются, то укол ему делать не будут? Все ещё не веря своему счастью, мальчик поднял голову. Дверь в палату была закрыта, за ней в коридоре было тихо. Может, это и правда всё? Но расслабляться точно нельзя, если она пришла делать один укол, то придет делать и второй. А второй такой паники мальчишка может попросту не выдержать. Он все еще не понимал, почему его так сильно накрыло, стоило лишь увидеть эту иглу. Раньше же такого не было. Или весь страх, скапливающийся за последнее время, вырвался наружу в самый подходящий момент. В любом случае, нужно бежать, и бежать как можно скорее. Сейчас обед, днём из больницы его точно никто не выпустит. Или попробовать сказать, что его выписали? Болезненный вид и частый кашель вряд ли бы подтвердили эту историю, на здорового мальчишка сейчас тянул слабовато. Осталось дожить до вечера, всего полдня, каких-то часов десять, он справится. Прошло уже достаточно времени, и мальчик позволил себе расслабиться, медсестра уже вряд ли вернется. Он аккуратно пробрался к столу и заглянул на поднос. Горка таблеток, стаканчик с мутной водой, стаканчик с обычной водой, тарелка с вчерашним супом, компот и тарелка с белым слипшимся рисом. Из этого есть не хотелось ничего, рис он и здоровым никогда не любил, а суп съедобнее за день точно не стал. Зажмурившись, Женька закинул в себя всю горсть таблеток и разом проглотил их, запивая водой. Лекарства противно заскребли по горлу и провалились вниз. Оставалась только странная мутная жижа в другом стаканчике. Мальчик недоверчиво поднес её к лицу и понюхал, пахло так себе, этот запах он даже описать не смог, но он ему явно не нравился. Ладно, если выпить это залпом, то все будет хорошо и вкуса он не почувствует. Он перевернул стаканчик в рот и быстро проглотил. Жидкость, как только попала в рот подростка, тут же обожгла его язык нестерпимой горечью. Женя поморщился, открывая рот. Эта гадость была до невозможного горькой, и эта горечь противно растеклась по всему рту и горлу мальчика. Больше он это пить ни за что не станет, слишком противно. Пока подросток справлялся с горечью во рту, в коридоре резко раздались громкие мужские шаги, и шли они явно по направлению к его палате. Мальчишка резко сорвался с места и запрыгнул в спасительный угол. Медсестра пошла жаловаться врачу, и тот опять придет с предъявами к Женьке? Но шаги были слишком тяжелые для молодого парня, сюда приближался явно не он… Женя прижал к себе подушку, пряча в неё глаза, он не видел, как дверь открылась, не видел, кто вошёл. Но когда поднял глаза, было уже поздно. К кровати уже вплотную подошли два крупных санитара в синей униформе. Одним из них был тот самый мужчина, поймавший его утром в холле, его хватку мальчишка запомнил хорошо. За их спинами стояла давно позабытая медсестра, сжимающая что-то в руке. Что именно, даже не было смысла гадать. – Отпустите! – Двое крепких мужчин, казалось, даже не слышали криков мальчика. Они без труда подняли его вверх, перевернув на живот. Женька рвался, что есть силы, но даже с места двинуться не мог. Мужчины отточенным движением прижали его к кровати, словно делают это каждый день по нескольку раз. Хотя при работе в детском отделении это неудивительно. Пижамные штаны резко сдернули вниз, оставив их болтаться на уровне колен. – Так то лучше, а то чуть не убил меня, дикий какой-то. – Медсестра, судя по звуку, подошла совсем близко к кровати и вытащила все необходимое. Женька не успевал вовремя осознавать происходящее, все произошло так внезапно. Прошедший страх опять вернулся, вместе с новым чувством полной беспомощности. Его плотно прижимают к жесткому больничному матрасу два здоровых санитара, а ненавистная медсестра вот-вот воткнет в попу проклятый шприц. От осознания из глаз резко брызнули слезы. Мальчик лежал на животе, поэтому никак не смог их сдержать, они градом посыпались из глаз вместе с громкими всхлипами. Женщина вообще не обратила на посторонние звуки никакого внимания. Обработав спиртом, она резко воткнула шприц в сжавшуюся от страха ягодицу подростка. Женька взвыл ещё сильнее, острая нарастающая боль разливалась по бедрам и спине, это было в несколько раз больнее того ночного укола, либо он просто плохо воспринимал боль в том состоянии. Сейчас это было невозможно терпеть, а медсестра беспощадно продолжала давить на поршень шприца, усиливая страдания до предела, видимо, решив отомстить за неподобающее отношение к ней со стороны этого сопляка. – Посмотрите на него, еще и разревелся, как карапуз, – закончив, женщина резко вытащила иглу из кожи и еще раз протерла салфеткой. – Все, спасибо, ребята, сама бы я с ним не справилась. Санитары отпустили уже не сопротивляющегося пациента и также молча вышли из палаты, такая практика у них явно была распространена, а схема давно отработана. Женька тяжело дышал в мокрую подушку, нос был забит соплями, голова гудела, а тело бросало в жар. Добивала эту картину ужасная тягучая боль, разливающаяся по телу. На медсестру ему было уже все равно, что она говорила, и была ли еще тут. – Таблетки выпил, теперь ешь обед, – была, причем уже копошилась около стола, совершенно позабыв про то, что только что натворила. Зато Женька забыть не мог. – Уколы врач назначил три раза в день, за ужином следующий, и только попробуй еще раз выкинуть подобное. Её противный голос эхом отзывался в голове эмоционально истощенного мальчика. Три раза в день, следующий вечером… Он его не переживёт, валить нужно прямо сейчас. После этого случая его ненависть к врачам только выросла, как можно быть такими уродами. Женька приподнялся на локтях и оглянулся, в палате никого не было, только лежащий со спущенными штанами заплаканный подросток. Он подтянул пижаму на место и без сил упал обратно. Нет, он не сможет сейчас никуда уйти, он сейчас ничего не сможет…