Отдел тайн

Понедельник полностью оправдывал все стереотипы о нем, даже рассуждать об этом было смешно. Что там обычно пишут на сувенирных кружках? «Люблю тебя так же, как утро понедельника.». Вот и мой понедельник начался с того, что я проспал, вышел позже обычного. А мама… Она почему-то не будила меня, даже когда очень об этом попросишь. Она, кажется, думала о том, что мне нужно больше спать и всё такое. В общем, к началу рабочего дня я уже был в самом отвратном расположении духа. Конечно, утром я надеялся на неспешное начало рабочего дня. Таким оно обычно и было, но сегодня, видимо, всё должно было быть иначе. Нужно было просто отсидеться. И всё. Никаких проблем. Я уже почти полдня успешно прятался: смотрел в монитор, передвигая мышкой ярлыки на рабочем столе. Работа не шла: да что там, я ничего не делал. Вряд ли мне платят за простое сидение за столом. Но… После вечеринки, куда Найл позвал меня, зачем-то, собрать мысли в кучу было сложнее ожидаемого. Да и эффект от этого дурацкого питья от его друга, как там его звали, был в два раза хуже, чем от простой пьянки. Я выдохнул. Так и не мог вспомнить имя. В общем, всё наперекосяк. Ничего хотя бы самую малость понятного и привычного. Экран телефона мелькнул: я краем глаза выхватил сообщение от Майлза. «Играем сегодня?», прочел я. Я решил не отвечать. Я и сам не знал, играем мы сегодня или нет. Найл, кажется, не собирался приходить. Судя по тому, как он быстро ушел, сделав вид, что мы не знакомы, с ним можно попрощаться. Я вышел из-за стола, схватил телефон со стола и пошел в сторону кухни. Там хотя бы можно спокойно посидеть, не делая вид, что я «эффективно работаю». Вся эта шарада «я работаю» забрала последние крохи хорошего настроения, которые где-то ещё остались на сегодня. Стараясь не смотреть на коллег, я быстро вышел из кабинета. Снова пришло сообщение от Майлза. «Ну так что?», прочел я, и удалил. «Ничего. Ничего», мысленно повторил я. Что тут ещё можно сказать? Какая репетиция, разобраться бы с собственным желанием что-то делать. Я не выспался, работать не мог. Постоянно думал о том, что Найл говорил своим «друзьям», и ещё эта сестрица… Весь этот Хэллоуин не шел из головы. Вопросы копились, а ответов не было. Ещё и странные воспоминания: как будто Найл своими фокусами открыл часть мозга, где они всё лежали. Я хоть и пытался как-то абстрагироваться от них, спихивая всё просто на усталость и недосып, но честно признаться, постоянно думал о том, что случилось в прошлую пятницу. То мне снились сны, где я шел по переулкам с женщиной-блондинкой, то я был один в какой-то дыре, где люди в странной одежде ходили вокруг меня и без умолку болтали о том, куда меня лучше отправить. И снова она, эта блондинка. Я не мог вспомнить, где я её видел, кто она, почему эта женщина постоянно в моей голове. Я покачал головой, быстро захлопнул дверь кухни и включил чайник. Он громко зашумел, а я в очередной раз поморщился: всё эти фокусы Найла точно сказались на моей голове. Я либо тронулся, либо… Нет, тут скорее без вариантов. Я точно тронулся, иначе как таким образом объяснить я постоянные вспышки, странные образы и фразы я был не в состоянии. Или… Или пора честно признаться себе в том, что этого всего не было, и уже перестать сваливать все неудачи на то, что я просто не такой как нужно. Чтобы отвлечься, я безучастно рассматривал записки на холодильнике. Хоть тут всё по-старому: пассивно-агрессивные «не трогай контейнер на дверце», «не ешь круассаны с полки», «допейте уже молоко!». Вот им, наверное, легко, а что, не снятся же постоянно сны про драку в подворотне, магические превращения Найла, совы и эта блондинка у камина. Им вообще, может, и ничего не снится. А мне уже на стену лезть охота от этих сновидений! Я раздраженно хлопнул дверцей холодильника, налил кипяток в чашку, сел на ближайший стул и достал телефон. Майлз уже успел прислать ещё пару раз сообщений. Я недовольно скривился и напечатал ответ: «Я хрен знает, будем играть или нет. Уймись, я работаю.». Майлз, видимо, снова не работал, вот и решил, писать мне через каждые пять минут. Мои догадки оправдались, потому что уже через минуту пришел ответ: «А кто должен знать?! Ты у нас главный или кто, выясни, будет сегодня этот индюк или нет.». Я проигнорировал смску, но на душе снова стало паршиво. Да, я главный в этой группе. И снова ничего не происходит. Ничего не делаю, кроме того, что пытаюсь спасти то, что уже, наверное, пора бы оставить. — «А ты чего тут?», — в кухню зашел Митч, тот самый подпевала начальника. Он снисходительно усмехнулся: «Кипяток любишь?». — «Ага», — фыркнул я. Снова это: сейчас я просто забыл заварить чай, а что завтра? Забуду, как играть на гитаре? или забуду, где живу? В связи с последними событиями, я уже и не знал, что думать. Может, эти штуки Найла с колдовством что-то замкнули, и теперь галлюцинации про блондинку и сов станут постоянными. А может, они спрогрессируют, и я «вспомню» что-то ещё? Митч, похоже, что-то рассказывал. Я выдохнул, пытаясь вникнуть в его очередную дурь. Конечно, говорил он о работе. О чем же ещё разговаривать. Но, как ни странно, его тупая болтовня помогла отвлечься. Видимо, нужно что-то неинтересное, монотонное. Как речь Митча о его рабочих задачах. Почему ему казалось, что про его работу должен знать весь отдел? — «А ты что думаешь?», — он неожиданно повернулся ко мне. Я смутился: «Что мне думать?». Парень закатил глаза: «Ник, не делай вид, что ты весь такой замученный работой. Что там с твоей частью? Когда сдашь?». — «Как закончу», — уныло отметил я. «Творческая профессия, ага, как же. Заполняю то бумаги, то отчеты, а как бренд-бук делать, так Митч у нас лучший.», — пробубнил я себе под нос. Судя по всему, Митч остался доволен собой: он явно гордился, что он сделал всё ещё в пятницу, и, конечно, сегодня понесет на утверждение. Если уже не отнес. — «Ты бы лучше шел работать. У нас вообще-то сегодня обсуждение. Что мы будем обсуждать, если у тебя ничего не готово?», снисходительно улыбнулся Митч. Он достал из холодильника молоко, налил немного в чашку с чаем и победно осмотрел меня. — «Кстати, Ник», — он прищурился, — «так для справки. На сегодняшней встрече про тебя говорили.» — «Мне до этого дело какое?», — я попытался сделать равнодушный вид. Снова разболелась голова. — «Вообще-то, прямое. Это же тебя и твоей работы касается, Ник.». Я молча смотрел в телефон, чтобы не подавать виду о том, что меня это задело. Сейчас ещё и работу менять в планы точно не входило. — «Ты куда собрался?», Митч удивлённо смотрел на меня. «Вот идиот», подумал я и громче отчеканил: «Работать, неужели не понятно. Спасибо за намёк.». Я налил ещё кипятка в кружку и пошел за рабочий стол. «Главное, продержаться до конца дня. И всё.», я быстро шел через опен-спейс под любопытные взгляды коллег. Я добрался до рабочего стола, открыл последний план публикаций и попытался вникнуть в работу. План, как назло, был не дописан. Едва начат, скорее всего, я хотел доделать его за выходные, но так и провалялся на кровати за видео и сериалом. Что там надо было? 30 коротких видео? Я покачал головой: вряд ли эти почтенные дамы в совете директоров будут довольны тем, что я предложил снимать им видео. Последняя встреча с их представителем закончилась спором даже из-за фотографий, что говорить о видео. Как ни странно, план помог отвлечься. Хотя и половину времени я тупо читал разные статьи про социальные сети, вирусные видео и прочую ненужную ерунду. «Ты утвердил план?», в рабочей почте появилось уведомление. Я прокашлялся, чтобы ответить, но не успел: отправитель уже стоял надо мной. Отпираться было бесполезно, поэтому я только и протянул: «ещё нет.». — «Чего ждёшь?», — начальник вопросительно поднял бровь, — «Позвони, собери все документы и быстро к ним в офис, пока всё ещё работают. Ты ответственный за коммуникацию, Рид. Хватит уже тупить, начинай работать!». — «Хорошо, сэр.», — я открыл файл с планом публикаций, отправляя тут же его на печать. Дальше было совсем уныло. Конечно, пришлось позвонить заказчику, полчаса объяснять почему не выслали документы по последней кампании раньше. Секретарша на другом конце просто бесила расспросами, и я невольно подумал, как было бы прекрасно, если бы сегодня была пятница. Но сегодня, к моему неудовольствию, только понедельник. Терпеть четыре полных дня и ещё треть этого. А если встречу согласуют, то и секретаршу после обеда. Я провисел на телефоне с секретарем, потом отделом маркетинга, потом снова с секретарем. Женщины перенаправляли меня от одной к другой, и когда я добрался до финального босса, миссис Пак, принимающую решения, она уже уехала из офиса. Отчасти, можно было и расслабиться. План все равно сегодня не согласуют, значит, можно легально заниматься своими делами. Всё равно на большее я уже не способен: голова побаливала, мысли путались. Я отъехал на стуле в сторону окна: на улице начался привычный дождь. Видимо, ближайшее время не предвидится ни солнечных, ни сухих дней. — «Рид, что там с планом?», около стола снова появился начальник, и мне на секунду показалось, что он тоже умеет телепортироваться. Я покачал головой: «Миссис Пак уже ушла, согласовать не с кем. Поэтому до завтра подвисло всё это.». — «Сколько ты планов подготовил за сегодня?», — босс явно задался целью найти за что бы можно зацепиться. Я быстро подъехал к столу, открыл свернутый файл на рабочем столе и отправил его в почту. — «Проверьте, это то, что сейчас есть.», — я поднял глаза на начальника. Тот только покачал головой: «Ник, меня не интересует процесс, мне важен результат. Результата нет. Ты сегодня чем полдня занимался?». — «Планом.», — буркнул я. Теперь было ещё и стыдно. Перспектива ещё одного выговора замаячила на горизонте. — «Собери все документы, на подпись мне оставь. Часть надо будет до банка отвезти. И давай без фокусов, ладно?», босс смотрел на меня как на идиота. «Хорошо, сэр.», я снова вывел на печать вторую копию плана, и оставшиеся документы. Быстро закинув листы в папки, я записал адрес банка и вышел из офиса. Дождь усиливался. Я торопился быстрее зайти в метро, поэтому даже не обратил на него внимание: слишком тягостное мысли от всего происходящего занимали голову больше, чем простой накрапывающий дождь. Только я успел спуститься на станцию, как снова зазвонил телефон. Я не посмотрел на имя звонящего, и просто ответил: «Слушаю», и как только узнал Майлза, пожалел, что ответил. Майлз, мой школьный друг, единственный, кто остался в группе со времен ее начала. Вообще, это была его идея сделать группу. Это Майлз решил, что надо играть. При этом, ему особо не хотелось заниматься какой-то организацией, и он, зная, что я не смогу отказаться, скинул всё административное на меня. Ему было всё равно: хочется мне играть, есть ли у меня другие дела. Так было всегда, ещё со школы. Вот и сейчас, Майлз хотел играть. И неделя бойкота канула в лету — Майлз переставал обижаться, когда ему было от меня что-то нужно. Причина бойкота мне казалась просто феерически тупой: Майлз дулся из-за того, что я настоял на месте Найла в группе. Я прокашлялся и ответил: «Мал». — «Ты там решил или как? Мне ещё ехать к тебе через полгорода. Ты ж наверняка будешь у себя репетировать», — фыркнул Мал. Пришел поезд, и я сел в первый вагон. Из-за глухого грохота ни черта не было слышно. — «Ты ж сказал, ты работаешь», — ехидно отметить друг. — «Работаю мальчиком на посылках. Что тебе надо, Мал? Я не знаю. Найл без телефона, я без понятия, как его искать. Мне кажется, его не будет. Если хочешь играть — иди играй. У меня нет настроения.». — «Ясно», ядовито ответил Мал. Он всегда так делал, когда его что-то не устраивало, — «Ладно, хрен с тобой. Позвони, как очнешься от своей работы.». Звонок прервался. Я прислонился на дверь вагона, от скуки пролистывал сообщения в рабочем чате. Я зевнул: то ли недосып взял своё, то ли я дошел до того, чтобы путать реальность и фантазии. На всякий случай, я убрал телефон в карман, прикрыл глаза, понадеявшись, что хотя бы в метро мне не будут сниться эти дурацкие сны. — «Молодой человек», — я вздрогнул от резкого толчка. «Черт, снова эти глюки.», я машинально потер виски. Папка с документами рассыпалась по полу вагона, и я бросился собирать листы. — «Вы в порядке?», — женщина обеспокоенно смотрела на меня. — «Да-да, всё хорошо. Я уснул.», — оправдывался я. Поезд остановился на станции. — «Тебе пора выходить?», — она явно считала, что ей есть дело до меня. — «Какая это станция?», суматошно выпалил я. — «Уоррен», женщина нахмурилась. — «черт, черт, черт!». Сделав несколько вдохов, я закончил собирать документы, проверил в кармане телефон. На месте и ладно. — «Спасибо», бросил я. Женщина всё ещё недобро косилась на меня. Я одернул куртку, быстро выбежал на станцию и осмотрелся. Понять, куда идти, было сложно. Я был на этой станции тысячу раз, когда возил документы, пока сам ездил по городу, но так и не запомнил выходы. А может, это всё полусонное состояние? Придется признать, в этот раз было хуже. До этого эти странные потоки сознания были как будто сном, только очень красочным, почти что реальным. Последнюю неделю по утрам я часто не мог понять — сон это был или реальность, настолько подробно я помнил все детали. Но проблема была в том, что просто так, в метро, я ещё не отключался. Я сел на платформу, прислонившись к бетонной стене, достал телефон и судорожно, трясущимися руками записывал последние воспоминания. Снова магия. Снова эта женщина. Я закатил глаза: похоже, мать. Тоже блондинка. Вот же дерьмо. Я усмехнулся: может, поэтому я выбирал блондинок? отпечаталось в подсознании? «Да ну, бред какой-то», — отмахнулся я. Это было уже десятое дополнение к потоку бессознательного за три дня. Я вздохнул: как бы мне не хотелось, Найла, всё же, найти придется. Я поморщился: Найл не отличался приятным характером. Проще было, наверное, с миссис Пак договориться, чем с Найлом. Но миссис Пак всего лишь заказчик. А Найл… Именно он был причиной всей этой неразберихи. Да и искать его, признаться честно, я не знал где. Я саркастично усмехнулся: конечно, за месяц можно было и узнать что-то о нём. Видимо, хотелось не сильно, раз из всех возможных вариантов я знал о нем только то, что он живет в Кенсингтоне. Получалось глупо: ни телефона, ни адреса, кроме района, и то, он мог жить в любом месте, или тем более, уехать за город. Проще говоря, мне надо было прочесать половину Лондона, или хуже того, пол-Англии, чтобы найти Найла. Я скривился, встал с платформы и наугад пошел к первому же выходу. «Как будто он всё расскажет, если его найти», — отметил я, шлепая между лужами. Я огляделся по сторонам, чтобы перейти дорогу к банку, нащупал пачку сигарет в кармане, прижимая папку к груди. «Николас, пойди сюда», я скрестил руки на груди. Идти не хотелось. Меня снова позвали, на этот раз более требовательно. Я отложил книгу от себя, и медленно вышел из комнаты в длинный коридор. «Ник», — за мной бежала сестра. Полы ее мантии развевались как парус. Она схватила меня за руку, и я вырвался. Сестра обиженно поджала губы, а потом почти шепотом спросила: «Никки, может, они что-то придумывают? Может, получится поехать в школу?», сестра с надеждой смотрела на меня. Я фыркнул, «ага, черта с два. Ты ещё не поняла, мелкая? Всё. Я не поеду в школу.» Нижняя губа сестры задрожала. Она явно сдерживала слёзы. Я безучастно обнял ее, но объятия не помогли её успокоить: сестра разрыдалась на плече. «Что у вас тут?», я быстро отошел от сестры, стараясь не смотреть наверх. Скорее всего, это отец. А он… он мне внушал страх. Тяжелые шаги отца гулом раздавались в коридоре. Наконец, он поравнялся со мной, скривился при виде мокрой кофты, достал палочку и одним жестом высушил свитер. Я тяжело вздохнул. «Николас, тебе нужно особое приглашение?», он пристально посмотрел на меня. Я смутился: «папа, я не успел…». «Идем», он нервно осмотрелся, погладил сестру по руке, а на меня старался не смотреть. Он быстро шел по лестнице вниз, в большой холл, где всегда собирались перед тем, как пойти в столовую. Я медленно, нехотя спускался за ним, разглядывая худую фигуру матери около камина. — «Он дышит», — я неожиданно для себя лежал на асфальте. В висках стучало: опять. Второй раз за день. Я попытался приподняться, ладонью угодив в лужу. «Черт», прошипел я. Естественно, вокруг стояли люди. Не то, чтобы толпа: человек пять, может, ещё кто. Я кинул взгляд на лужу. Почему именно сейчас?! — «Осторожнее», — кто-то придерживал меня за плечи. Я поежился. Голова трещала: думать связно было невозможно. — «Его сбила машина. Как же, на переходе, вот носятся», — причитала какая-то старая дама. Я закрыл глаза. — «Почему просто нельзя было сразу трансгрессировать ко мне, Соулман? Почему мы опять идём через маггловский район?!». Я резко сел на месте. Через толпу пробирались парень и девушка в длинных плащах. — «Куда вы, сэр», пожилая женщина придавила мне рукой плечо, «Вам плохо, вас сбили», она причитала. А я… Я подорвался так быстро как мог. Перед глазами всё поплыло. Мне, конечно, могло показаться. Я бы и сам списал это на глюк. А может, и не заметил ничего странного, если бы не идиотские отключки посреди улицы. Женщина что-то бубнила под нос, а я бежал за парочкой, не обращая внимания на адскую головную боль. «Просто совпадение», — буркнул я и пригляделся. Блондинка обернулась, а потом яростно зашипела спутнику на ухо. Я отчаянно пытался расслышать, но они были слишком далеко. Я ускорился. Совпадение или нет: эти двое точно волшебники. Или как их там (на этом я закатил глаза). Наверное, ничего бы не привлекло моего внимание, если бы не плащи, которые сейчас я бы узнал с закрытыми глазами. И ведь они даже не скрываются! При условии, что сестрица этого напыщенного индюка лично мне заявила о каком-то статусе секретности и всякой прочей хрени. Когда мне показалось, что они свернули с дорожки, я, недолго думая, побежал за ними. Смотрелось, наверное, безумно странно, но мне было всё равно: хотя бы кто-то из этих самых в мантиях наверняка мог знать что-то о Найле или его сестрице. Видимо, мне настолько надоело всё это, что даже такие откровенно инфантильные идеи приходили мне в голову. Я споткнулся о край дорожки, пока догонял удаляющиеся фигуры, а запыхавшись, остановился. — «Стойте», — я помахал рукой. Девушка быстро обернулась, прищурилась, как будто пыталась за секунду понять, кто я. Я отдышался, быстро добежал до парочки. — «Прошу прощения», — начал я, и тут же осекся. Блондинка только слегка улыбнулась: «Кажется, вы меня с кем-то перепутали». Я опустил голову, сунул руки в карманы: «Я-я… Я просто увидел это», — я кивнул на мантию, — «Хотел спросить, откуда она у вас?». С лица девушки моментально пропала улыбка. Она спрятала руки за спину, выходя чуть вперед: «Это просто плащ. От дождя.». — «Нет, этого не может быть. Я точно знаю!», — я почти прокричал, чем явно озадачил собеседницу. — «Соулман», — парень рядом с ней, примерно моего роста полупрезрительно смотрел на его подругу. Мне стало отчего-то жутко неприятно. Я чуть вышел вперед, и заметил смутно знакомое кольцо. Песочные часы, вензель. Я сравнивал его с тем, что было у Найла. «Оно такое единственное в своем роде.», — неожиданно вспомнил я. — «Найл?», — выпалил я. Парень скрестил руки на груди, а девушка почему-то рассмеялась. — «Вы ошиблись. Бывает. Идем, Солуман.», — он властно махнул рукой и сам последовал своему совету. Но девушка осталась. Она насмешливо вскинула брови: «Не хочешь объясниться, а, Фьорн?». Конечно же, её проигнорировали. Найл громко застонал и вернулся к нам: «Мерлин, ты так и будешь игнорировать просьбы, Соулман?», — помедлил и снова начал играться с кольцом. «Что вы на меня так смотрите?», пожаловался Найл. Это без сомнения был он, теперь я уже точно был в этом уверен. Если верить тому, что этот павлин сказал мне про кольцо. — «Найл», — осторожно начал я. Тот жестом остановил меня: «Я же лично стер тебе память. Что ты тут делаешь?». Я фыркнул: «Гуляю. Так, решил спросить, не придешь ли ты к нам с Майлзом. И поинтересоваться, что ты, черт возьми, сделал?». Промелькнула уже знакомая мне хитрая, самодовольная улыбочка. Он усмехнулся: «Я стер тебе память. Что тут непонятного?». — «Нет, Найл, объясни! Раз ты стер мне память, какого я все помню?», — прошипел я. Я разглядывал его, и надо сказать, что теперь всё как будто встало на свои места: противный характер, чопорные манеры и его странные наряды. Найл невозмутимо, как будто говорил, что хочет на завтрак, ответил: «Я бы и сам хотел это знать. Но мне, к счастью или к сожалению, не до этого.», он поправил челку, махнул рукой, «Аннабель, идём. Нам ещё много обсуждать. Я не планировал нянчиться с тобой.». Аннабель молчала. Она поправила подол платья, поджав губы, начала: «Заткнись и перестань строить из себя начальника. Лучше разберись с этой историей». — «Я и есть твой начальник, Соулман», — прорычал Найл, — «Идем». Он сам последовал своему совету, но Соулман не сдвинулась с места. Я выдохнул: эта вся история начинала меня бесить. Я старался говорить, как можно спокойнее: «Может, ты мне поможешь?». Девушка прыснула: «Я бы могла. Но я без понятия, что он сделал, как тебе стирал память.», — она мрачно осмотрела переулок, и выдохнула. — «Кайф. Из-за вас у меня теперь проблемы.». Найл снова подошел к нам, в этот раз, играясь с кольцом: «И какие же?», — небрежно поинтересовался он. Мне даже показалось, что и без того бледный Найл стал ещё бледнее. Я смутился: «Я отключаюсь, мне снятся странные сны. Я не понимаю, что происходит. Даже тупо работать. Так что сделай с этим что-то.», — я прокашлялся. Но Найл развел руками: «Снятся сны и снятся, что тут такого.», — он нахмурился: «Слушай, Ник, мне жаль, что так вышло. Я ничего не могу с этим сделать.», — он покачал головой: «Просто сделай вид, что этого никогда не было.» — «Вот так, да? Тебе всё равно?» Найл скривился: «Мне абсолютно всё равно. Жаль, конечно, что ничего не сработало. Ты просто слишком серьезно всё воспринимаешь, ясно? Это ерунда. Пройдет», — он прищурился: «Ты идешь, Соулман?». Аннабель кивнула, виновато посмотрев на меня. — «Нет, стой, Найл», — заорал я. На лице последнего появилась высокомерная улыбочка: «Я вроде ещё не ушел.». — «Может, ты скажешь, что происходит?». Найл резко вдохнул, в этот раз чеканя слова: «Я. Не имею. Ни малейшего. Понятия.», ледяным тоном отозвался он, «Ну, пока, Ник.», — он окинул меня взглядом: «У тебя куртка грязная. Вон, на рукаве». Я суетливо поежился. Надежда на хоть какое-то объяснение таяла с каждой секундой: с удаляющейся фигурой Найла и наползающим туманом. Сунув руки в карман, я выдохнул, и отправился в противоположную от парочки сторону. Сдаваться я не собирался: Найл меня разозлил. Значит, он точно разберется в том, что натворил, хочет оно того или нет.