Он ходит в белом

Вся ночь для Жени прошла неспокойно, он никак не мог расслабиться и уснуть. Мысли неумолимым потоком хлестали в голове, и только он отгонял одни, как тут же появлялись новые. Что ему теперь делать? Что будет завтра, когда он проснется? Он больше не выдержит ни одного укола, ни одной минуты в этом ужасном месте. Посреди ночи вдобавок к переживаниям появилась ноющая боль в животе, он ведь не ел нормально уже давно. Раньше мальчишке приходилось обходиться без еды, но не больше дня. А сейчас желудок словно выворачивало наизнанку, он будто был готов вот-вот начать переваривать самого себя. От этой тупой боли подросток уже не знал куда деться, как только она отпускала, он тут же пытался уснуть, но в голове опять просыпались навязчивые мысли. Сон не шел, и от этого волнение появлялось еще сильнее, болезнь давала о себе знать, забирая и так немногочисленные оставшиеся силы. Ему нужно поспать хоть немного, хоть пару часов. Зажмурившись, Женька смахнул выступившие слезы и скомкал свёрток из одеяла, плотно прижавшись к нему всем телом. В такой позе боль практически не беспокоила, а в голове появилось легкое предсонное головокружение. Под утро ему вроде удалось выкинуть все тревожащие мысли и, наконец, задремать. Но сон, к сожалению, продлился недолго. На его затылок мягко опустилась чья-то рука и легонько потрепала за волосы. – Просыпайся, беглец, – кое-как разлепив глаза, мальчик сощурился от яркого дневного света. Получается, он проспал немного, хотя этого совершенно не хватило, чтобы здраво соображать. Привыкнув к свету, его глаза сфокусировались на фигуре, которую видеть хотелось меньше всего. Вчера вечером врач прогнал ту медсестру, попытался успокоить мальчика во время укола, а Женька в обмен на это просто взял и сбежал. Если бы попытка побега была успешной, ему бы сейчас не было так стыдно. Но он провалился, и как теперь оправдываться перед парнем не знал совершенно. Ему же доложили о ночных приключениях мальчика? Или нет? Богдан выдвинул из-за тумбочки стул и поставил его прямо напротив лица пациента. Врач специально сел так, чтобы их взгляды пересеклись, и Женька не смог куда-то спрятаться. – Ну и что ты ночью натворил? – Парень пытливо сощурил глаза, ожидая каких-то оправданий. Женя молчал. Он не мог придумать ничего стоящего, во что можно было бы поверить. Он еще толком не отошел после беспокойного сна и еле соображал, что происходит. Молчание будет самым хорошим решением. Это лучше, чем случайно сболтнуть что-то лишнее. – … – И? Куда ты смыться собирался? Зачем? – Женька испуганно сглотнул, но продолжил молчать. Врач думает, что он хотел куда-то уйти, а потом вернуться? Хотя, если подумать, так оно со стороны и выглядело. Но он же с рюкзаком был? Что конкретно эта медсестра рассказала? – … – Ну и, чего молчим? То орет, то молчит, два состояния. – Богдан недовольно закатил глаза, такое поведение ребенка начинало его раздражать. Его немного бесило то, что вместо важных дел он должен тратить время на какого-то наглеца, который просто хотел сбегать ночью, вероятно, в магазин. А мальчишка еще и упорно продолжал его игнорировать. Доктор склонил голову набок, выжидающе просверливая сорванца взглядом. – Ты болеешь, тебе дальше этой палаты вообще выходить нельзя. А ты забиваешь на всё лечение и носишься как угорелый по больнице. – … – Женька все еще не знал, что ответить. Парень понял эту ситуацию совершенно не так. Что ему там понарассказывала эта медсестра? Но начать оправдываться, значит, признаться в своем страхе. А какая за этим может последовать реакция, проверять не хочется. – Знаешь, мне это надоело. Я долго терпел, но это было последней каплей. – От изначально ласкового и спокойного тона врача не осталось и следа, голос холодными нитями отдавал в голову мальчика, вытаскивая наружу подкатывающую панику. На него опять кричат. – Ты отовсюду сбегаешь, отказываешься от еды и лекарств, хамишь медсестрам, постоянно кричишь и истеришь на ровном месте. Такое поведение недопустимо. Парень замолчал, ожидая хотя бы какой-то реакции, любого ответа. Мальчик просто опустил глаза в пол, не смея поднять их вверх. По его лицу было непонятно, сожалеет ли он, думает хотя бы о чем-то. Врач покачал головой и встал со стула. Бесполезно. Пациент даже смотреть на него не хотел, не то, чтобы хоть что-то ответить. Богдан приложил тыльную сторону ладони ко лбу ребенка, проверяя наличие температуры. Мальчик от прикосновения тут же дернулся и испуганно спрятал голову под одеяло. Чего теперь ожидать от врача, он не знал. Он явно его разозлил, раньше парень старался хоть немного смягчать тон и успокаивать ребенка, а теперь, видимо, станет таким же злым, как и все остальные медики. – Ладно, как хочешь. Я пытался поговорить, ты не стал этого делать. – Из-под халата он вытащил стетоскоп и вставил его в уши. Мальчик все еще прятался с головой под одеялом, выражая, по мнению врача, какой-то глупый подростковый протест. – Подними футболку. Почему врач сказал: "как хочешь"? Что он задумал? Женька боялся даже пошевелиться, под одеялом было так темно и спокойно. Казалось, в этом домике его точно не тронут. Из глаз уже во всю капали слезы, в последнее время он плакал слишком часто, но поделать с этим ничего не мог. Эмоции сами рвались наружу, как бы мальчик не пытался их спрятать. Если он вылезет из-под одеяла, врач тут же их увидит, а этого нельзя допустить. Та медсестра сразу же начала смеяться, когда он заплакал. Этот тоже начнет, мальчишка был уверен. – Вылезай, я должен провести осмотр, – парень уверенно стоял на своём. Отвратительное поведение пациента же не должно прерывать лечение. Но кокон перед ним так и не стал распутываться, на просьбы ребенок не реагировал. Богдан потянулся к краю одеяла и оттянул его в сторону, открывая наружу часть взъерошенной темной макушки. – … – Женя тут же поспешил забраться обратно, усиленно замотав головой в знак отрицания. На подушке прямо под ним было большое мокрое пятно. Как выглядит сейчас его зареванное лицо, даже представлять не хотелось. Он ни за что так не опозориться перед этим врачом. – Вот упертый… – Врач бросил все попытки провести осмотр, этот паршивец даже температуру проверить не дался, дальше будет еще сложнее. По мимолетному касанию лоб показался холодным, да и по внешним показателям никаких ухудшений он не видел. Не будет же парень насильно осматривать сопротивляющегося пациента. Он даже не мог предположить, как это сделать. Богдан убрал стетоскоп внутрь халата и разочарованно вздохнул. Этот осмотр придется пропустить. – За такое поведение можно и укол витамина B схлопотать, между прочим. – Приводить свою угрозу в исполнение, он, конечно, не собирался. Просто отчасти было обидно, что он к этому ребенку отнесся с добротой и пониманием, а он отплачивает таким ужасным поведением, от которого врач уже и пострадал от заведующей, и наслушался упреков от медсестер. Услышав про уколы, Женька задрожал. Что за витамины, он не знал. Почему именно их? Но сама перспектива еще одного укола неимоверно пугала. Почему в этой больнице все делают через них? Врач молча постоял еще несколько минут и махнул рукой. Разговаривать с пустотой ему надоело, а времени на обход других пациентов оставалось немного. Он вышел из палаты, и под такое же полное молчание закрыл дверь, оставляя мальчишку наедине со своими мыслями. Женька тут же стянул с головы одеяло, утирая краем пододеяльника висящие на щеках слезы. Перед врачом было стыдно за молчание, но другого выхода не было. Он не знал, что ответить. Мальчик выпутался из прилипшего к телу одеяла и подошел к окну. На улице было светло, к больнице сходились люди, мужчины и женщины, бабушки и дедушки, мамочки с детьми и уже самостоятельные взрослые подростки. Все они могут прийти и уйти отсюда, а вот Женька заперт без возможности выбраться. Никаких планов в голове уже не рождалось, он, кажется, окончательно сломался. Сколько он вытерпит в этом ужасном месте прежде, чем все для него закончится? Что с ним сделают потом? По застывшим соленым дорожкам снова потекли слезы. Он не знал, сколько вот так, замерев, простоял у окна. Что ему делать дальше? Врача, он, кажется, не на шутку разозлил, он теперь не будет спасать мальчика от медсестер и успокаивать во время истерик. От этого становилось еще грустнее, Женьке казалось, что этот парень к нему относится хотя бы немного добрее остальных, и пытается разговаривать спокойно, и отвлекает, и успокаивает. А он в ответ только хамит. В голову пришла мимолетная слабая мысль. А что, если все ему рассказать? Может, он не станет смеяться над Женей? Не будет издеваться, что тот боится каких-то иголочек? Но вдруг не получится? Если все станет только хуже от его признания? Добровольно сознаться врачу в своей самой главной слабости, в какой Женька еще никогда не признавался никому. Даже Димка не знает всех подробностей. Практически оторвать от сердца самую важную тайну. Мальчик отошел от окна, все еще терзая себя размышлениями. Сейчас врач на него злится, рассказывать сегодня глупо. Нужно дождаться подходящего момента и попробовать намекнуть. От слез лицо горело, а глаза неприятно пощипывало. Нельзя сидеть в таком состоянии, скоро же придет медсестра, принесет завтрак и… Не додумав, Женька выскочил в коридор и закрылся в туалете. По лицу потекли расслабляющие холодные струйки воды из открытого крана. То, что нужно, чтобы успокоить разгоряченную кожу. Вода брызнула на ворот футболки, стекая по ткани вниз к телу. Он все еще был в той одежде, в которой ночью бегал по больнице. На ногах ботинки и длинные штаны, сейчас на больного он совсем не был похож, такой же, как и все посетители больницы. Выключив воду, мальчишка протер лицо все тем же воротником футболки. Ну а что терять, он и так уже мокрый. Успокоившись, он вышел из туалета. Сейчас он чувствовал себя крайне паршиво, казалось, истерика начнется в любую секунду, стоит только подумать о чем-то. Раньше такого с ним не было, но за последнее время эмоций накопилось слишком много, а выплеснуть их не получалось. Надолго спокойствие удержать не получилось. В дверях его палаты уже стояла медсестра, в одной руке держа огромный шприц с иголкой в пластиковом футляре. – О, проблемный пришел. Сколько можно ждать? И так ночью из-за него не выспалась, так еще и… Договорить Женька ей не дал, от одного только вида иглы его моментально бросило в холод. Он сорвался с места и побежал по коридору, прочь от этого места. Да, он опять убегает, да опять глупо и без плана. Но он не может иначе, один вид тонкой иглы порождает ужасные фантазии о том, как эта самая игла с глухим звуком входит в его тело, разрезает плоть, рвет кровеносные сосуды, доставляет нереальную боль. Сзади раздавались громкие вопли медсестры, но ему было уже все равно. Он летел вперед, не оглядываясь и не мешкаясь на поворотах. Внутри как будто что-то щелкнуло. Что-то, что так долго держалось в натянутом состоянии, наконец, сломалось, не выдержав такого давления. Мальчик откинул все переживания, сомнения, засунул гордость куда подальше. Он все расскажет врачу, все до единого слова, во всем признается. А дальше… Дальше уже будет решать доктор, Женька больше не мог это терпеть. Он долетел до того самого коридора, который вел к посту медсестры. Мальчик тяжело дышал, его легкие сковывали невидимые цепи, мешающие полноценно вздохнуть. Женька прислонился всем телом к стене и стал ждать, пока уймется пульсация в голове и прекратится одышка. Где искать врача, он понятия не имел. Пока подросток бежал по коридору, он его не видел. Где доктор может быть сейчас? Главное - найти его раньше, чем Женю найдет эта медсестра. Взгляд зацепился за пост, там сидела уже другая девушка, не та, которая была вчера. Ту медсестру он хорошо изучил, полненькая со светлыми кудрявыми волосами, это же была брюнетка гораздо выше по росту. Женька выдохнул и с уверенным видом направился к девушке. Времени на раздумья нет, он может передумать в любой момент. Отрывать от сердца сокровенную тайну и доверять ее чужому человеку - дело не из легких. Почему он так доверяет этому врачу? Потому что он не вызвал полицию тогда, хотя все прекрасно видел и понимал? Он единственный, кто его пожалел? Эти ощущения для подростка были в новинку. Опять прогнав мысли, Женя подошел к посту. До самой столешницы он еле доставал, пришлось встать на носочки, чтобы медсестра смогла его заметить. – Здра.. здравствуйте, а вы не подскажете…? – И тут подросток задумался, его врача вроде бы звали Богданом, а отчества он не помнил. Оставалось надеяться, что Богдан тут один. – Привет, да, что случилось? – Девушка за стойкой мило улыбнулась и приподнялась на стуле, чтобы получше разглядеть мальца. – Вы не знаете, где найти врача Богдана. – Женька неуверенно помялся, звучало, конечно, странно. – Да, у него уже начался приём с 10 до 14, кабинет 528, – медсестра не заподозрила ничего странного, видимо, решив, что мальчик как раз и пришёл на этот приём. Просто почувствовал себя взрослым и решил прийти ко врачу один, без родителей. Девушка махнула рукой в сторону противоположного коридора и улыбнулась. – Приемные кабинеты у нас там. – Спасибо… – Женька сдавленно улыбнулся в ответ и заспешил в указанный коридор. Видимо, этот холл делил этаж на палаты для больных пациентов и кабинеты для приёма. И сейчас он переходит в другое крыло. То, что у врача сейчас идет прием, крайне печально. Медсестра по-любому следует за ним по пятам, задерживаться нигде нельзя. А доктор явно занят, и время на своего вновь сбежавшего пациента тратить не будет. Женька вбежал в большой холл, у стен и колонн которого стояли лавочки, полностью занятые разными людьми. Очень много мамочек с маленькими карапузами, с детьми постарше и одинокие скучающие подростки. Некоторые люди не уместились на лавочках, и подпирали собой стены около кабинетов. В этом холле кабинета было три, и 528 располагался прямо по центру. Мальчик искренне надеялся, что все эти люди не сюда, такую огромную очередь он ни за что не высидит. Некоторые женщины повернули на него ревнивый взгляд, с теми, кто попытается влезть вне очереди, здесь явно не церемонились. От этих глаз стало не по себе, Женя стоял прямо по центру холла, не зная, куда ему деться. Медсестра, должно быть, уже совсем близко. Следует поторопиться, на очереди времени нет. Под едва начавшиеся недовольные возгласы людей в холле, Женька резко метнулся к двери и, дернув ручку, влетел внутрь. Дверь закрылась, а в кабинете повисло шокированное молчание. Медсестра не обманула, врач действительно был внутри. Но от такого внезапного вторжения он явно выпал в осадок, как и все присутствующие в кабинете. На мальчика смотрели сразу четыре пары растерянных глаз. Он ворвался слишком резко и внезапно, что и медсестра, сидевшая рядом с врачом, отвлеклась от записей в карту. А молодая мамочка, ёрзающая на кушетке напротив своего шестилетнего сына, от удивления раскрыла рот. – Что случилось? – Богдан, очнувшись от шока, убрал мембрану стетоскопа от легких карапуза и бросил крайне недовольный и строгий взгляд на Женю. Если у этого сорванца не что-то серьезное произошло, он его реально потом прибьет. Мало того, что всех в холле распугал, так еще и здесь ошарашил присутствующих своим появлением. – Ничего, поговорить хотел… – Женька расстерянно моргнул, видимо, он не вовремя. Сильно не вовремя. Если до этого врач на него просто злился, то сейчас, он, кажется, в бешенстве. – Выйди за дверь. У меня приём. – От этого строгого и холодного голоса дернулся даже шестилетний карапуз на приеме, что уж говорить о мальчике, которому это было адресовано. – Извините… – Женя выбежал за дверь, дрожа от страха. Вот и что он натворил? Теперь он, мало того, что слушать его не будет, так еще и назначит обещанный укол витаминов… Мальчик вспомнил об уколах и медсестре, от которой смылся. Он трусливо огляделся по сторонам, на него смотрели десятки недовольных глаз, но женщины видно не было. Может, она его тут и не будет искать? Как она догадается, что он убежал в другое крыло? Женька спрятался в самый угол холла, найдя единственную свободную лавочку. Возвращаться в палату он не хотел ни при каких обстоятельствах. У парня закончится приём в два часа, он подождет и тогда с ним поговорит. Оставалось надеяться, что до этого времени врач остынет и передумает его казнить. Обстановка вокруг продолжала напрягать: совсем маленькие дети сидели у своих родителей на коленях и плакали. Просто так, без повода. Одна из мамочек упорно пыталась засунуть соску в рот своей дочке. Но та капризно убирала ее руками от лица и продолжала реветь. Женька завистливо рассматривал всех этих детей, у них есть все, и любящие родители, которые таскают их по врачам, и дорогие игрушки, и одежда, а они все равно чем-то недовольны, требуют большего. – Сашенька, ну чего ты, это совсем не страшно, доктор просто посмотрит горлышко и всё. – Одна из мам на соседней банкетке продолжала успокаивать мальчика лет пяти. Тот продолжал плакать, утирая кулачками слезы, и кричать, что не хочет ни к какому врачу. Женька тоже не хочет, никогда не хотел ни к каким врачам, но его никто не гладит и не обнимает, причитая успокаивающие слова. Маленькие пациенты со своими родителями по одному заходили в кабинет и, просидев там не больше десяти минут, выходили. В холле народу становилось всё меньше, у стен уже никто не стоял, а следующие в очереди люди садились вплотную к кабинету. Подошел черед его соседей, мама схватила ревущего мальчишку под мышками и потащила в кабинет. Если она пропустит свою очередь, то находчивые родители тут же пихнут туда своих чад. Парочка резво скрылась за дверью кабинета, унося с собой громкие крики. Интересно, сколько времени осталось до конца приёма? Женька с каждой секундой все активнее ерзал на сидении. Он все больше сомневался в этой идее. Может, не нужно ничего рассказывать? Просто попытаться сбежать ещё раз, но тогда, что его ждет в случае провала, даже представить страшно. Изредка подросток бросал боязливые взгляды на коридор, увидеть там медсестру не хотелось. Она точно его узнает, как бы он не прятался, и потащит обратно в палату на укол. – Аааа, нееет! – Дверь кабинета приоткрылась, выпуская наружу зареванного малыша, видимо, уговоры мамы на нем не сработали. Мальчик побежал в сторону скамейки, на которой сидел. Странно, он что видел в ней какую-то защиту? Или просто это последнее, что он запомнил перед тем, как его затащили в кабинет? Следом за ним выбежала и мама, вытаращив глаза от паники. Куда её любимый малыш вдруг сорвался и убежал? Молодая девушка подлетела к мальчику и попыталась вернуть его обратно в кабинет. Но тот упорно вцепился в скамейку, не желая её отпускать. На помощь мамочке вышел и сам врач, попутно просверлив взглядом и сидящего в углу Женьку. Подросток испуганно сжался и опустил глаза в пол, этот взгляд прожигал изнутри и не сулил ничего хорошего. Парень все еще злился. – Малыш, ну что случилось? Я же совсем не страшный. Почему ты плачешь? – Он вмиг сменил эмоции на доброжелательные, и с веселой улыбкой опустился перед мальчиком на корточки. – Я не хочуууу! – Ребенок продолжал плакать, но уже не тянул на себя скамейку. – А хочешь я тебе кое-что крутое покажу? Любишь машинки? – После неуверенного кивка малыша, Богдан протянул ему руку, приглашая вернуться в кабинет. – Пойдем. – Большие? – Мальчик перестал кричать, заинтересованно уставившись на врача. Предложение его явно заинтересовало. Ну а кто в его возрасте откажется посмотреть на машинки? – Да, большие и очень крутые, – врач ласково погладил ребенка по голове, отчего малыш довольно улыбнулся. – Вот умничка. Кажется, этот доктор ему нравился. Женька недовольно прикусил губу, в его груди застрекотало противное завистливое чувство. Почему, когда он чего-то не хочет, на него тут же кричат, угрожают и делают это насильно. А тут и по голове погладили, и совсем не кричали, и машинки покажут. Нечестно. – Я сейчас подойду, – карапуз убежал к маме, а Богдан тут же скинул радостную улыбку с лица и, сложив руки на груди, осуждающе посмотрел на Женю. – У тебя постельный режим, а ты целый день носишься по больнице. Марш в палату, нечего тут сидеть. – Нет… Не пойду… – Мальчик не осмеливался поднять голову, смотреть в глаза врачу сейчас было очень страшно. Но возвращаться в палату еще страшнее. О своих планах он начинал жалеть еще больше, парень не хочет с ним разговаривать, значит, не захочет и слушать его откровений. – Пойдешь, давай быстро, – люди в холле возмущенно зашептались, очередь стояла, прием не шел, а времени до конца оставалось всего ничего. Мальчишка уткнулся взглядом в пол и молчал. Никуда он идти не собирался, а тащить его самостоятельно времени не было. Богдан закатил глаза и вернулся в кабинет, продолжая осмотр успокоившегося мальчика с мамой. А Женька все также сидел и думал, стоит ли вообще что-то рассказывать? Кажется, он совсем не сможет его понять…