Жизнь, что ужаснее смерти

      Вся первая неделя с её переезда прошла непозволительно медленно.       Конечно, жить здесь, на природе, было в сотню раз лучше, чем в больнице. Ей не приходилось ежедневно вставать с раннего утра, питаться отвратительной едой из общей столовой и, самое главное, терпеть всё то количество людей вокруг, чьи глаза буквально горели маниакальным желанием изучать. Для такого забитого жизнью интроверта как она, это было хуже любой пытки. Переодически, она чувствовала себя не пациентом, а подопытным кроликом или той несчастной лягушкой с уроков препариции по Биологии. Настолько ей уже осточертели эти белые коридоры, стерильные кабинеты и выложенные на столах инструменты да шприцы.       Однако был один весомый минус - дикая скука, что стала заметна ещё в первые дни.       По приезде, она чётко для себя решила, что не будет в доме Дейва нахлебницей и, по собственной инициативе, переняла себе все обязанности. Она была совершенно не против готовить и убирать. Наоборот, это навевало ей приятные воспоминания о жизни с папой много лет назад. Ещё когда она была маленькой, пока он с утра до ночи работал, а мать пропадала невесть где, дом стал её территорией и заботой. Ей всегда грело душу видеть счастливое лицо отца, когда его по возвращении его ждал ужин, а с утра при уходе - кофе. - Тебе не обязательно всё это делать, [...], - а ведь Ли, сам того не зная, раз за разом повторял слова её папы, - Спасибо тебе, - и когда она успела стать такой сентиментальной?       Но работа по дому была не бесконечной. Естественно, были ежедневные задания, но из-за отсутствия любого другого дела, они заканчивались очень быстро. Она даже втайне надеялась, что генеральная уборка затянется, но вместо этого уже под вечер воскресенья они вместе развалились под деревом на заднем дворе с полной миской клубники в сахаре.       Книги из библиотеки, её собственный телефон с играми, флешка с тоннной закачанного или даже Эвелин, с которой после первого полноценного разговора они сдружились, помагали ненадолго. Какое-то неизвестное до этого чувство внутри неё рвалось наружу. Словно ей, в срочном порядке, нужно куда-то бежать и что-то сделать. - Прекрасно тебя понимаю. У нас тут все так страдают. Самые серьезные события здесь - это встреча "клуба сплетников" или маленький кинотеатр в моём магазине раз в две недели. Но и туда люди не часто ходят. Всё сидят по домам запуганные этими... - Дейв поморщился, - Именно поэтому люди, в особенности постарше, окружают себя хозяйством, делая его центром своих жизней, лишь бы не умереть ни от скуки, ни от альтернативов. Иногда мне кажется, что тут рогатого скота больше чем людей, - он как-то невесело хмыкнул.       Соседи у Ли были... интересные. Если, конечно, их можно назвать соседями, когда их дома находятся настолько далеко в полях, что выглядят небольше ногтя на её мизинце. Познакомилась она с ними случайно. Всё началось с того, что одним ранним утром её разбудило настойчивое детское мычание с заднего двора. - Ах да, забыл сказать. Если встретишь какое-либо заплутавшее животное - отведи домой, ладно? У них на шее обычно ленточки с адресом написаны, - ей тогда объяснили, - Такое иногда случается. Животные чувствуют любую нечисть сильнее чем мы, пугаются и убегают. А потом не могут найти дорогу.       Бедный теленок был не только испуган, так ещё и застрял между балками забора. А как не помочь такой крохе? Да и других дел нет.       Дальше всего жила бабуля, примерно за восемьдесят. Она три часа благодарила [...] за "возвращение блудного", а потом вообще затянула внутрь и начала откармливать, не принимая возражений. - Я может и слепая, но даже я вижу эти кожу да кости. Ешь давай. Я тебе ещё сейчас насыплю.       Шла обратно она от неё с корзиной сезонных овощей, полным желудком соуса со свинины и стодолларовой купюрой в кармане, о которой она узнала только на полпути. Разумеется, она попыталась её вернуть... теперь карманы её худи были полны медовыми конфетами, а в руках она несла уже две сотни.       С другими соседями, супружеской парой лет сорока, она познакомилась в магазине Дейва, когда он впервые согласился взять её с собой на работу. Кажется, они арендовали какой-то фильм на DVD и пришли вернуть. Они пересеклись случайно, но их взгляды стали такими обеспокоенными и опасающимися, хотя до этого в них было полно нетипичной светлой радости. Может, они заметили укус на шее или она дурно выглядела в тот момент? Или может... - Не обижайся на них, [...], - после всего сказала ей Эвелин, - Слухи в Манделе разлетаются быстрее ветра. Кто-то посплетничал о том, что с тобой произошло и это передалось сломанным телефоном, - она подбадривающе похлопала её по плечу, - Скорее всего, они понапридумывали себе всего под впечатлением, а теперь сами от тебя бегут.       А вот следующая неделя принесла с собой неожиданные изменения.       Во первых, изменилась погода. Причем, очень радикально. Осенние дожди, въевшийся запах и холод сменили жаркое солнце, температура под восемьдесят шесть по Фаренгейту и полное отсутствие даже намёка на ветер. И всё это в начале мая! - Мда, а нам обещали ливни, - каждый раз раздражённо говорил Тэтчер, когда навещал её. Судя по его виду, кондиционер в его кабинете так до сих пор и не починили.       Второе изменение, на самом деле, было очень хорошим. В Манделе, да и всех округах, стало безопаснее. По отчётам полиции, количество нападений снизилось почти в два раза, что уже небывалые числа. [...] стала видеть людей на улицах гораздо чаще. А ведь до этого ей казалось, что город просто вымер. Все ходили туда-сюда, скупались самым разнообразным так, что пакеты рвались, открыто общались останавливаясь только ближе к полудню, когда жара достигала пика.       А в один из рабочих будней, пока она, Эвелин и Дейв сидели на перерыве, последнему смогли дозвониться. Он вышел переговорить, но уже через минуту вернулся с счастливейшей улыбкой на свете и слезами на глазах. Его племянник, Марк, начал интенсивно идти на поправку. Он стал хоть немного, но доверять врачам и даже вновь заговорил. Ли был готов устроить настоящий праздник по этому поводу в тот же момент. Правда, вместо этого, [...] и Эв выталкали его к парковке, всучили ключи от пикапа и отправили навещать больного. Тот вернулся домой только через день безумно уставший, но радостный. По его словам, Марк всё ещё впадал в истерики, но рядом с родным человеком чувствовал себя намного лучше. Он охотнее принимал лекарства и отвечал на вопросы, но совершенно не хотел отпускать Дейва боясь, что тот больше не прийдёт. Ли пришлось пообещать, что он будет его навещать как можно чаще. В конце, ему, с камнем на сердце, вообще пришлось оставить магазин на Эвелин. - Эв, ты уверена? Я могу не ехать. - Не глупите, Мистер Ли. Вы нужны ему. А тут я и сама справлюсь. Мне даже нравится, что сейчас у нас больше покупателей. Не так скучно как обычно. - [...], а ты? Я должен следить за тобой... - Дейв, она права. Более того, меня почти каждый вечер навещает Тэтчер со своими доскональными проверками. Если со мной что-то случится, он быстро сможет доставить меня в больницу в Св.Джоне. Но я знаю, что всё будет хорошо.       Была ли она на самом деле огорчена столь резкими переменами? И да, и нет. С одной стороны, абсолютно все, с кем она общалась, стали ей семьёй, которой у нее никогда не было. Ли, сам того не зная, заменил настоящего отца, Дэвис стал кем-то вроде обеспокоенного дядюшки, а Эвелин, в её глазах, близилась к званию сестры. Она прекрасно понимала, что всё так лишь с её стороны, но "отдавать" новых близких было по-детски обидно.       А вот с другой, был и плюс в том, что теперь она оставалась одна в доме у Дейва. Всё дело в том, что с недавнего времени ей стали сниться определенные сны. Сны очень... эротического характера.       Сперва ей виделась огромная и мутная серая клякса, закрывавшая собой весь обзор. А когда она просыпалась, то чувствовала себя неестественно расслабленной, как после хорошего спа или массажа. Чуть позже изображение стало чётче и она, наконец, смогла узнать, Кому принадлежал силуэт. Справедливости ради, если бы она не была столь сосредоточена на осмысливании новых ощущений, она догадалась бы раньше.       Гавриил посещал её сны регулярно. Каждый раз начинался по разному - то Он выглядел ярким и цветным с большими-большими крыльями, то как в их последнюю встречу, серо и пугающе, то улыбался и приглашал в объятья, то рычал и набрасывался Сам. Однако, всё заканчивалось одним - поцелуями и поглаживанием. Ангел целовал её везде, кроме её губ, словно издеваясь. Касался, выводил круги на коже, иногда надавливал, заставляя её прогибаться от неприятных вспышек боли, и царапал в самых нежных местах. После такого, она просыпалась вся в поту, с отдышкой и красными щеками. Осознавая, что и с Кем ей снилось, смущенная она на всех парах неслась в ванную, где остужалась и приводила мысли в порядок под холодными струями воды.       А ведь она даже и не думала, что с ней будет подобное. Что она может и будет возбуждаться. Она ходила на уроки полового воспитания в старшей школе и знала, что в её возрасте многие подростки превращаются из людей в заведённых кроликов из-за гормонов и что чувствовать себя так - абсолютно нормально. Однако, после всех этих постыдных "наказаний" от её отчима за её побеги, любой, даже самый маленький, намёк на что-то непристойное вызывал в ней лишь отторжение и глубокий-глубокий страх. В её голове само собой закрепилось подобное табу. Ей иногда казалось, что даже продолжительная терапия у психолога такое не исправит.       Фантазии, тем не менее, не утихали. Они достаточно быстро перебрались из снов в реальность и теперь абсолютно всё вокруг, каждая, даже самая мизерная, деталь, напоминали ей об этом. Она теперь постоянно видела высокую фигуру Гавриила уголками глаз, буквы в её супе или хлопьях складывались в Его имя, а по ночам из темноты коридора доносился Его смех. Ещё ей мерещилась та самая церковь - она даже изображена на флаге у Манделы - с заманчиво открытой входной дверью. Ни читать, ни смотреть что-либо она не могла - почему-то все сюжеты крутились вокруг влюблённых пар, а остальные события постоянно разбавлялись сценами горячего секса. Чёрт, да даже в старых-добрых мультфильмах Диснея из ниоткуда вылезла просто тонна недетских намёков. К началу третьей недели никакой ледяной душ уже не спасал. Нет, ну что за издевательство?!

***

- Эвелин, можно задать тебе очень... очень личный вопрос? - она сдалась. Терпеть всё это уже выше всех её сил. И у кого же искать совета, если не у подруги? Не пойдёт же она к взрослому с такими постыдными вещами. - Да, конечно, - Эв не раздумывая ответила. Сейчас полдень, магазинчик пуст и никаких лишних ушей рядом. - Тебе когда-нибудь снились эротические сны? - Эвелин задумчиво нахмурились и, подхватив пустую коробку, исчезла в подсобке. - Да, бывало. Особенно раньше, - она через секунду вернулась уже с полной, - Сейчас тоже, но намного реже. А что? - Ну... а когда они у тебя начались? - Думаю, как стала старше. Кажется, после того видео и "Пятидесяти оттенков серого". - Ты смотрела "Пятьдесят оттенков серого"? - Читала. У нас есть копия, - Эвелин поставила какую-то кассету на полку, - Вернее, пыталась прочитать. Не выдержала подробностей и бросила. - А... что за видео? - разговор как-то быстро перерос из неловкого к любопытному. - Мои... - Эв запнулась, - Мои друзья откапали где-то диск с "домашним". Не знаю, купили или украли, не важно. Договорились посмотреть у Адама, поскольку у него единственного телевизор был. Включаем, а там любительское порно. Мальчики взяли нас на слабо, так что пришлось досмотреть, - она повернулась к [...] с улыбкой вспоминая, - Помню, как лежала потом ночью у себя в кровати и не могла уснуть. - Серьезно? - Ага. Ты погоди, это ещё не всё! - Эв уже начала хихикать, - Я как-то убедила саму себя, что это всё неправда и никто подобным не занимается. А потом, может недельку спустя, мои родители оставили меня дома у знакомых. Им там уехать куда-то надо было, не суть, - ей было всё труднее сдерживать себя от смеха, - Короче, просыпаюсь я посреди ночи от странных звуков. Поднимаюсь тихонько по лестнице, заворачиваю за угол, а них дверь не закрыта. Я заглядываю, а там... - девочки обе расхохотались. - Да ладно! - [...] не могла поверить своим ушам. - Та да. Прям один в один как на видео. Они были так заняты, что даже меня не заметили. Они тогда вообще забыли, что я у них осталась, - девушка стёрла поступившие слёзы, - А потом я выросла и сама стала о подобном думать. Вспоминала, читала, навооброжала себе всякого, а после моего первого раза всё с треском развалилось. - Первого раза? Так ты уже не... - [...] проглотила последнее слово от смущения. - Я потеряла девственность в шестнадцать, - спокойно объяснила Эвелин, - Не смотри на меня так, всё было по согласию. Мы тогда с Адамом уже как полгода встречались. Он настоял, а я поддалась, - она очень недовольно скривилась. - И... как? - Сначала больно, а потом неприятно. Никакого удовольствия, - Эв сказала на выдохе, - Вскоре, я его бросила, о чем ни капли не пожалела. - Только из-за этого? - Адам всегда был... ну... - она подняла голову к потолку пытаясь подобрать слово. - Неподходящим? - Мудаком, - с уверенностью отрезала Эвелин, - Полный кретин, что заботиться только о себе, а на окружающих ему плевать. До сих пор не представляю, как его терпят, - она подняла с пола опустевшую картонку, - Вот тебе мой совет, [...]. Если не хочешь также, найди себе опытного партнёра. - Погоди-погоди, с чего ты взяла, что я этого хочу? - А разве нет? Судя по тому, что тебе снится, ты сама этого очень хочешь, - [...] подорвалась с насиженного места и бросилась к двери, хлопая себя по щекам. Кажется, разговор зашёл слишком далеко. - Стоп, - она резко развернулась назад от внезапно посетившей её мысли, - А почему ты так спокойно об этом говоришь? - Ты думала, что я буду тебя осуждать и поэтому так долго оттягивала с расспросами? - Эв подняла одну бровь в удивлении, а затем нежно улыбнулась, - Я на твоей стороне и прекрасно тебя понимаю. Просто не хочу, чтоб ты повторила мои ошибки. - Всё равно... я... - [...] замолчала, а затем пробормотала, - Я подумаю. - Хорошо. А в аптеке по соседству большая пачка презервативов стоит десять долларов. - Эвелин!

***

      Помог ли ей этот разговор?       Ну, как минимум, ей стало морально легче. Выговориться кому-то близкому, кто тебя не осудит, поддержит да ещё и развеселит своими историями было однозначно лучшей её затеей за последнее время. Приятно осознавать, что твоя проблема решаемая. Теперь она могла бы быть готовой разобраться в себе и поставить все точки над "ё", если бы не одно крошечное но. - Погоди-погоди, с чего ты взяла, что я этого хочу? - А разве нет? Судя по тому, что тебе снится, то очень хочешь.       Невзначай брошенная фраза заставила её сомневаться во всём. Особенно, в собственных чувствах. Действительно ли она хочет что-то решать? Конечно, её всё ещё безумно пугала перспектива интимных отношений с кем-либо. Да и галлюцинации и намёки вокруг появились не просто так. Но, если так подумать, а не ей ли это нравится?       Ни она ли просыпается по утрам разочарованная, что сон закончился? Ни она ли каждый раз оборачивается в надежде узреть объект своих мечтаний реальным? Ни она ли каждый раз стоя в ду́ше думает о том, насколько Он прекрасен? Ни она ли вспоминает о Нём в любой свободный момент? Ни она ли глубоко внутри жалеет, что не осталась с Ним? Ни она ли ощущает горячий поток возбуждения как возвращается домой и видит церковь? Ни она ли мечтает повторить с Ним всё то, что она успела посмотреть и прочитать за всё время? Ни она ли...       Так можно продолжать до бесконечности.       [...] с каждой секундой всё глубже и глубже утопала в этих чувствах. Словно в густой-густой трясине или зыбучих песках, куда её тянули этот город, альтернативы и собственное сердце. И что-то нежно подсказывало ей, что там внизу, очень глубоко её ждёт настоящее счастье. Всё, что нужно делать - не сопротивляться.       Именно так её затуманенный мозг принял чужую идею, что она отныне и навеки адски влюблена в Архангела Гавриила.

***

      Она полностью сдала свои позиции на выходных третьей недели. Температура тогда ещё с самого утра превысила отметку в сто десять градусов, солнце раскаляло землю, никакого намёка на ветер, градусники плавились, а людей уже ничто не спасало.       Ещё посреди ночи она, очнувшись в своей постели после очередного сна, вновь была мокрой и желающей. Низ её живота пульсировал, а простынь под ней пропиталась противным липким потом.       Её ломало, подбрасывало вверх от одних воспоминаний, питьевая вода в стакане испарялась ещё до того, как она поднесёт стакан к губам, а из окна за её пытками тихо наблюдало здание церкви, что словно стало ближе. Все мысли спутались настолько, что она не могла услышать саму себя, лишь знакомый властный голос, что, несмотря на шёпот, был громче гула в голове.       "Он зовёт! Он зовёт меня!"       Голос уговаривал её сдаться и принять свою судьбу. Подчиниться и наслаждаться. Идти к Его обладателю через всевозможные терни ради своего счастья и блаженства. - [...], - Он произносил её имя с довольным мурчанием, - [...], Милая. Моя Голубка. Иди ко мне, [...]. Иди на мой голос.       Не выдержав напора со всех сторон, она, даже не остужившись, с трудом натянула первый попавшийся лёгкий сарафан и выскочила на улицу. Воздух там был не настолько горячим, как в её комнате, поэтому облака в её голове стали слабее. Шлёпки клеялись к дорожному асфальту и отлипали с забавным чпоканьем пока она шла. Разгорячённая кожа покрылась толстым слоем мурашек, а розовые щёчки блестели от слёз.       Массивная деревянная дверь внутрь так и осталась открытой с её последнего визита, а из щели неслась необходимая прохлада. Но стоило ей взяться за ручку, как голос её разума смог ненадолго вырваться из своих цепей.       "Что ты делаешь?! Ты совсем с ума сошла?! Какого чёрта ты здесь? А если кто-то увидит? А если кто-то узнает? А если..."       Мир опять поплыл. Чужой голос вернулся, только теперь Его слова звучали ещё убедительней. Он шептал ей о том как всё будет замечательно, что Тэтчер сегодня слишком занят, чтоб её проверить, Дейв всё ещё в больнице, а Эвелин совершенно не нужна её помощь в магазине. Что никто не заметит её отсутствия, а если что - не разозлится за нарушение запрета на приближение к церкви.       Во второй раз она пришла себя уже в комнате-пустоте. На удивление, тут было ужасно холодно, что сначала показалось ей раем, а затем она сама начала покрываться инием. Даже несмотря на огонь, что уютно трещал в камине. - Какой замечательный сюрприз меня ждёт~ - раздался довольный голос за её спиной.       Гавриил стоял абсолютно голый облокотившись на дверной проем. Огромное банное полотенце небрежно обёрнутое вокруг Его бедер грозилось вот-вот упасть. По Его рельефному телу медленно стекали капли воды, выделяя каждую мелочь длинными блестящими полосами. Мокрые волосы теперь ещё больше напоминали могучие водопады, чем раннее - каждый локон правильно обрамлял Его мышцы и забавно закручивался на самих кончиках. Ангел действительно оправдывал своё звание, поскольку выглядел Он просто божественно.       Гавриил проплыл мимо неё к своему креслу, ни разу не прервав зрительный контакт. Уже сидя на мягкой дорогой ткани Он потянулся разминаясь, как после хорошей тренировки, ещё больше демонстрируя идеальные мускулы. Польщенный её смущением, Он молча поманил её к себе своим длинным костлявым пальцем. [...], чьё сознание уже принадлежало Ему, покорно подошла на негнущихся ногах. - Невинный ягненок перед страшным голодным волком, - прошептал Он поднявшись и встав к ней вплотную, - Но голод волка нельзя унять кусочком мяса, - Он приподнял её подбородок, - Лишь подчинив себе ягненка, - поцеловал в одну щёку, - его тело, - во вторую, - его душу, - в кончик носа, - волк будет сыт.       На этих словах Он резко впился своими ледяными губами в неё, притягивая к себе за тонкую талию. Похоже, бедняжка совершенно не понимала, что сейчас происходит, раз не дёргается сопротивляясь, а покорно открыла ротик. Ангел слегка нахмурился - всегда приятно полностью подчинять и властвовать, но из-за этого исчезает тот самый азарт, когда жертва инстинктивно сопротивляется даже если сама понимает насколько это бесполезно. Это возбуждает гораздо сильнее безвольной куклы. - Так не пойдет, - Он слегка надавил подушечкой указательного пальца в центр её лба. Мгновение спустя взгляд [...] перестал быть столь туманным и стеклянным. Она обеспокоенно озиралась вокруг, наверняка думая, что очередной сон стал слишком реалистичным, - Вот так. Всё будет хорошо, Голубка. Доверься мне. - Гавриил, что происхо... - она запнулась, когда Он толкнул её на белоснежное ложе. Его поведение отличалось от привычного для неё сценария - пока она отползала в самый дальний край, Он на четвереньках полз за ней, словно дикая кошка на охоте, порыкивая и показывая клыки. Он схватил её за тонкие лодыжки и потянул на себя так, что теперь она лежала под Ним. И если до этого её лицо уже было красное, то теперь оно было алее солнца. - Ты прекрасна, - Он незаметно просунул свои руки под её спину, - Как Ему удается создавать подобную красоту? Даже после всего того, что Я с Ним сделал, - послышался слабый щелчок и теперь её грудную клетку ничего не сдавливало, - Он до сих пор не перестает Меня удивлять.       Он уткнулся своим носом куда-то в шею, а затем невесомо провёл вниз до своей метки. Как Он и рассчитывал - свежий укус превратился в перманентный глубокий шрам. Символ того, кому принадлежит человек под Ним. - Мне любопытно. Как, после всех моих стараний... - Он опустился ниже, - Твоя душа осталась чистой? Давай попробуем это изменить, - Он больно вцепился зубами ей в плечо, оставляя ещё больше собственнических меток, - Вместе.       На этих словах Он с треском разрывает ткань её сарафана своими когтягами. Всё её тело выставлено перед Ним на показ, словно экспонат в музее искусств. Вместе с этим на одеяла посыпались множество крошечных шариков. - Интересно, - Ангел взял один и поднёс к своему глазу изучая. Это всё были те самые медовые конфеты, каждая из которых бережно завёрнута в кусочки пищевой плёнки, - О, Голубка, с каждым мгновением Я всё больше влюбляюсь в тебя.       Он закинул с десяток таких себе в рот и через секунду несколько капель горячего мёда упало ей на живот. Гавриил широко раскрыл губы демонстрируя, как густая масса равномерно распостронилась по полости и клыкам, смешиваясь с Его натуральным ядом. Он вновь напал на неё с поцелуем, углубляя его и делясь сладкой массой. В глазах обоих - целый океан желания и страсти. Опьянённая ощущениями [...] Хотела вновь поддаться, как заметила нечто удивительное на голове Искусителя. - Это... рожки? - Да, моя Милая. Можешь потрогать, - ответил Он прервавшись от создания засосов.       Она нерешительно протянула руки. Действительно, два небольших рога, что очень трудно заметить среди волос, украшали Его голову, словно корона. Такие твёрдые и острые на концах. - Уверяю тебя, в Моей истинной форме они намного больше, - ей показалось или огонь в камине неестественным образом дёрнулся?       Пока она была увлечена, Ангел зубами снял её ночной бюстгальтер. На нём не было бретелек, так что убрать его не составило особых усилий. - Какой вид, - садистски промурлыкал Гавриил, припадая к одному из сосков ледяными губами. Из-за смешавшихся жидкостей, прикосновение ощущалось особенно остро.       Отвлекая [...] новым видом удовольствия, Он когтями содрал с неё последний элемент одежды, отделяющий Его от сокровенного. И - "О, святые небеса!" - крошечная, девственная и никем не тронутая киска, что утопала в собственном соку. Интересно, а Он сможет..?       Он переключился на второй сосок, продолжая стимулировать первый пальцами. Его девочка всё это время была на краю, без возможности получить разрядку. Бедняжка покорно терпела все Его пытки, так долго и стойко держалась для Него. Это заслуживает должного вознаграждения. Сегодня она кончит столько раз, сколько должна была за все эти дни. - Твоя бледная кожа теперь украшена ядовитым золотом, Милая, - Он прошептал подняв глаза, - А знаешь, что идеально подходит к золоту? Жемчуг, - [...] опять откровенно подбросило на кровати. Крышесносное удовольствие прошибло её от низа живота до самой головы, а рот, из которого до этого лились стоны, застыл немом крике.       Гавриил был доволен собой. Прошло минимум несколько десятилетий с тех пор, как Он лично подобно развращал души. Хорошо, что Его опыт матёрого самца никуда не исчез. Человек под ним будет выкрикивать Его имя в экстазе ещё очень долго. В конце концов, рядом с Ним, у них есть время всей вселенной. - Хорошая девочка, - Он нежно чмокнул её вспотевший лобик, - Моя хорошая девочка. - Гав... риил. Так... - Тише, Голубка, не нужно. Мне достаточно, что ты кричишь Моё имя. Боюсь, совсем скоро, ты не сможешь вспомнить ни одно другое слово, - Он коснулся одним пальцем её взбухшего клитора, пачкая его в меду, - Но тебе это нравится. Ты сама хочешь этого, не так ли? - движения стали интенсивными, - Быть Моей, жить со Мной, спать со Мной, носить под сердцем Моих детей, кончать со Мной внутри себя. Давай. Скажи это, - пальцы Его руки бережно начали проникать в её лоно, - Скажи, что ты любишь Меня. - Я... я... яаааах! Я люблю тебя! Я люблю тебя, Гавриил! - она прокричала в воздух, вновь находясь в бреду оргазма. - Умничка. Хорошая девочка, - Ангел наградил её личико дождём из поцелуев, когда заметил выступившие слёзки, - Тише, тише, моя Милая. Всё хорошо, не надо плакать. - Гав... Гавриил... Больно... - [...] обвила свои трясущиеся руки вокруг Его шеи, ища поддержку. - Больно? Где, Голубка? - Там... внизу... больно... - О, Милая. Это не боль. Это желание. Твоя маленькая киска хочет быть наполненной. Ты хочешь быть наполненной. Наполненной мной. Я же тебе уже говорил - "Ты сама очень этого хочешь". - Я... я... - Давай. Скажи это~ - Его соблазнительный шепот, что управлял её до этого, стал утробным и требовательным. Она сейчас совсем без ума и может лишь подчиняться Его могуществу. - Я... я хочу... тебя. Я хочу тебя, Гавриил. Умоляю! - Хорошая девочка. Идеальная. Моя, - Ангел сдёрнул с себя полотенце и уткнулся головкой своего члена прямо в промежность. - К золоту также идут рубины. Совсем немного, дабы не испортить шедевр, - Он неестественно нежно проник внутрь, - Но они добавят картине утраченные тобою нотки непорочности.       [...] уже не понимала смысл каких-либо слов. Пульсация распространилась по её венам, словно яд, а сознание окутано цепями. Её воля больше не её, но в тот момент она была слишком глупа, чтобы много об этом думать.       Первый полноценный толчок послал волну гораздо ощутимие предыдущих. Нечто очень длинное и толстое входило медленно, прислушиваясь к скулежу, что она издавала. На стоны или крики уже просто не было сил. Гавриил, пытаясь подобрать нужный угол, подхватил своими руками под коленями и развёл дрожащие ножки в стороны. Так движения, даже малейшие, ощущались существеннее.       Ангел не дошел и до половины своей длинны, как упёрся в нечто мягкое внутри. Шейка матки была слишком узкой для Него сейчас, раз так настойчиво сжималась. Возможно, остатки её страха? Ну ничего, о страхе Он знал не меньше, чем об удовольствии. Сейчас же Ему следует сосредоточиться на последнем.       Он толкался очень медленно. Увеличивать темп ни в коем случае нельзя, ведь Он может просто не сдержаться, войти в раж и разорвать её. Нет, её первый раз должен быть нежным, заботливым. Его девочке нужна ласка и любовь. Это потом она будет молить о большем, лишь спустя долгое, долгое время вместе.       Ох, их обоих ждут увлекательные часы безостановочного траха, экстаза, оплодотворения и совместного счастья. Он не может дождаться.       Кажется, простые мечтание довели Его самого до края, а Его любовь была ещё и на грани обморока. Они кончили в унисон, когда Ангел надавил головкой внутри чуть сильнее. [...] действительно вырубилась и вряд-ли скоро проснется. Такое всегда происходит с неопытными и перевозбужденными, это нормально.       Но чуть позже они обязательно наверстают упущенное.