осень.

Кто ты?.. Человек? Уверен, что тебя можно назвать человеком? Ты уже потерял свою человечность. Ты монстр, с длинными руками, похожими на ветви, алыми глазами, которые были похожи на клюкву и желание их раздавить становилось всё больше. Больше и больше, расчёсывая ладони в кровь, дабы ослабить это желание. А он сидела, привязанная к батареи в ожидании его ног на паркете перед собой. Ждала... Ждала, когда он вернётся...

°°°

«Я в бар, не жди», - говорил Дэвид, строго смотря на потупившую взгляд в пол Софью.

°°°

Но что за глупости он говорит? Почему уходит? не оставляй меня! И вновь тишина. Поедающая изнутри, холодная, бьющая по голове хуже любой арматуры. Больно. Тяжело. Но он пропал... пропал на три дня, вернувшись домой растрёпанным и раскрасневшимся. Даже таким она его продолжала любить. Даже в таком положении она продолжала его любить. Продолжала его любить. Его любить. Любить. хватит! Он подходил, искря малахитом своих глаз под освещением ламп, выуживая небольшой ключик и давая свободу рукам и ногам. Она обнимала. Обнимала и боялась потерять. — Прости, я больше не буду... — За что ты извиняешься? - изумлённо спрашивал он, бесстрастно смотря на то, как его целует девушка. Слезы на её щеках отпечатывались и на его, оставляя неприятное ощущение влаги. отвратительно. Но она не отвечала. Ей была важна близость, возможность обнять, прижать, поцеловать, коснуться хоть как-то. Важен был он. — Пойдём за мной, - Дэвид протягивает ей руку и она послушно идет за ним. Что за детские глупости? Качели во дворе буквально кричали о том, что теперь это будет её единственным развлечением за все те пару недель, что она просидела взаперти. Холодно. Она, дрожа от пробирающегося под кожу мороза, который теперь больше напоминал катушку с иглами, обхватила себя руками в попытках согреть. Он смотрел, стоя в дорогом пальто и не чувствуя того, что испытывала сейчас Софья. — Садись, я тебя покатаю немного, - он размеренным шагом подходил к качелям, становясь где-то сбоку от неё и, сложив руки на груди, выжидающе поглядывал на девушку. Она кивнула, практически подбегая к нему, по-ребячески усаживаясь на холодную перекладину и с детским, наивным ожиданием смотрела вперёд, обхватив ладонями поручни. И он катал с той улыбкой, о которой она уже позабыла, но хранила у себя в сердце. Любимую, родную, теплую... и она смеялась, радуясь этому моменту. А после вновь в дом, забытая всеми она, привязанная поводком к батарее, изголодавшаяся. — Ты неважно выглядишь, - говорил он, а сам был причиной этому и даже не догадывался. Ему было плевать. Плевать настолько, что он мог забыть о ней на пару недель, уходя из дома отдыхать с друзьями в бар. А она? Она продолжать ждать и... любить? Да, любить. прошу, вернись... В своей белой спальной сорочке она была подобна ангелу, что снизошёл к нему для оберегания от невзгод. Простая, домашняя, но с угаснувшими искрами во взгляде. Она больше не пробегала по скрипящему паркету, не прыгала в его объятия, желая быть подольше с ним. А он приходил к ней говорить... под тихие всхлипы, рассматривая запутавшиеся волосы цвета шоколада. От их былой красоты не осталось и следа.

Тишина...

Заточение...

Разочарование...

Ноябрь в действительности хороший месяц...