Гранатовое благоразумие

Алгебру я отсидела в грустном одиночестве: обычно на уроках я или переписывалась с Элис, или просто кайфовала от Джаспера или его сил, но сегодня моих эльфов в школе не было. Урок тянулся, как жвачка, и под конец я едва держала глаза открытыми. Не люблю алгебру с буквами. Геометрия, тригонометрия, статистика и прочие вычисления тоже идут лесом: после того, как я окончила школу, мои вычислительные способности сделали ручкой и улетели на Канары. Доходило до смешного, когда я не могла посчитать простейшие плюсы и минусы, касающиеся обычно денег. Вот неприятность-то, а? Чтобы жить в материальном мире, нужно уметь работать с деньгами. А там без вычислений никуда, и неважно, работаешь ли ты с бизнесом, инвестируешь или же просто получаешь свою небольшую родную зарплату на предприятии. В подростковом возрасте я любила математику. Примерно до момента, когда в алгебре букв стало больше, чем цифр; вот тогда-то пошли проблемы и первые недопонимания между мной и царицей всех наук. Ещё и преподаватель у меня была такой себе: неплохой специалист, но как человек — вызывала у меня множество вопросов. Женщина была очень себе на уме, делала всё ради собственного удобства и не хотела даже думать о ментальном благополучии детей. Что было очень плохо, потому что она стала моим классным руководителем. Поддержки от неё я не получила, наверное, ни разу. Так что и надеяться на помощь с её стороны быстро отучилась. Женщина не регулировала проблемы между учителями и своими подопечными, не гасила внутренние конфликты в классе, не хотела вникать в жизнь учеников. Не знаю, полагалась ли прибавка учителям за ведение класса, но, видимо, эти деньги, — если они всё-таки были, — оказались недостаточной мотивацией для неё. А после, испортившее моё к женщине отношение переползло и на алгебру с геометрией. Вот беда-то. На перемене меня выловил Эммет. Отобрав рюкзак, — вот мёдом он для них всех смазан, что ли? — вампир двинулся в сторону класса истории, то и дело заинтересованно посматривая на меня. — Ну давай, спрашивай уже, — вздохнула я. — Ты реально убрала его жажду? Я поморщилась, ощутив укол раздражения. Не на Эммета, ясное дело, — он-то тут при чём вообще? — а на Эдварда. Балабол. Язык без костей. — Не убрала, а перенаправила на себя. Хочешь попробовать? Эммет промычал что-то нечленораздельное, но головой покачал отрицательно. — Одно дело, если просто убрала, — сказал он, задумчиво потерев подбородок. — Другое, если забрала себе. Вот второе никому не пожелаешь. Наслаждайся днями без жажды, будущий комарик. Мы остановились около класса. Эммет улыбнулся и отдал мне рюкзак. — Спасибо, карамор. — Не за что. Розали зайдёт за тобой после урока, так что не пугайся. Я закатила глаза и зашла в класс. — Да я скорее в обморок упаду от её красоты. — Это можно, — кивнул Эммет мне на прощание. — Это всегда пожалуйста. Кажется, вампиры решили взять меня в плотный оборот. Единственный способ спастись от их любопытства — выпрыгнуть сейчас из окошка, добежать до ближайшей тачки, вскрыть её, забраться, завести проводочками, — как в фильмах! — и уехать… Только вот я не умела водить, так что план побега отменялся ещё до начала его реализации. Слушая лекцию по истории, я, не особо вникая, писала конспект. Думала при этом о своём: интересно, насколько история этого мира отличается от истории моего? Изменяющий фактор здесь очень внушительный, ведь вампиры существовали, насколько я знаю, задолго до Древнего Царства в Египте. Наверняка же вечные кровососы вмешивались в ход истории, меняя её под себя? Я была практически уверена, что эти самые бессмертные и правителями были, и в войнах участвовали, и в анналах истории отметились. А потом Вольтури, которых я почему-то представляю в виде супер-дворников, вычищали всеми силами все эти упоминания из картин, историй и сохранившихся книг. И вполне успешно, кстати: пускай в каноне Белла смогла найти информацию о хладных демонах, популярность, как в моём мире, вампиры так и не увидели. Не знаю, хорошо ли это для них. Технологии идут вперёд, тогда как кровососущее сообщество остаётся где-то на уровне девятнадцатого века. В прошлый раз, когда назрел подобный конфликт, Вольтури пришли и скинули с тронов печально известную мне троицу, — или двойку? — вампиров, которые закаменели из-за неподвижности. Что теперь? Снова придёт кто-то со стороны и скинет нынешнее правительство упырей? Не уверена, что это хорошо. В любом случае, какой бы ни была перемена власти, появятся жертвы этого процесса. Мне бы не хотелось жить в мире, где за престол вампиров проходит борьба… учитывая, что я оказалась преступно близко к этому копошению. Карлайл-то, как бы, всё ещё один из Вольтури… ну, по крайней мере, я его так воспринимаю. Да, он отошёл от их братии и «милых игр». Но всё же, всё же… К сожалению, я мало знала современную историю своего мира; при этом моя «современность» включала период где-то с десятого века нашей эры. Сколько я себя помню, интерес у меня вызывали исключительно древние царства: Египет, Китай, Греция и Рим, Шумерия. Ещё больше воодушевляли гипотезы о том, что было до всех этих стран и народов, но там я уже могла уйти и в теорию палеоконтакта, и в теорию прошлых «волн» цивилизаций. Сейчас же на истории нам рассказывали про восемнадцатый век и Европу, так что моих знаний для сравнения просто не хватало. Дисциплина здесь была поделена на две ветви: мировая история и история Америки. Недолго думая, я записалась на оба курса, чем вызвала кучу вопросов от администрации: редко кто так делал. Почему? Понятия не имею, мне напротив казалось, что эти два урока друг друга только дополняют. Мировая история мне была нужна просто для интереса; история Америки позволяла лучше понять людей, с которыми я живу. Мне в какой-то степени повезло: мышление у меня всегда было больше европейским… и даже американским, чем чисто русским. Выражалось это в мелочах: в выборе одежды, отношению к деньгам и еде, в привычках. Перестроиться на другое окружение было сложновато, но не прямо невозможно. Но вот то, что американцы ходят по дому в обуви, меня всё ещё удивляло. Вот тут прямо не могу, не понимаю. Даже если нет грязи и пыли — окей, микробы-то никуда не делись! Аргх, мозг просто кипит! У меня в комнате все принудительно ходили босыми, если что: мне и палас жалко было, и сплю я как бы на полу. Нечего тут. Смешно, кстати, было наблюдать за тем, как Джаспер и Элис разуваются, стоя на подоконнике. После истории за мной, как и было обещано, зашла Розали. Ничего не говоря, — она вообще мало разговаривала, как я заметила, — девушка дождалась, пока я получу тему для эссе, соберу вещи и выйду в коридор. Там она молча развернулась и пошла к выходу. Ну я за ней, естественно. Свой шанс на побег я упустила. — А где Эммет? Розали усмехнулась. — Уже соскучилась по вашим шуточкам? Не знаю почему, но я немного смутилась от этого вопроса. Может, дело было в том, насколько шикарной выглядела Розали; рядом с её идеальными волосами, белой кожей и тонкими чертами мои почти-постельные шуточки с Эмметом ощущались как нечто низенькое… ростом примерно с Элис. — Самую малость. — М-гм, сантиметров на двенадцать. Розали скосила на меня золотые глаза, — шли мы рядышком, — и улыбнулась. Я тоже растянула губы, чувствуя небывалое облегчение. В голове было что-то вроде «а-а-а-а, так она просто выглядит, как мечта, а так она нормальная!», что действительно расслабляло. Ситуация как с Джаспером и Элис: вряд ли эльф Санты мог бы быть с эльфом Средиземья, если бы у них не совпадало чувство юмора. Здесь, похоже, оказалось что-то такое же. Раз уж у Розали и Эммета всё ещё хорошие, крепкие отношения. Честно говоря, никогда не видела гармоничную пару без совпадений по юмору. Даже сексуальные различия в темпераменте могут быть обыграны или обсуждены, тогда как с юмором это не работало. Сложно быть с человеком, который не разделяет твоего взгляда на жизнь. Вот поскользнулся кто-то, к примеру, и шлёпнулся. Тебе смешно, а твоей второй половинке нет; более того, твой избранник считает произошедшее большой печалью и чуть ли не плачет. Долго ли вы при таком раскладе пробудете вместе? Эммет нас, оказывается, уже ждал около машины. Выйдя из школы, я грустно взглянула в сторону окон столовой — они как раз выходили на парковку. Розали, заметив это, хмыкнула. — Не волнуйся, голодной не оставлю. Голодать в нашей семье может только Эдвард. Она пошла дальше, словно ничего не произошло, а вот я замешкалась на пару секунд и, признаться, чуть было не споткнулась на лестнице. Когда Розали, спустившись, обернулась и вопросительно посмотрела на меня, я даже сказать ничего не смогла. «В нашей семье», сказала она. Значит ли это, что… Канонная Розали относилась к Белле со сдержанной злобой, что было, на мой взгляд, вполне оправдано. Свон для блондинки — что красная тряпка для быка, отказывалась от той жизни, о которой мечтала сама Хейл. Наверное, Белла казалась Розали маленькой, глупой и недалёкой… мне тоже, если честно. Первая любовь — это хорошо и замечательно, но что, если твой избранник не закрывает тюбик от зубной пасты? Розали медленно опустила реснички, затем так же медленно подняла их. Ну чисто куколка, идеальная Барби, только без розового блеска. Королева красоты. — Ты чего замерла? — спросила она. — Вампиры чистят зубы? От машины раздался смех. Учитывая, сколько Эммет в моём присутствии смеялся, я начинала опасаться за его не-здоровье: с таким количеством хохота вампир рисковал отбросить своё немёртвое существование, просто нахихикав себе пару дополнительных веков жизни. Эх, было бы всё так просто в этом мире… Розали над моим вопросом серьёзно задумалась. Я видела, как под губами девушка провела языком по своим зубам. Судя по тому, что после этого блондинка нахмурилась, ответ на мою бестактность был отрицательным. Мы расселись по машинам. В отличие от Элис, которая разъезжала с Джаспером в обычной тачке, — вот хоть убейте, а я в них не разбираюсь совсем; Элис водила стандартную жёлтенькую машинку на четыре двери с мягким круглым носом и низкой крышей, — Розали и Эммет предпочитали кое-что покрупнее. Наверное, это был джип?.. кто знает. Вот из книг я знала, что Эдвард разъезжал на вольво, а Элис в Италии владела жёлтым ламборгини. И всё, на этом понимание автомобилей для меня заканчивалось. Едет — и ладно. Наши ехали. Перед тем, как залезть в машину Розали, — за рулём, естественно, была сама царственная блондинка, — я бросила взгляд на Эдварда, замершего около своей тачки. Похоже, он думал, что я сяду к нему… не-а, парень, я за большие машины. В такой я каталась всего один раз, когда тётка отвезла меня на свою дачу; женщиной родственница была не особо высокой, так что обожала свой огромный блестящий чёрный джип. Говорила, что из него очень удобно высовывать руку с факом в окошко для «придурков с низкой посадкой». Перед тем, как поехать собственно в логово страшных хищников, Розали зарулила к ближайшему магазину, где скупила, кажется, все зубные щётки и пасты, которые там были. Я прихватила некоторые продукты, — к счастью, в Америке в любом, даже самом задрипанном маркете можно было купить неплохую еду; а какие супы тут продавались на парковках, кто бы знал! — которые намеревалась сточить или у Калленов дома, или по дороге, чтобы никого не смущать. К моей куче Эммет добавил шоколадки, гранатовый сок, какие-то батончики, фрукты и упаковку красного мяса. И не дал мне это всё оплатить. — Кажется, я поняла, как вампиры богатеют, — сказала я, пока Каллен, напевая что-то под нос, складывал покупки в большущий пакет. Розали на фоне мило ворковала с другим кассиром, объясняя, что пасты и щётки нужны ей для школьного проекта; ох уж эта биология, ох уж эти учителя, ну вы понимаете… парень, пикающий зубные аксессуары, был настолько восторжен красотой и аурой блондинки, что продал бы ей, наверное, даже свою душу. — Как же? Эммет поднял пакет и встряхнул его, по-варварски утрамбовывая покупки. Наша кассирша, в отличие от парня рядом с Розали, класть хотела не только на нас, но и на весь магазин в целом: на сальных волосах равнодушной до мира девушки были огромные чёрные наушники. Музыка оказалась настолько громкой, что даже я её слышала; уж для вампиров она, наверное, звучала как из полноценных колонок. — Просто другие вампиры, постарше, оплачивают за тебя все счета, — сказала я, пряча похолодевшие ладошки в карман худи. — У тебя копится приличная сумма, потом проценты, потом проценты от процентов… — Хе. Если хочешь, можем построить твой первый миллион именно таким образом. Только копить его ты будешь тот же миллион лет. — Да зачем так долго-то? — удивилась я. — Просто отковырять от вас пару кожных шелушинок, да загнать на рынок как супер-брюлик. Профит, ты миллионерша! Кассирше Эммет оставил настолько щедрые чаевые, что девушка даже проснулась. По-совиному хлопнув ресницами, она оттянула один наушник и скомкано поблагодарила мужчину. Эммет подмигнул сальноволосой с тем же чувством, будто перед ним была как минимум плохонькая копия Розали. То есть, очень красивая девушка. Кассирша смутилась до розовых ушей, втянула голову в плечи. Неосознанно её рука дёрнулась к волосам, но замерла на полпути. Потом глаза девушки стрельнули в сторону средств для личной гигиены; я так подозреваю, что к стенду с сухими шампунями. Вот хороший Эммет кровосос. И девушке настроение поднял, и будущих её клиентов лишил сомнительного удовольствия смотреть на сальные пряди. И ведь ему это стоило всего одну улыбку и офигенно большие чаевые. Но чаевые в Америке — норма. В среднем, ты оставляешь от пятнадцати процентов от чека в любом заведении, куда ты просто зарулил на покушать. Вроде бы, в фастфудах было не так, но по ним я здесь не ходила. Единственный раз — и тот был в компании Элис, которая покупала всё на своё усмотрение. Чарли всегда оставлял тридцать пять процентов от чека. Джаспер, когда оплачивал мои обеды в кафе и ресторанах — по пятьдесят. Я не совсем это понимала: в плане чаевых мышление у меня было не то чтобы жмотское, а скорее японское. Типа, людям платят за то, что они делают, почему ты ещё что-то должен давать сверху? Особенно если не хочешь. Но здесь было так принято. Так что, когда я буду что-то оплачивать, — «если», учитывая, что вокруг куча миллионеров, которые просто не дают мне даже кошелёк достать, — то тоже буду оставлять людям на чай. От меня не убудет, а к карме явный плюсик. Эдвард нас ждать не стал, сразу уехав домой, чтобы предупредить Карлайла и Эсме. Не знаю, почему Каллен не воспользовался для этого телефоном, ну явно же удобнее. Но у каждого свои приколы: может, Эдвард не любит мобильники по каким-то личным причинам, кто его знает. На выходе мы с Эмметом задержались, пока Розали занималась своими делами в уборной. Судя по всему, она чистила зубы. Мда. Вот так ляпнешь, не подумав, а у человека появляется какой-нибудь психологический затык. Эммет жевал смолу, — продавалась вместе со жвачками, — философски смотря на небо. Когда я спросила, какая смола на вкус, вампир пожал плечами: — Как смола. Запах бьёт в нос. Сильнее, чем раньше, когда я был человеком. Но к этому примешивается душок плесени и земли. — Гадость. — К этому быстро привыкаешь. Я пошуршала в пакете. Однако, едва я вытащила из него пирог, как блондинка вышла-таки из магазина. Пахло от Хейл ядрёной мятой. — Даже не смей есть в салоне, — сказала Розали, проходя мимо меня к тачке. — Убью сразу, без обращения. Ой, да не больно-то и хотелось. Подожду. Пока Розали проверяла что-то под капотом, я успела выпить две бутылочки гранатового сока и обрести нужный духовный настрой для будущего общения с вампирами. Эммет стоял рядом, просто любуясь своей супругой; честно говоря, посмотреть было на что. Наконец, Розали дала добро, захлопнула крышку капота и грациозно умостилась на водительском месте. Закинув покупки в машину, Эммет весьма галантно подал мне руку, чтобы я залезла в салон. Джип у парочки был здоровым: чтобы забраться в него, нужно было подниматься по ступенечке. Вампирам-то легко, а я на школьной парковке зависла секунд на пятнадцать, пытаясь понять, за что можно хвататься руками. Никакого поручня или вроде того в джипе не было. Водила Розали очень приятно, мягко. Если Элис можно было сравнить со Спиритом, вырвавшимся на свободу и разгоняющим свои копыта до максимальной скорости, разрешённой в прериях, то Розали скорее напоминала мне сёрфингистку. Легко обгоняя редко встречающиеся на дороге машины, она лавировала в море скорости с ужасающей лёгкостью и грацией. В общем-то, всё, что она делала, было грациозно, хоть плачь. Главное себя было с Розали не сравнивать: всё равно проиграешь ведь. — Есть что-то, что у тебя не получается? — спросила я. — Я не Элис и не Эдвард, — откликнулась Розали. — Что, прости? Она посмотрела на меня в зеркало заднего вида. Эммет, сидевший рядышком со мной просто за компанию, хмыкнул. — Я не читаю мысли и не вижу будущее, — объяснила блондинка, — так что не понимаю, как ты пришла к этому вопросу. Для меня он словно просто выдернут из контекста. Не особенно приятно. — Хм… прости. Ладно, тогда вот тебе логическая цепочка. После объяснения, как я пришла к вопросу об идеальности Розали, девушка улыбалась, словно услышала хорошую такую шутку. Эммет же, в свою очередь, смотрел на меня с подозрением. — Женщины, — вздохнул он, когда со стороны Розали раздался смешок. — Где здесь логика, скажи на милость, комарик? — Знаешь понятие «женская логика», карамор? — Ну примерно. — А знаешь, почему оно появилось? — Потому, что вы существа с другой планеты? — Ещё скажи, что мы прямиком из ада, — я приоткрыла окно, потому что к носу стала подступать обычная для меня машинная тошнота. — Нет. Дело в том, что мужчины в большинстве своём мыслят линейно. М-м-м, как бы объяснить… Эммет, сколько времени? Он посмотрел на свои наручные часы и ответил. Я улыбнулась. Розали, кстати, тоже продолжала улыбаться. — О чём ты подумал, когда говорил мне время? — О том, сколько времени, — не понимал Эммет. — А знаешь, о чём подумала бы женщина? Она бы вспомнила, что часы подарил ей, к примеру, муж на годовщину. Что, наверное, батарейка в них скоро сядет — уже год работают. Что вот эта маленькая царапинка на циферблате её очень расстраивает. Затем мозг зацепился бы за что-то, пусть будет за царапину, и пошло бы дальше. Царапина расстраивает, потому что часы подарил кто? — Муж. — Да-а. А почему расстраивает? Потому что муж давно ничего не дарил, и в будущем этих подарков уже не предвидится, наверное. Потому что женщина видела счета мужа, подглядела случайно. Как жаль, что их брак трещит настолько, что счета ей приходится подглядывать! Муж ей не доверяет… давно уже. Наверное, знает, что она ему изменила. Но это было всего один раз, и то по пьяни на корпоративе. И вообще, сам он козёл, потому что уже год как трахает их домработницу! Розали взорвалась нежным, переливчатым смехом. Я тоже ухмыльнулась, развела руками и кивнула в ответ на круглые глаза Эммета. — Так что мужу улетает СМС о том, что он козёл, её недостоин и вообще. Аналоговое мышление, если я не путаю термины. — Мне как-то попроще кажется вариант с тем, что женщины из преисподней… то есть, я хотел сказать, из рая! — исправился Эммет, с показным страхом посмотрев на Розали. Та в ответ, не оборачиваясь, пригрозила мужу кулаком. Куча тонких браслетов на запястье девушки от этого мелодично звякнули. — Так что с идеальностью-то? — Я не Элис и не Эдвард, — повторила Розали. — Это она к тому, что у неё нет никаких способностей, — перевёл для меня Эммет. — В остальном жена у меня может что угодно. — За это и любишь, — стрельнула кокетством Розали. Эммет довольно прищурился. — О, нет, детка. Люблю я тебя не за это. Они оба улыбнулись — видимо, это была их личная шутка, только для двоих. У меня с супругой такие тоже были... раньше. Разговор затих. Я отвернулась к окну, но успела заметить, что Розали с сожалением посмотрела на меня. Ох уж это зеркало заднего вида, никаких тайн от водителя не держит! Блондинке я подмигнула, чтобы она не загонялась из-за чужих, — моих, — тараканов и не портила себе ими настроение. Вообще, закрадывается мысль: насколько же я не похожа на канонную Беллу, раз Снежная Королева не только снизошла ко мне, но ещё и, фактически, уже приняла в клан? Там, где оригинальная Свон удостаивалась разве что презрительного фыркания и недовольных прищуров, я внезапно налетала на уютное понимание и поддержку. Никакого отторжения; тем смешнее было, что проблемы у меня возникли с Эдвардом — вампиром, который и привёл канонную Беллу в семью. Розали была милым, но очень травмированным человеком. Я видела это в том, как она смотрит на Эммета, — словно на своё самое большое сокровище в мире, — в том, как она отслеживает движения мужчин рядом, в том, как она никого к себе не подпускает. Я находила в ней те же привычки, которые были у меня после пережитого насилия. Но у меня было время переработать их, смириться, пережить. У Розали — нет, потому что сразу после травмирующих событий она закоснела в мёртвом вампирском теле. Я всё ещё придерживалась теории, что изменения при обращении затрагивают мозг, из-за чего ментальное развитие идёт с трудом. Розали была практически так же травмирована, как и десять, и двадцать, и тридцать лет назад; почти так же, как после надругательства от своего жениха. Вампиризм не давал ей перешагнуть через произошедшее и отпустить ситуацию. Эммет, как я видела, помогал. Сглаживал её боль одним своим присутствием. Но сколько ей потребуется времени, чтобы окончательно забыть про свою травму? В этом случае вампиризм действительно становился проклятием. Везде свои плюсы и минусы, да? Начать, что ли, ходить к психотерапевту, чтобы в клыкастую, — ай, чёрт, тут же клыков нет, — жизнь вступить ментально здоровой личностью? Мы свернули с основной дороги и поехали в лес. Машину даже не трясло, хотя вместо асфальта под колёсами то и дело хрустели погибающие сухие ветки. Ну так им и надо, чего валяются, где люди и вампиры ездят? Дом Калленов вынырнул из-за зелёного заслона леса внезапно, словно выпрыгнувший перед машиной эксгибиционист. Здание было до боли похоже на то, которое показывали в фильмах: геометрические формы, большое количество стекла, светлые стены и выдвинутый вперёд деревянный ярус второго этажа. Розали зарулила в гостеприимно открытый гараж и заглушила мотор. Я закрыла окно, пережидая, пока усилившаяся из-за нервозности и неприятных мыслей тошнота уляжется. Эммет мягонько ткнул меня в бок. — Чего тебе, карамор? — Что, малышка-Свон, страшно стало, а? Хоть он и улыбался, а смотрел внимательно. Реально беспокоился, что ли? Это… мило. Уже вторая пара Калленов внезапно оказалась милой, заботливой и поддерживающей — совсем не так, как я от них ожидала, если честно. Не по отношению ко мне, непонятной и неизвестной барышне. Чем только такое доверие вызвано — неясно. Я похлопала Эммета по руке максимально покровительственным жестом. — Если тебе страшно, крошка Джон, можешь держаться за мной. Ты не волнуйся, здесь живут очень приятные личности. Но, если что, в обиду я тебя не дам.