Он ходит в белом

Женька упорно продолжал сидеть на скамейке, прожигая взглядом потрепанную плитку на полу. Он вцепился в банкетку обеими руками и до побелевших костяшек сжал мягкую обивку. Это хоть немного помогало справляться с волнением. Он совершенно не знал, что сказать врачу. С чего начать диалог? С того, что он не специально все это делал. Что оно само получалось, и мальчик не мог это контролировать? Что от одного только вида шприцов и иголок его накрывает дичайшая истерика, ужасным гулом расходящаяся в голове? Что он сильно боится одного вида белых халатов и людей в медицинской одежде? Или следует начать жаловаться на медсестер, которые так его пугают и раздражают? Он не знал, не знал, как врач отреагирует, не знал, что последует за этим разговором. Неизвестность пугала, и пугала даже больше, чем окружающая обстановка. Женя чувствовал, что с каждой секундой к горлу все ближе подступает огромный комок страха, слезы опять хотели выскочить наружу, но подросток их упорно сдерживал. Людей в холле становилось все меньше, в кабинет зашла предпоследняя девочка, оставляя папу сидеть и ждать под дверью. Мужчина устало читал книжку, было видно, что сидение в очереди его заметно утомило, но не составить компанию любимой дочке он не мог. Мальчик отвернулся от двери, скоро и ему придется туда зайти. Он не успел полностью разглядеть обстановку в кабинете, но медицинские шкафы и кушетку увидел отчетливо. Время тянулось предательски долго, ранее наполненный криком и гамом холл, затих. И эта тишина еще больше давила на нервы. Пусто, тихо и одиноко, Женька привык к этим ощущениям, но почему-то сейчас они напрягали особенно сильно. Момент икс приближался все быстрее, девочка вышла из кабинета, помахав справкой о выписке. Счастливая, ей не придется больше сюда возвращаться. Последняя мамочка с ребенком на руках скрылась за дверью, оставляя Женю одного в пустынном холле. Осталось всего ничего, скоро она выйдет, и придется идти ему. Мальчик задрожал, по всему телу разливался противный липкий холод страха, вызывая небольшое ознобление. Почему так страшно? Слезы из глаз резко хлынули ручьем, почувствовав, что никто уже не смотрит, спусковой крючок щелкнул, высвобождая наружу эмоции. Нельзя, нельзя сейчас плакать, женщина выйдет совсем скоро, нужно успокоиться. Но он уже не мог, к беззвучным слезам добавились трясущиеся всхлипы, тело затрясло, а холл стали сотрясать громкие вздохи. Кажется, та истерика, которую он так долго скрывал, вырывалась наружу. Нет, только не сейчас. Женька затер руками глаза, убирая обильно капающие слезы. Все ладошки вмиг стали мокрыми, но влага из глаз продолжала предательски течь. Краем уха он услышал, как щелкнула дверь, и из кабинета вышла последняя пациентка. Почему так рано? Он еще не готов. Он никуда не пойдет, пока не успокоится. Следом за девушкой из кабинета вышла медсестра, она оглядела пустой холл, и попрощавшись с врачом, ушла вниз по лестнице. Теперь в кабинете никого нету? Доктор там один? Женька сделал пару глубоких вдохов, раньше это помогало справиться с истериками, но сейчас не выходило. Только ему удавалось успокоить дыхание, как слезы с новым громким всхлипом выливались очередным ручьем. Заходить в кабинет он не осмеливался, врач все еще на него злится, а что конкретно мальчик хочет сказать, он так и не придумал. Ноги словно приросли к полу, а пятая точка приклеилась к скамейке. Подросток опустил голову, позволяя слезам закапать на плитку. Дверь по звуку снова открылась, он не успел зайти… Сейчас врач уйдет, и никакого разговора не будет. – Я же сказал тебе вернуться в палату, – Женя задержал дыхание, всхлипы прекратятся, если не будет воздуха. Он молчаливо трясся, не поднимая головы на доктора. Кажется, это провал… – … – Эй, вставай, – Богдан потянул ребенка за плечо, и тот, наконец, поднял на него глаза. Рука врача застыла, все также лежа на плече пациента, а сам он в немом шоке смотрел на мальчика. Женька перестал сдерживать эмоции, а какой уже в этом смысл? Слезы вперемешку с громкими всхлипами хлынули из него, разрушая нагнетающую тишину больничного холла и ударяя педиатру по сердцу. – Женя, что случилось? Парень быстро опустился на колени перед плачущим мальчиком и взял его за руки, в глазах врача виднелся неподдельный испуг. Что могло так расстроить его пациента, что вечно огрызающийся и колючий мальчик вдруг впал в такую истерику? Женька громко всхлипывал, пытаясь в промежутках между прерывистыми вздохами что-то сказать. Но с его уст слетали лишь сбившиеся звуки, не собирающиеся во внятную речь. – Пошли в кабинет, успокойся, – доктор мягко потянул его за собой, поглаживая по спине захлебывающегося слезами ребенка. Он совершенно не понимал, что происходит. Заведя Женю внутрь, от прикрыл дверь и, усадив мальчика на кушетку, опустился рядом. – Что-то болит? Женька отрицательно помотал головой, от мягких поглаживаний по спине действительно становилось легче, всхлипы становились тише, но слезы все равно продолжали градом скатываться по его щекам. – П..простите пож.. пожалуйста… – Мальчик закашлялся, болезнь продолжала наседать в самый неподходящий момент. Он же хотел начать с другого, не с этого. Слова сами сорвались с губ, вылетая наружу. Женя не знал, за что конкретно он извиняется, создавалось ощущение, что за всё. За всё и сразу. – Что?... – Врач растерянно поднял брови. Он ожидал чего угодно, но не этого. Всё его раннее общение с этим сорванцом постоянно сводилось либо к конфликту, либо к хамству. А сейчас он извинился? – За что? – Я не специально… – Дыхание мальчика постепенно восстанавливалось после недавней истерики. Шмыгая носом, он смотрел, как редкие слезинки падают на пол. Посмотреть на врача он не решался. Возможно, он пожалеет об этом признании, но решение было принято. – Я боюсь… очень сильно боюсь… – Его опять затрясло, а слезы хлынули новым ручьем. Это признание давалось ему нелегко, сердце замерло, боясь услышать негативный ответ. – Эй, эй, тише, не плачь. – От этих слов парень опешил, в голове начала складываться совершенно другая картинка происходящего, отличная от той, которую он придумал себе изначально. Неужели все эти проступки ребенок совершал из-за страха? Богдан пересел к нему вплотную и притянул к себе, заключая в объятия. Он надеялся, что это поможет мальчику быстрее справиться с истерикой. Он тихо зашептал, стараясь не напугать внезапно открывшегося ему ребенка.– Чего ты боишься? – Всего… – Женька прижался ко врачу, утопая в объятиях, он не до конца понимал происходящего. Случись это в любой другой момент, он бы тут же оттолкнул незнакомца и обматерил с ног до головы. Но сейчас по телу пробежало теплое приятное чувство, именно его мальчику не хватало все это время. От него в душе что-то закружилось, высвобождая старые совсем забытые эмоции. – Я же тебя сколько спрашивал? Ты говорил, что не боишься. – В голове парня всё сошлось, все, что мальчик делал и говорил, все это подстегивалось паническим страхом. Агрессией он пытался защититься от до чертиков пугающих его вещей. А если не получалось, то пытался сбежать, спрятаться, избежать этого любой ценой. Что ему пришлось прочувствовать за это время, даже страшно было предположить. – Боюсь… боюсь… очень сильно боюсь… – Сквозь слезы Женя продолжал твердить, его губы дрожали, но все равно упорно повторяли одно и то же слово. – Отпустите меня отсюда, пожалуйста… – Прости, я не могу, ты еще не поправился. – Парень еще сильнее прижал к себе ребенка, от этих слов он чувствовал себя каким-то уродом. Как он мог не заметить очевидного? Он списывал это все на сложный характер и бунтарство ребенка, угрожал, наказывал. А все это время мальчик был до ужаса напуган и впадал в панику от малейшего его действия. – Я не смогу больше… Я не выдержу… – Женька все никак не мог успокоиться, всхлипы пропали, но слезы все равно предательски капали вниз. Он не мог их контролировать, не мог остановить. От этого бессилия становилось еще обиднее. Парень прекратил давить на ребенка с расспросами, для начала нужно дать ему нормально успокоиться. Он мягко погладил его по волосам и недовольно сжал губы, вместе с хлюпающими выдохами из груди мальчика вылетали тяжелые хрипящие свисты. Женя действительно начал постепенно успокаиваться, впервые за последнее время появилось ощущение защищенности, покоя, уюта и тепла. В этом жесте врача он почувствовал такую желанную поддержку, какой ему не хватало все это время. Парень не оттолкнул его, не стал смеяться или оскорблять. Он действительно его понял, и от этого с души, наконец, свалился огромный камень, который так долго давил своим весом на мальчика. – Почему ты мне сразу не рассказал? – Почувствовав, что пациент более менее успокоился, парень решил продолжить диалог. Им действительно было о чем поговорить. – Боялся, что вы издеваться будете… – Слезы прекратились, но Женька все равно чувствовал себя подавленно и разбито. С другой стороны, на душе было огромное облегчение. Все те эмоции, которые он так долго накапливал и держал в себе, наконец, вырвались, пусть и таким стыдным образом. – Ох, над чем? Бояться чего-то абсолютно нормально. Все мы чего-то боимся. – Парень ласково потрепал его по голове, в подтверждение своих слов. – Я бы никогда не стал издеваться и пользоваться этим. Не стал бы тебя пугать еще сильнее. – Но тогда с ногой… – Ему хотелось верить, хотелось, чтобы это оказалось правдой. Что врач действительно проникся и понял его чувства. – Тогда перед этим была та ситуация, и я… – Как конкретно оправдаться, парень не знал. В тот раз он повел себя не самым лучшим образом, толком не разобравшись в ситуации, сразу стал запугивать и мучить на тот момент бесящего воришку. – В общем прости за тот случай, я был не прав… Но о нем нам все равно еще придется вспомнить и разобраться, воровство я не одобряю ни при каких обстоятельствах. – Извините… – Женька опять за что-то извинялся, но не знал за что. Хотелось полностью открыться этому человеку, рассказать и про воровство, и про детский дом, и про все, что так долго его тревожило. Но недоверие не позволяло это сделать. Он слишком мало знает этого человека, чтобы полностью перед ним раскрыться. – Все будет хорошо, – врач сочувственно опустил руку на плечо ребенка. Из объятий он его все еще не выпускал, так было спокойнее им обоим. Мальчик боязливо поднял глаза и осмотрел кабинет вокруг себя, робко вздрогнув. – Ты реально так сильно боишься? – Да… И всегда боялся… Просто никогда никому не говорил…и… я не знаю… – Женя до побелевших костяшек сжал пальцы в замок. Этот разговор ему давался очень тяжело. Он впервые в жизни решился вот так в чем-то сознаться взрослому, до этого его лишь отталкивали и оскорбляли. А этот парень, кажется, был не таким. – Уберите уколы, пожалуйста… – Не могу, они очень нужны, пойми. Без них ты не поправишься. – К тому, что дети боялись уколов, врач привык, но такую сильную реакцию на процедуру видел в первый раз. А ведь та медсестра что-то говорила про санитаров, что же она тогда натворила? – Я не выдержу… – Мальчик вновь зажмурился, пытаясь не выпустить наружу очередные слезинки. С обреченным выдохом его немного затрясло. – Тише, тише, – новой истерики нельзя было допустить, педиатр положил голову ребенка на плечо, и мягко прошептал. – Ну хочешь, я буду их делать? – Правда это было непросто, антибиотики нужно колоть три раза в день, а в обед врач обычно очень занят. Но ради пациента он был готов пожертвовать и единственным свободным временем. – Нет, я вообще не хочу уколов. – Женьке вариант с уколами не нравился, он понимал, что от одного только вида иголки или шприца тут же впадет в панику. – Я постараюсь делать очень аккуратно и не больно. Но уколы нужны обязательно. Ты же хочешь выздороветь? – Мальчик обреченно кивнул, так в любом случае лучше, чем постоянно убегать и прятаться от медиков. – Ладно… – Хорошо, я скажу медсестрам, чтобы больше тебя не трогали. – В кабинете повисло затяжное молчание. Женька больше не хотел ничего говорить, он и так наговорил сегодня прилично. Мальчик корил себя за эту слабость, за позорную истерику перед врачом, за это внезапное признание. Он никогда раньше не делился ни с кем своими сокровенными тайнами, а тут резко рассказал об этом совершенно постороннему человеку. – Как ты себя чувствуешь? Утром осмотр так и не провели. – Рука врача соскользнула на лоб мальчика, проверяя температуру. Выпутавшись из объятий, парень подошёл к столу и взял стетоскоп. – Нормально. – За утренний инцидент Женьке было немного стыдно, он просто так проигнорировал парня, а потом сам же побежал его искать. По пригретому телу пробежал холодок, а подросток уже без просьбы поднял футболку, вставая с кушетки. Богдан улыбнулся, к послушанию со стороны этого пациента еще придется привыкать, оно слишком неожиданно появляется. Он недовольно прослушал легкие, со вчерашнего дня хрипы не уменьшились, кашель по-прежнему был сухой. Назначенное лечение работает неправильно? Или сорванец попросту его не соблюдает? – Утром тебе укол поставили? В обед, я так понимаю, еще нет. – Врач осмотрел горло и вопросительно уставился на мальчика. Тот по привычке отвел взгляд, думая над ответом. Врать не хотелось, но рассказывать правду было страшнее. У них только наладились отношения, как парень узнает об очередном побеге из палаты. – Поставили, – Женька поджал губы, пытаясь ответить как можно увереннее. – Женя, – врач спрятал стетоскоп под халат и скрестил руки на груди. Мальчик опять обманывал, врать, к его сожалению, он совершенно не умел. – Давай раз и навсегда договоримся. Я стараюсь сделать так, чтобы тебе не было страшно, сам провожу все неприятные процедуры и помогаю справляться с паникой. Но в ответ на это от тебя я тоже жду послушания. Тебе необходимо приложить усилия для своего выздоровления. Ты не убегаешь, не врешь, не хамишь и не препираешься. Тогда лечение пройдет хорошо и спокойно для нас обоих. Идёт? Подросток молча переваривал всё сказанное врачом, с одной стороны, парень говорил все правильно, и Женя это понимал. Но так просто себя контролировать он не сможет, если его снова что-то напугает, он может нарушить эти правила. Убежать, накричать, соврать - это те способы, с помощью которых он защищается от страха. Как от них так легко избавиться? Но сейчас другого выбора не было, и он согласно кивнул: – Да. – Так что с уколом? – Не теряя времени, парень решил удостовериться в том, что пациент принял правила его игры. – Сбежал… – Правду говорить было все равно сложно, особенно, если за ней что-то последует. А Женька привык к тому, что за любым проступком всегда следует наказание. – Ясно, пошли в палату, и так уже задержались прилично. – Врач напоследок приобнял его за плечи, разворачивая к двери. Этот разговор прояснил для них многое, и с этого момента и мальчик, и доктор должны были пересмотреть свое поведение и мнение насчет их взаимоотношений. Возвращаясь в палату, Женя испытывал противоречивые чувства. Его наполняла досада и обида на себя за эту минутную слабость, из-за которой пришлось раскрыть врачу свою тайну. Но, с другой стороны, на душе было неожиданно легко, словно он сбросил тяжелую ношу, с которой так долго мучился. – Ой, вот он где, а я уже с ног сбилась, его ищу. – Медсестра обнаружилась около процедурной. По её виду совершенно невозможно было сказать, что она куда-то бегала и кого-то искала. Женщина что-то незаметно дожевывала, сбивчиво улыбаясь. Видимо, она уже сто раз забыла и про Женьку, и про укол. Можно было к врачу и не ходить, а просто где-то отсидеться… – Представляете, опять сбежал. Женьку вернули обратно в палату, а врач зачем-то вышел поговорить с медсестрой, прикрыв дверь. На столе уже стоял поднос с обедом, кучкой таблеток и противным горьким раствором. Живот тут же заурчал, напоминая о сильном голоде, мучающем подростка уже продолжительное время. Мальчик подошёл к столу и стал изучать содержимое подноса. Как бы голоден он не был, аппетита все равно эта еда не вызывала. Хотя макароны с котлетой выглядели довольно безобидно, но он еще подумает, стоит ли их есть. Парень пришел минут через пять после возвращения пациента в палату. Но что-то в его взгляде Женьку напрягло, он какой-то чересчур доброжелательный. – О, обед уже принесли, попозже поешь, – он подошел к Жене под напряженный взгляд мальчика. – Ложись на живот пока. – Ну неееет, – шприца видно не было, но что конкретно врач задумал, даже догадываться не нужно. Женя только успокоился и смирился со своей участью, как тут же на горизонте замаячил очередной укол. – Не надо. – Мы договаривались без капризов, – Богдан мягко подтолкнул мальчика к кровати, стараясь не напугать своей навязчивостью. Но ему тоже хотелось кушать, а обеденное время после приёма вот-вот закончится. Женька безвыходно плюхнулся на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Все добытое после разговора в кабинете спокойствие разом улетучилось, стоило унюхать резкий запах спиртовой салфетки. Мальчик тихо заскулил, когда с него мягко приспустили штаны и прошлись по коже салфеткой. Врач и правда все делал аккуратно, но полностью от страха это не избавило. Сейчас же будет больно… А Женя не любит боль… Но условия нужно соблюдать, хотя бы стараться. Он испуганно задрожал, опять напрягая тело в сплошную струну. – Расслабься, всё хорошо, – врач чувствовал напряженные мышцы под салфеткой, и терпеливо ждал, пока ребенок приготовится. От первого укола синяк еще виднелся. Как же грубо ему тогда воткнули шприц, что остался такой черный след? Мальчик немного расслабился и тут же громко засопел от внезапной колющей боли. Почему так быстро? Парень, не теряя времени, уже медленно надавливал на поршень, вводя лекарство. В подушку раздался громкий скулёж, а Женька вцепился пальцами в простыню. И почему это уколы такие болючие? С каждым разом эти ощущения были будто в новинку. Тягучая боль разливалась по всему телу, увеличиваясь с каждой секундой. – Все, всё. – Богдан аккуратно вытащил иглу и приложил салфетку к месту прокола, разгоняя пальцами лекарство и уменьшая боль. Мальчик тихо выл в подушку, терпя эту разбегающуюся по крови болезненную волну. – А теперь давай обедать, я тоже пойду. – Судя по моментальному фырку в подушку, мальчик к еде все еще был привередлив. – Кстати, еда тоже входит в наши условия послушания. Женька отлип от подушки и поднял на него нахмуренную красную моську. Он еще не полностью отошел от укола, а тут еще и про противный обед напоминают. Несправедливо.