Ард Скеллиге - Хиндарсфьялл

«Не в радость обратятся тебе эти девять бульков», - подумал я, делая девятый бульк. «Ты ведь знаешь и сам, что вторая по счету за день доза, если пить её из горлышка, - омрачает дух, пусть ненадолго, только до третьей дозы, выпитой из кружки, - и всё-таки омрачает. Тебе ли этого не знать?» Однако, светел твой сегодняшний день. А вечер твой будет еще светлее. Но почему же хмурятся Боги, чуть только ты заговоришь о радостях на Ларвикском причале и после? Что они знают? Что меня там никто не встретит? Или драккар сядет на мель? Или около маяка нападут сирены и сожрут всех? Или кто-нибудь покусится на мои пожитки, пока я дремлю от вина, и меня, сонного, удавят, как краснолюда? Или зарежут, как эльфа? Почему же Боги хмурятся и молчат? Остаток Реданской Травяной еще вздымался совсем неподалеку от глотки, и поэтому, когда мне сказали с небес: - Зачем ты все допил, Хейлл? Это пЭребор... Я от удушья едва сумел им ответить: - Во всём Мире... во всём Мире, от самого Каэр Трольде и до самого Ларвика - нет ничего такого, что было бы для меня пЭребором... И о чём вы меня предостерегаете, о Боги? - Мы предостерегаем тебя, что ты можешь... - Что я опять могу начать выражаться? О, нет, я просто не знал, что вы постоянно со мной, иначе я не стал бы... Я с каждой минутою всё счастливей... и если теперь начну сквернословить, то как-нибудь счастливо... как в драпах у скальдов Древности, но не как в их нидах: «Я покажу вам Биврёст!» или «Идите к жемчугам!» и не больше того. Какие вы дотошные! - Мы не дотошные, мы просто допускаем, что ты опять не доедешь... - До чего не доеду?! До Ларвика - не доеду? Ну скажете тоже... - Да. Мы допускаем, что ты до неё не доедешь, и она вновь останется без сладкого рулета... - Ну что вы! Пока я жив... что вы! В прошлое полнолуние - верно, в прошлое полнолуние шторм не пустил меня к ней поехать... Я собрал волю в кулаки, Боги, и боролся со штормом, стоя у штурвала... Но сегодня - доеду, если только не подохну, убитый кем- или чем-либо... - Бедная девушка... - вздохнули Боги. - «Бедная»? Почему это «бедная»? Она же общается с вами в храме. А скажите, Боги, вы будете со мной до самого Ларвика? Вы не оставите меня? - Увы, до самого Ларвика мы с тобою не будем... Мы оставим тебя, как только ты улыбнешься... Ты еще ни разу сегодня не улыбался. Как только улыбнешься искренне - мы тебя оставим... и уже будем покойны за тебя. - И там, на причале, встретите меня, да? - Да, там мы тебя встретим. Ах, эта девушка - вовсе не девушка! Эта искусительница - не девушка, а пиброх, сыгранный на волынке! Эта женщина, эта соломенновласая курва - не женщина, а священнодействие! Вы спросите: "Да как же ты с нею познакомился?" Что ж. Если вам интересно, где и как я ее повстречал, слушайте, я вам расскажу. На Хиндарсяьфлле, как я вам уже говорил, вербена и аренария не отцветают и пение жриц не молкнет. Вот и в ту ночь, ровно год и одну Луну тому назад, было именно так. А ещё был праздник Беллетейна. И как полагается - была бездна всякого спиртного: не то десять бочонков, не то двенадцать, не то двадцать пять. И было всё, что может пожелать человек, выпивший столько спиртного: то есть решительно всё, от Реданского Лагера до настойки на мандрагоре. «А еще? - спросите вы. - А еще что было?» - А еще - был десяток парней из Ларвика, и было столько же жриц Фрейи, которые постепенно становились одна пьянее другой. И дым костров, и прыжки через них, и безумные хороводы под звуки волынок и барабанов. И я разбавлял и пил, разбавлял Темерскую Ржаную Вызимским Чемпионом и глядел на этих десятерых и что-то в них прозревал. Что именно я прозревал в них, не мог сформулировать, а поэтому разбавлял и пил, и чем больше я прозревал в них это «что-то», тем чаще разбавлял и пил, и от этого еще острее прозревал. Но вот ответное прозрение я ощутил только в одной из них! О, эти русые ресницы, длиннее, чем волосы на ваших головах! О, этот розовый оттенок кожи! О, колдовство и крылья, вырастающие за спиною!