Он ходит в белом

Пообедать Женьке все же пришлось, живот скрутило в тугой узел, и ни о чем кроме голода думать не получалось. Холодная котлета со слипшимися макаронами - так себе вариант, но других у мальчика не было. Эта больничная еда неимоверно бесила, он не привык к такому. А здесь еще и не дают выбраться и купить что-то вкусного. Чипсы уже грезились мальчику во снах, хотя он тут не так долго. Видимо, он слишком резко лишился любимых вкусностей, что так быстро заскучал по ним. Таблетки подросток закидывал уже не глядя, а вот стаканчик с мутным раствором игнорировал. Если медсестры будут забирать пустую посуду, по-любому увидят не выпитое лекарство и нажалуются врачу. Этого нельзя было допустить, и Женька вредительски вылил содержимое стаканчика в суп. Он все равно это есть не будет. Всю вторую половину дня мальчика мучал противный сухой кашель. Раньше он не обращал на него особого внимания, думая о побеге. А сейчас, когда он более менее смирился со своей участью, кашель стал приносить весомый дискомфорт. В груди постоянно что-то бурлило, а при вдохах и выдохах слышался ужасный противный свист. И когда это пройдет? Он же тут уже три дня лечится. Зато теперь Женька начал понимать, что больница не только страшное место, но еще и ужасно скучное. К обстановке в палате он уже привык, стены и потолок не так сильно пугали, как в первые часы здесь. Сейчас он скучающе лежал на кровати и смотрел на кусочек виднеющегося неба. Темнело в это время рано, поэтому из светло-серого облака постепенно перекрашивались в темный и мрачный ночной оттенок. Он лежал и думал о прошедшем разговоре, мальчик все еще винил себя за эту истерику. Как можно было так опозориться? Разреветься как пятилетняя девочка, еще и перед этим врачом. Раньше Женька пытался казаться перед парнем крутым и взрослым, а теперь обычный ревущий ребенок. От стыда хотелось раствориться. Этот доктор еще и правил дурацких наустанавливал. И, если подумать, подросток уже их не соблюдает. Но и соблюдать так просто не собирается, правила ведь нужны для того, чтобы их нарушать. А что врач может сделать за несоблюдение, Женя предполагать не хотел. Но он же обещал не пугать, значит, ничего страшного. Но как бы мальчишка не пытался обмануть самого себя, убедить, что от этого разговора пришли одни проблемы и лишние переживания, у него это не выходило. После разговора реально стало легче, появилась надежда, что хоть кто-то здесь проявляет к нему сочувствие, не считает ненужной вещью, от которой хочется поскорее отделаться. По телу все еще разливалось приятное тепло от воспоминаний из кабинета. Врач его обнял, и в этих ласках хотелось раствориться, мечтать, чтобы они не прекращались. В тот момент было так уютно, тепло, спокойно. Мальчик поежился, от воспоминаний о теплых объятьях по телу пробежал холодный ветерок. Сейчас он опять один, опять никому не нужен, да и врач это сделал только из жалости. Такого как Женька никто никогда не захочет просто так обнять. И как ему удается так быстро испортить настроение? Только недавно он думал о том, как все хорошо и легко, как тут же нахлынули неприятные эмоции. Мальчик свернулся клубочком на кровати, подтягивая к себе колени. За окном окончательно стемнело, палата погрузилась в холодную одинокую черноту. Стало еще тоскливее, стоило хоть немного отпустить свои эмоции, как подросток тут же размяк. Нет, нельзя сдаваться. Он отсюда выйдет и навсегда забудет про больницы и этих дурацких врачей. – Почему темно? – В комнате резко загорелся свет, отчего Женька недовольно зажмурился. Слишком яркий свет ударил в глаза, отдаваясь неприятным покалыванием. На дверь он не поворачивался, судя по крикливому причитающему голосу, медсестра даже не удосужилась постучаться. Женщина громко хлопнула подносом, забирая старый. Она под нос что-то возмущалась про полные тарелки, но на Женю кричать не стала, просто молча забрала остывший обед и вышла. Не орала, не ругалась, не угрожала? Что это с ней? Неужели врач сдержал своё обещание и поговорил с этими медсестрами? От этой мысли на душе снова теплело. Парень правда выполнил обещание, вспомнил про пациента и помог избавиться от этих проблем. Ну либо женщина просто была не в боевом настроении. Если начался ужин, то скоро начнется и обход. Опять укол… К ним Женька точно никогда не привыкнет, от одних только воспоминаний уже бросает в дрожь. Хотя, по сравнению с первым уколом от медсестры, инъекции парня казались почти безболезненными. Мальчик отчетливо помнил все те ощущения, когда его жестко прижимали к кровати, а ноги и тело сводило от ужасной боли. И он даже никак не мог облегчить это состояние, просто лежал и кричал… Мальчик задрожал. Ну и зачем он про это вспомнил? Теперь укола хотелось еще меньше. Нужно как-то отвлечься. Женя оторвал отяжелевшую голову от подушки и пересел к подносу с едой. Он сегодня уже кушал, поэтому мог спокойно обойтись без еды. Тем более, выбор был так себе. Странный компот малинового цвета, булочка и что-то желтое, похожее на кашу. Мальчик с отвращением фыркнул и отодвинул поднос. Из всего этого он выпил только таблетки. И плевать, что они до еды, кушать это он все равно не будет. Подросток завалился обратно в кровать, даже книжки никакой нету, чтобы почитать. Единственное развлечение - лежать и смотреть то в пол, то в потолок. С того момента, как медсестра принесла ужин, прошел, по ощущениям, уже целый час, а врача все не было. Может, он и забыл вовсе про Женьку? Было бы здорово, ни медсестра не будет ставить укол, ни доктор не придет. Его мягкое место не пострадает хотя бы сейчас. Обрадоваться он не даже успел, как в дверь постучались. Стоит только вспомнить… Мальчик недовольно перевернулся на бок, делая вид, что его сильно потревожили. – Не спишь еще? – Парень устало зашел в палату. Видимо, он специально оставил этого пациента на конец обхода, чтобы на этот раз ему не пришлось никуда торопиться, и он смог полноценно все сделать. Богдан рассерженно поджал губы и посмотрел на нетронутый ужин. Этот мальчик специально это делает? Проверяет установленные границы? – Ты опять ничего не ел? – Я ел в обед, поэтому сытый, – Женька недовольно поморщился, врач только пришел, а уже начал сердиться. – Питаться надо три раза в день, тем более, когда болеешь. Организму же нужно откуда-то брать силы на восстановление, – читать нотации было бесполезно, пациент даже ухом не повел на подошедшего доктора. – Я не хочу это есть, – Женя старался говорить как можно спокойнее, но в его голосе все равно слышался какой-то подростковый вызов и агрессия. Если он не хочет, то ни за что это делать не будет. – Что мы договаривались про еду? – Парень достал из кармана градусник и встряхнул его в воздухе, пристально следя за эмоциями ребенка. Что конкретно его может напугать, было непонятно. Врач постепенно пытался прощупать эту почву и понять, что можно делать, а каких процедур лучше избегать или смягчать. – Всё есть… Но я такое не люблю. – Женька недовольно покосился на градусник, но под футболку его засунул. Холодный корпус термометра скользнул по телу и спрятался под рукой. – А что ты любишь? – Засекая время, врач задал скорее риторический вопрос. На больничное питание он никак не мог повлиять, а мальчику отдельно никто готовить не будет. – Чипсы, сухарики, печенье, колу… – Женька воодушевился и стал активно перечислять свои самые любимые вкусняшки. Вдруг врач возьмет и принесет ему что-то нормальное. – Так! Об этом я даже слышать не хочу. Это не еда, а отрава. – Богдан резко прервал пациента, а от услышанного чуть глаза на лоб не полезли. Любимая еда - чипсы и сухарики. Стало понятно, почему мальчик так плюется на весь больничный рацион. – Ты, надеюсь, не постоянно этим питаешься? – А что такого? Это вкусно. – Женька робко пожал плечами, ничего плохого в таких вкусняшках он не видел. И дешево, и всегда можно с собой взять. – Ох, – парень разочарованно закрыл лицо рукой, если ребенок продолжит это есть, то в будущем проблем с желудком ему не избежать. – Это очень вредно для организма. Нельзя такое есть часто, а лучше вообще никогда не покупать. – Судя по нахмуренной моське, Женя с ним согласен не был. Как это нельзя? Это его любимая еда. – Давай градусник. Парень подсел поближе к пациенту, вглядываясь в цифру на термометре. Температура была в норме, а вот хриплый свист из легких он слышал даже без стетоскопа. – Как в целом самочувствие? – При прослушке легких он напрягался еще больше. Мокрота совершенно не хотела отходить, мальчишку продолжал душить именно сухой кашель, не сменяясь влажным. Он же назначил ему муколитический препарат, который обладает хорошим отхаркивающим эффектом. Но почему симптомы так и не облегчились? – Нормально. – Кашель Женьку тоже бесил, а хмурое лицо врача не вселяло уверенности. Взгляд случайно упал на оттопырившийся карман парня. Под плотной белой тканью виднелась форма чего-то узкого и длинного. Про укол он не забыл… Мальчик испуганно дернулся, привлекая вопросительный взор педиатра. – Точно? У тебя всегда все нормально, ты обещал не врать про симптомы. – Богдан поторопился в очередной раз напомнить об их уговоре. Только обозначив четкие правила, можно было хоть чего-то добиться от этого непростого пациента. – Точно, – парень закончил с осмотром, убирая градусник в другой карман. Женька поспешил отсесть подальше вглубь кровати и лечь, отворачиваясь от врача. – Все закончили, я очень устал и хочу спать. До свидания. – Нет, Женя, ты не спать. – За попытку побега это слабо можно было считать, поэтому парень лишь мило улыбнулся. Этот мальчик иногда поражал наивностью своих действий. Он думал, что это сработает? Богдан аккуратно стал переворачивать пациента на живот.– Мы еще не закончили. – Не хочу, это больно. – Подросток упорно сопротивлялся, мешая себя развернуть. Он уткнулся лицом в стену и не двигался ни вправо, ни влево. – Я сейчас прямо так сделаю, – педиатр хмыкнул на выставленную ему попу, ухватился за резинку штанов и стал оттягивать их вниз. Реакция не заставила себя долго ждать, и испугавшийся мальчик тут же перевернулся на спину, недовольно сцепляя руки на груди и отводя взгляд. – Я постараюсь не больно. – Опять обманываете, – Парень сидел довольно близко, прямо как тогда в кабинете. Будь мальчик чуть посмелее, он бы попробовал попросить его обнять. В этом же нет ничего плохого? Но гордость все равно не позволяла даже подумать в этом направлении. Вот еще, просить он будет. – Ложись, мы договаривались, что ты не будешь капризничать, – врач стал еще активнее переворачивать ребенка на живот, если ему столько времени придется тратить при каждом уколе, он не вытерпит. Сейчас вечер, рабочий день у него закончился, и торопиться никуда не надо. А если мальчик будет закатывать такие представления утром или в обед? Там у парня не будет времени на уговоры. Необходимо что-то придумать. – А если сделаете укол, то есть заставлять не будете? – Женька считал, что нечестно делать так много неприятных вещей за вечер. И укол, и противная еда. Пусть лучше будет что-то одно. Ужина избежать еще возможно, а вот в вопросе втыкания иголок врач был неприступен. – Так, а ну-ка, хватит тут условия ставить. Переворачивайся. – Голос стал заметно строже, мальчик начинал наглеть, а этого парень допускать не собирался. – Пообещайте, – предложение Женьке показалось абсолютно честным, почему бы на него не согласиться? – Значит, так. Если ты не выполняешь свои условия договора, то я не буду выполнять свои. Продолжаешь ломаться - я опять верну это дело в руки медсестрам. Посмотрим, как ты с ними поторгуешься. – Богдан кинул на пациента строгий взгляд, давая понять, что спорить он не собирается. Женька обиженно замолчал и стал нехотя переворачиваться. Глаза начало противно щипать, а лицо заметно погрустнело. Он надеялся, что врач хотя бы немного его приласкает, а тот вместо этого начал угрожать. Укол опять был болючим, и от этого хотелось расстроиться еще больше. Парень и тут его обманул. Теперь он точно ничего есть не будет, пусть угрожает, сколько хочет. Женя подтянул к себе ноги, унимая вязкую боль после инъекции, и, надув губки, отвернулся к стене. – А теперь ужин, давай. Таблетки выпил, а раствор почему стоит? – Врач убрал использованный шприц и встал с кровати, не замечая притихшего пациента. То, что капризы продолжатся и с едой, он не сомневался, поэтому поднос перекочевал на тумбочку рядом с головой ребенка. – … – Эй, давай пей, – парень взял стаканчик в одну руку, а другой потряс обиженного за плечо. – Женя? – Не хочу, он горький. – Мальчик повернулся, всем своим видом демонстрируя обиду. Игнорировать врача не получалось, он все равно не отставал. – И что? Это лекарство, его нужно пить. – Дальше педиатру хотелось затянуть длиннейшую тираду про важность таких растворов для откашливания, про разжижение мокроты, но он передумал. Мальчик все равно бы не стал его слушать, да и ничего не понял. Почему ребенок так презрительно отнесся к раствору? В голове сложился небольшой пазл. Врач начал понимать, почему кашель не увлажняется. Мальчишка попросту не пьет нужное лекарство. – До этого ты его тоже не пил? – Пил, – Женька на рефлексе соврал, опять отводя взгляд. Не повезло, что именно сейчас он решил повернуться к парню лицом. – Ну и зачем опять врешь? – Богдан недовольно сложил руки на груди, ставя стаканчик обратно на поднос. – Привычка, простите… Нет, не пил, – Подросток уже сам потянулся за лекарством, сморщившись, он поднес стаканчик к губам. Пахло отвратительно, но ссориться еще и из-за этого не хотелось. Женя залпом выпил эту гадость, с отвращением высовывая язык от горечи. – Ну теперь точно все, отстаньте. – Ужин, – не убавляя строгости в тоне, Богдан продолжил сверлить мальчика взглядом. Создавалось ощущение, что до него доходит только так, обычных слов ребенок не понимает. – Ну я не хочу, он гадкий. А я сытый, – со стороны подноса что-то загремело, и уже через несколько секунд ко рту мальчика приближалась большая ложка той странной каши. – Эй! – Я же обещал с ложки накормить, открывай рот, – Женька ошарашенно уставился на врача. Он это серьезно? Такого удара по своей гордости мальчик допустить не мог. Он сам в состоянии поесть, и кормить его нельзя. Мальчик попытался отпрянуть, но парень другой рукой притянул его обратно. – Ешь. – Ну мне не пять лет! Убери! – Он продолжал крутиться, пряча рот от ложки с кашей. Как же это нелепо выглядело со стороны, но так опозориться он себе не позволит. – А ведешь себя так, как будто пять. – Прекратив навязчивые попытки попасть пациенту в рот, педиатр поубавил пыл. – Либо ешь сам, либо реально накормлю. Времени у меня много, я уже никуда не тороплюсь, так что не отстану. – Я сам! – Женя резко выхватил ложку и тут же демонстративно засунул её содержимое в рот. Не хватало еще, чтобы над ним так издевались. Со стороны каша казалась безвкусной и пресной, а на деле оказалась не такой плохой, даже сладкой. Но мальчик все равно наигранно вытащил язык в знак отвращения. – Бе, сейчас стошнит. – Ой, не драматизируй, – парень устало откинулся на спинку стула, позволяя себе мелкую добрую улыбку. Мальчик отправлял в рот уже вторую ложку, а, значит, можно расслабиться. – Страдалец, от ужина еще никто не умирал. – А я умру, – тихо буркнул Женька, продолжая уплетать желтую крупу. Каша то оказалась реально вкусной, он и подумать не мог, что такая с виду гадость окажется чем-то съедобным. – Ну-ну, – Богдан продолжал следить за тем, как ребенок доедает ужин. Стоило чуть надавить, и невкусная каша резко стало вкусной, и компот мальчик выпил без проблем, и булочку съел. Медсестра удивится, когда впервые заберет отсюда пустой поднос. – Помнишь, тогда в смотровой ты сказал… – Женя тут же напрягся, в смотровой тогда не было ничего хорошего, а наговорил он достаточно. О чем конкретно парень решил припомнить? – … что у тебя нет родителей, и чтобы я звонил, кому угодно. Это тоже из-за страха ляпнул? Подросток молча уставился на врача. Зачем он об этом спрашивает? Какое ему есть дело до того, есть ли у Женьки родители? Хочет позвонить и поговорить, доложив о течении болезни? Или поинтересовался просто так на будущее, чтобы понять, будет ли кто в случае чего заступаться за своего сына. Что ответить, он не знал. Любой ответ может привести к неприятным последствиям. Но они же договорились больше не врать, стоит попробовать сказать правду. – Нет… – Он помялся, все еще сомневаясь в своем выборе. Ну парень же не станет к нему по-другому относится, когда узнает, что за Женьку некому постоять. Хотя многие меняли свое отношение, узнав такую информацию. Даже учителя в школе долго на них с Димкой косились. – Их правда нет. – А кто есть? Бабушка, дедушка? – Парень сочувственно посмотрел на поникшего мальчишку. Этот разговор ему не нравился, но врачу нужно было для себя понять несколько нюансов. Ко всем пациентам приходили родители, что-то приносили: вкусности, развлечения, да и просто свое внимание им уделяли в скучных палатах. Женя робко помотал головой, ну а смысл уже отказываться от своих слов: – Нет, никого, я в детском доме живу. Тут рядом. – Вот и зачем он это добавил? Хотелось мысленно стукнуть себя по лбу, теперь врач будет знать, где его искать при возможном побеге. – Понятно, – Богдан растерянно сжал губы, такой ответ он ожидал, но до последнего надеялся, что мальчик тогда просто соврал. Оказывается, нет. Неприятный разговор хотелось поскорее закончить, переведя в какое-то нейтральное русло. Мальчишку хотелось как-то поддержать. – Хочешь предложение, от которого ты вряд ли откажешься? Женька неуверенно кивнул, возвращая недоверчивый взгляд на врача. Что еще за предложение? Обычно после того, как люди слышали, что он детдомовский, отношение резко холоднело, а тут какое-то предложение… – Давай пари, если ты, например, три дня будешь себя хорошо вести и не чудить, то я куплю тебе что-то вкусное. Конечно, не ту вредную отраву, что ты перечислял, но тоже что-то приемлемое - лучше, чем больничная еда. – А что? – Мальчик воодушевленно улыбнулся и закивал, такого он точно не ожидал. Врач реально принесет ему каких-то вкусняшек? Три дня вроде не так долго, можно потерпеть. Хотя, смотря, что купит. Вот бы что-то крутое, что Женя никогда не пробовал. – Секрет, узнаешь через три дня, если, конечно, не будет никаких шалостей с твоей стороны. – Богдан улыбнулся, вкусностями пациент быстро заинтересовался, как и следовало ожидать. – Первым днем будем считать завтра, а итоги подведем вечером третьего дня. Парень встал со стула и потрепал мальчика по голове. Когда он не надувался и не прятался, казался даже хорошим обычным ребенком. – Ты спать хотел? Вот теперь мы точно закончили. – Он убрал пустой поднос обратно на стол, и замер у двери. Женька довольно улыбался, все еще раздумывая об обещанных вкусняшках. В его голове он уже их заслужил и с аппетитом уплетал что-то сладкое. Педиатр усмехнулся и вышел из палаты. – Спокойной ночи.