Гранатовое благоразумие

Стук её сердца — точный отсчёт секунд, утекающих в вечность. Этот ровный ритм спокойный, чёткий, влажный. Джаспер слышит, как сокращаются стенки сердца Белз, из любой точки дома Калленов. Это не сводит с ума, чего мужчина в начале общения со Свон боялся. Это успокаивает: если сердце бьётся, значит, Белз в порядке. Хотя не факт, конечно. Это же Белз. Джаспер втянул ночной воздух. Вокруг, как Атланты, вечные стражники мира, росли высокие сосны. Голые стволы, изъеденные насекомыми, влажно блестели из-за вечернего тумана, который всё ещё не успел до конца улечься. Когда Джаспер медленно шёл вперёд, это белое мутное полотно обвивалось вокруг его ног, словно пытаясь удержаться на месте. Сердце Белз не всегда билось ровно. Мерность, выверенность этого стука стала заметна Джасперу лишь после очередного злоключения Свон — столкновения с призрачным автомобилем, который видел только Эммет. До этого сердце Белз могло частить, замирать, стучать сильнее или слабее… до этого оно словно было живым. Теперь же оно напоминало механизм. Ритм сбоил так редко, что можно было бы подумать, будто Белз в мире ничего не волновало; что эмоции ей недоступны, как другим людям. Но Джаспер знал…чувствовал, что это не так. Джаспер сам не заметил, как вышел к поляне, выжженной силой смерти. Он никогда не замечал, как ноги его сюда приводят. На этой поляне всё началось… Небо на удивление было чистым. Тёмно-синим, ближе к индиго, чем к чёрному. Джаспер увидел тонкую полоску стареющего месяца, висящего над поляной, словно в каком-то фильме. Мёртвый холодный свет заливал пепельную проплешину, выхватывая идеально ровную поверхность. Нетронутый девственный наст праха… Джаспер разрушил его целостность одним шагом. Он приходил сюда довольно часто. Просто тут было хорошо. Тихо. Среди мёртвого пепла Джаспер ничего не слышал; даже отголоски слабеньких эмоций животных тонули в серой перине, словно увязая в ней. Ти-ши-на… Белз принесла эту тишину, подарила её Джасперу, сама этого не понимая. Конечно, в городе или школе Уитлок всё так же вынужден был разгребать лавину чужих чувств, стремлений, эмоций… глохнуть из-за того, что слышит ток крови в чужих телах… слепнуть от того, как же соблазнительно выглядит бьющаяся венка на запястье какой-нибудь девушки… В эти моменты его спасали Белз и Элис. Белз — своим запахом, в котором чувствовались нотки влажной земли; Элис — своей любовью и верой, что Джаспер справится, не переступит через правила клана. И стук сердца Белз… влажный. Ровный, как метроном. Точный и сильный. Совсем… не вызывающий жажду. Джаспер мог бы с точностью назвать день, когда он потерял интерес к Свон, как к закуске: когда он попробовал её кровь. Первый день её сильного колдовства, первый день за годы, когда Джаспер всё-таки не сдержался и вновь ощутил вкус крови на своём языке. Её крови. Жгучей, пряной, насыщенной — Джаспер мог бы дать этому вкусу тысячу определений, сравнить с тысячью специй, хотя едва ли помнил, какова соль на вкус. — Опять ты здесь, — услышал он знакомый шёпот. Джаспер улыбнулся, когда Элис подошла к нему. На пепел провидица наступала осторожно, чтобы не запачкать светлые босоножки. Говорила очень тихо, чтобы не спугнуть таинство ночи. И смотрела ласково, без дневных искр и фейерверков в любимых медовых глазах. — Здесь тихо, — ответил Джаспер, протягивая Элис руку. Провидица замешкалась на мгновение. Затем закатила глаза и всё-таки протянула ладонь в ответ. Джаспер сжал её пальцы своими, перехватил руку удобнее и, легко подтянув девушку к себе, закружил в танце, который белые босоножки точно не переживут. Пепел с вещей не отстирывался никакими средствами. Въедался, кажется, в саму структуру одежды, сцеплялся с ней… разъедал. Толстовка Белз, которую Элис оставила ради эксперимента, сгнила буквально на глазах за считаные дни. Пепел никак не влиял на живых и условно-живых. Только на вещах… почему-то. И то — не на всех. — Может, вещь без души сделана, — чесала макушку Белз, когда Элис спросила об этом. — Вообще, без понятия. Но вы испачканные в пепле вещи всё-таки лучше сжигайте, мне так будет спокойнее. Огонь всё очищает, ха. «Огонь всё очищает». А ещё огонь — единственный способ убить вампира. Свет жёлтого огрызка в небе выхватывал кадры один за другим. Шаг за шагом, поворот за поворотом… Джаспер вёл супругу в танце, от резких движений и поворотов в воздух вздымались легчайшие облачка светло-серого праха. Элис улыбалась, быстро перебирала ногами, смеялась, если прекращала поспевать за мужчиной… несчастные босоножки были забыты вместе с их печальной судьбой. Пара остановилась посреди поляны. Пепел грузно оседал, чтобы вновь формировать идеально ровный наст, девственный, без единой отметины на себе. Здесь не ходили звери, не приземлялись птицы. Здесь ничего не росло. Только Джаспер и Элис иногда встречались здесь, чтобы побыть в блаженной, долгожданной тишине. — Волнуешься насчёт завтра? — тихо спросил Джаспер, нежно отводя от лица супруги прядку волос. — Да. Нет. Может быть, — она скривилась, — не знаю. Оборотни всё перекрывают, так что я без понятия, что нас ждёт… но это даже интересно. Неожиданности, без возможности что-либо предугадать… Она совершенно не звучала воодушевлённой. Джаспер улыбнулся: видеть Элис без её привычного настроения «я-всё-знаю-ничего-не-говори» было забавно. — Знаешь, я тут подумал, — он медленно провёл кончиками пальцев по тонкой девичьей шейке, пощекотал ушную раковину, обхватил ладонью затылок Элис и отклонил её голову назад, потянув за волосы, — что надо бы мне купить тебе подарок. Походили бы по торговому центру с Джейкобом… Элис закрыла глаза и расслабилась в его руках — чувственная, послушная, мягкая. Не такая мягкая, как Белз, но ведь она человек, и… Джаспер замер и нахмурился. Элис приоткрыла один глаз, в эмоциях возникла искорка любопытства: почему остановился? — Странные мысли, — сказал он, наклоняясь к супруге. — Не уверен, что они мне нравятся. Кожа под его губами была шёлковой, приятной, тёплой. Джаспера каждый раз удивляло, что вампир ощущает другого вампира так. Нет никакой трупной твёрдости, холода или окоченения; под твоими прикосновениями — просто другой человек. Словно и не было ни твоей или её смерти, ни боли обращения, ни жажды, раздирающей глотку. Ничего… Элис зарылась пальцами в его волосы. — Знаешь, — по тону Джаспер услышал, что она улыбается; губы его продолжали выводить узоры на чужой шее, — довольно странно, что у нас с тобой всё идёт к сексу, когда мы находимся в таком месте. — Здесь тихо, — повторился Джаспер. — И мне здесь нравится. — Хорошее время для откровений, да? Он отстранился и посмотрел на супругу. Элис улыбалась — совсем не похоже на неё, легко и светло, самыми уголками губ. Сейчас она не была провидицей, пифией, оракулом; она не смотрела на десятилетия, годы, месяцы, недели и дни вперёд. Она была Элис Уитлок, и она находилась здесь и сейчас, в руках Джаспера физически и рядом с ним ментально. — Я пил кровь Белз, — признался Джаспер. — Немного. Элис этим ничуть не впечатлилась. Видимо, на разговор она супруга вытянула просто для того, чтобы именно её муж облегчил душу. Он никогда не исповедовался… никому, кроме неё. — Я догадывалась. Когда ты думал, что была вероятность, что ты её съешь, да? Джаспер кивнул, ощущая далёкие отблески давно прошедшего стыда. Белз ни разу не заговаривала об инциденте, однако мужчина иногда ловил на себе её взгляды — мрачные, задумчивые, изучающие. С течением времени их стало меньше, и Белз успокоилась, потому что Джаспер никак себя не проявлял… — Смотри, — сказал он. Немного напрячь глаза — и по склере словно растекаются чернила. Джаспер не раз и не два наблюдал этот процесс в зеркале; впервые увидев это, он даже пугался и хотел было позвать Карлайла на помощь. Вдруг он знает, что происходит? Но затем паника быстро успокоилась, будто бы рядом с Джаспером оказался кто-то ещё, с похожими на его силами. И мысль рассказать главе клана о своих изменениях начинала казаться маленькой и неважной. Ненужной. Не… Элис улыбнулась шире. С изумлением Джаспер увидел, как в её глазах разлилась та же чернота, что была в его. — Это… — Я тоже пила кровь Белз, — легко призналась провидица, не прекращая улыбаться. — Ну не то чтобы прямо «пила»… скорее «высасывала»… Она выпятила нижнюю губу. Взгляд Элис упал вниз и влево, уши дёрнулись. Джаспер хмыкнул: не так уж часто его супруге было в чём-то неловко признаваться. — В свидетелях у нас только лунный свет, — сказал Джаспер. — Давай, говори. Месяц стыдливо спрятался за куцей тучкой. Элис фыркнула. — Помнишь же, что она учудила в тот день? Ты ещё перепугался, что Белз потеряла слишком много крови. Он кивнул. Да, помнил; даже без вампирской памяти забыть это было бы сложно. Когда Джаспер поднялся в комнату Белз, то первым, что ударило по его обонянию, был железный дух большой кровопотери. Удивительно, что запах крови не разносился по всему дому и окрестностям, привлекая каждого вампира в мире, а словно оставался в пределе одного помещения. Джаспер тогда испугался, что Белз могла себе как-то навредить. Настроение у неё было, конечно, ровным… образцово-спокойным… он не работал с людьми в депрессии или же с отклонениями в психике, так что не знал, что это может быть последним предупреждением от уставшего разума. Теперь-то он это знал. Карлайл рассказал, по просьбе своего приёмного сына. Джасперу нужно было понимать, как работать с настроениями Белз — он не хотел её потерять из-за приступа депрессии, когда жизнь человеку не кажется чем-то стоящим для продолжения. — Помнишь, в каком она была платье? Он улыбнулся. Тоже помнил: голубое, как летнее небо, со смешными кружевами. Старомодное, как сказали бы сейчас. Джасперу оно нравилось; ещё больше ему нравилось, как Белз ощущала себя в нём — словно домохозяйка с картинки в стиле пин-ап. Это она сама так сказала, кстати. — В общем, — продолжила Элис, невинно заглядывая Джасперу в глаза снизу вверх своими чёрными склерами, — она его немного испачкала в крови, и я его украла. — И?.. — И обсосала. От той самой крови. Но ты же никому не скажешь? — Эдвард всё равно узнает, — заметил Джаспер, не в силах прекратить улыбаться. «Обсосала»… надо же. — Ой, да не узнает, — легкомысленно отмахнулась Элис, возвращая своим глазам нормальный цвет. — Я уже при нём об этом думала, он словно не слышит этих мыслей. Или не может на них сконцентрироваться, я так и не поняла. Ну ты знаешь, все эти смертные заморочки. Джаспер прижал супругу к себе и уткнулся лицом в короткие волосы. Для этого пришлось сложиться почти вдвое, но да ладно: несмотря на возраст, спина у майора Уитлока не болела. Должны же быть и от вампиризма плюсы. — Зато теперь я лучше вижу будущее, — довольно сказала Элис Джасперу куда-то в рубашку. — Даже маневрировать могу… и меня не выключает во время прихода… ну, ты понял. Смерти. Её не выключает во время прихода Смерти. — Ты знала об этих изменениях? — Я много что знаю, — привычно откликнулась Элис. — Но мало что могу рассказать. И вообще, наслаждайся настоящим! Вот уж действительно, отличное наставление, для них обоих. Ещё какое-то время они простояли на пустыре, обнявшись. Потом Элис потащила Джаспера в лес, охотиться. На вечер у Калленов была запланирована встреча с «большими и пушистыми», так что нужно было встретить оборотней во всеоружии. Никакого голода, — по возможности, ясное дело, — кристально чистое сознание, максимальный уровень спокойствия… Джаспер был уверен, что что-то обязательно пойдёт не так. Если задуматься, то в деле Эмиля Янга всё изначально шло не по-человечески. От задержанного индейца не добились никаких подробностей о том, что он творил; пускай дело было закрыто уже почти год, Джаспер до сих пор регулярно вспоминал мрачные взгляды одного из Квилетов и то, какие эмоции он испытывал при допросе. Страх, нервное возбуждение, сожаление и горечь. Но при этом — решимость идти до конца. Сидя в приёмной полицейского участка, благодаря своему усиленному вампиризмом слуху Джаспер слышал каждое слово одержимого какой-то идеей индейца. Он постоянно твердил, что ему надо закончить. Иногда отвечал этой фразой на какие-то вопросы, чаще всего невпопад. Однако, если разговор не касался того, что Эмиль делал с девочками, то Янг звучал, как абсолютно здоровый человек. Да и эмоциональный фон у него становился ровнее. От Янга ничего не добились и посадили, так и не получив никаких объяснений его действиям. Сейчас, по прошествии почти года, эта история снова вылезла из-под земли — для того, видимо, чтобы наконец показать свою подноготную и рассказать, чего же в итоге Янг добивался. Эдварда интересовала мотивация, причины, то, как и чем думал Янг. Джаспер больше задавался вопросом уродования трупов. Зачем разрезать рты? Зачем засовывать в них монеты, — теперь-то вампиры знали, что это были самодельные Оболы, — и потом сшивать плоть? Зачем… зачем высасывать глаза? Перед этим их целуя — зачем всё это? Если мотивацию и причины убийств Эдвард ещё мог узнать, то для того, чтобы удовлетворить любопытство Джаспера, нужен был как минимум спиритический сеанс. А Белз сразу сказала, что она с этим не работает и не собирается; Джаспер уважал чужие принципы и табу, так что даже ради интереса не спрашивал о возможности вызова духа. А то вдруг табу Белз окажутся менее прочными, чем её привязанность к майору. Ему бы не хотелось стать причиной переоценки ценностей другого человека, не в этом случае. Мёртвое должно оставаться мёртвым, как бы ни смешно это звучало от вампира. В течение дня все Каллены сходили на охоту. Белз шаталась по дому целое утро, прежде чем занялась, наконец, делом: села за свой ноутбук и превратилась в статую, что-то печатающую. Джаспер надеялся, что очередной рассказ, — или даже книга, — не заставят себя долго ждать. Прошлый ему понравился настолько, что мужчина по своим связям договорился о его печати в одном из сборников. Будет Белз сюрприз. Джаспер надеялся, что приятный; Элис знала, что приятный, но молчала об этом. Ради разговора с Квилетами Карлайл отпросил всех своих подопечных, — и даже Белз, — из школы для подготовки. На счастье, был довольно приятный солнечный день, так что никаких проблем с этим не возникло; обаяния в голосе главы клана оказалось достаточно, чтобы по телефону размягчить сердце девушке-секретарше из школьной администрации. К семи часам все расселись по машинам. Белз, — «Ради интереса, ну!» — выбрала машину Карлайла, потому что со всеми остальными уже каталась. Джаспер несколько раз заводил разговор о том, что пора бы Свон начинать учиться вождению, ведь в Америке без этого сложно… но девушка постоянно отмахивалась от его мягких вежливых предложений и, кажется, совершенно не собираясь даже прикасаться к рулю. — Я профессиональный пассажир! — постоянно говорила она, после чего обычно добавляла непонятное. — Окур-р-р! От дома ехать нужно было не так далеко, намного большее расстояние стоило преодолеть пешком. Ещё была проблема в том, чтобы спрятать машины от взглядов возможных проезжих; удобнее было бы и вовсе пойти на встречу без автомобилей, однако Элис сказала, что при этом выборе возможны проблемы с местными властями. Супруга Джаспера не уточняла, какие именно будут проблемы и как они вообще возникнут, но вопросов никто не задавал: предсказаниям Элис привыкли верить на слово. Проблем с властью никто не хотел. Клан в общем старался вести максимально законопослушную жизнь; однажды Каллены были настолько чисты перед законом, что это стало новой причиной пристального внимания. Как любил повторять Карлайл, во всём была необходима середина. После этого случая обычно кто-то из клана брал на себя роль «паршивой овцы»; Эммет каждый раз молился, чтобы это был он, но «везло», как правило, Элис или Эдварду. Этим двоим даже стараться не надо было: при необходимости их дары позволяли спланировать лучшую линию поведения, позволяющую возмутить общество в допустимых пределах. Сложно жить на одном и том же месте долго, если так подумать. Ведёшь себя слишком хорошо — все начинают подозревать неладное. Ведёшь себя отвратительно с точки зрения морали и закона — на тебя обращают слишком много внимания представители власти. Любишь свою супругу и состоишь с ней в прекрасном браке — все подозревают тебя или в гомосексуализме, или в педофилии. Делаешь вид, что изменяешь, — однажды у Джаспера, Элис и Розали была такая попытка, — и общественное порицание буквально уничтожает твою тщательно продуманную личность. Будь у Джаспера выбор, он бы оставался с Элис кочевником. Это не значило, что он не любил Калленов; любил, каждого из клана! Однако иногда проще казалось ходить из города в город и не думать о том, что скажет неприятная соседка. Люди ведь часто завидуют им, Калленам. Их богатству, популярности, идеальной внешности. Крепким семейным узам и любви завидуют реже, но тоже бывает. Наверное, именно отсутствие какой-либо зависти заинтересовало в Белз Джаспера изначально. В душе у Свон была непроглядная горечь, страх за другого человека, целое болото уныния… и мягкая плюшевая радость, когда Белз смотрела на счастливые парочки. Двойственность испытываемых девушкой эмоций не удивляла эмпата, — всё же, это свойственно для многих людей, чей эмоциональный диапазон чуть сложнее, чем у ребёнка пяти лет, — но вот отсутствие какой-либо зависти… это встречалось редко. Однако Джаспер признавал: если бы не Элис, то он бы даже не приблизился к Белз. Он просто… не любил, когда рядом с ним кому-то было плохо. Потому что каждая чужая эмоция отражалась в нём, как в идеально чистом зеркале; не разберёшь, где твои чувства, а где посторонние. Элис признавалась, что было два варианта развития событий; в любом из них Белз становилась вампиром. Первый — тот, что супруга Джаспера выбрала. Он включал в себя дружбу, много общения, какие-то трудности впереди, — про них Элис говорить не любила и не хотела; мысли эти она настолько глубоко прятала, что даже Эдвард их не слышал, — и то, что Элис называла «всеобщим хэппи-эндом». Второй начинался с того, что Элис прошла бы мимо Белз в первый школьный день. После девушка надолго пропадала из поля зрения провидицы, чтобы появиться вновь. Элис рассказывала, что она видела Белз с красными глазами над трупом какого-то мужчины в Сиэтле; рядом со Свон была длинноволосая девушка, тоже вампирша, — теперь Элис знала, что это Бри, — и мрачный молодой Квилет с изуродованным лицом. Джейкоб Блэк, очевидно, так и не ставший оборотнем. Мёртвый мужчина у их ног — отец Бри. Белз улыбалась кровавым ртом, и, как говорила Элис, ни капли не жалела об убийстве. Джасперу было сложно представить это, потому что Белз, которую он знал, даже на наггетсы смотрела с довольно трудно описываемыми эмоциями. О том, чтобы кого-то убить, для неё не шло и речи; Джаспер, признаться, немного переживал за её возможный вампиризм, потому что не был уверен, что Белз нормально перенесёт необходимость убивать ради еды. Без возможности как-либо это изменить. Второй вариант развития будущего Элис понравился меньше. Хотя бы потому, что она успела прожить первый, где провидица и Свон уже были лучшими подругами, близкими, как никто другой. Разве пожелала бы своей «bestie» Элис… подобное? Так что Элис не прошла мимо, а поздоровалась с Белз, словно они были давними знакомыми. И всё завертелось… настолько, что Квилеты внезапно снизошли до назначения встречи в лесу. Беллу на закорках несла Розали — самая слабая в боевом плане из всего клана. Сначала Свон пошла было к Элис, но Хейл девушку быстро перехватила, объясняя необходимость подобных перегруппировок. Белз, конечно, на эти объяснения нахмурилась, но возражать ничего не стала. Похоже, что сама мысль о возможном боевом конфликте… была для неё чем-то исключительно невозможным. Разочаровывать Свон не хотелось, однако Джаспер хорошо помнил, чем чуть было не закончилась прошлая попытка договориться с волками. А ведь тогда их было меньше… за последние полгода в племени произошёл целый бум зарастания шерстью. В лесу их уже ждали. Джаспер за несколько километров ощутил сильный дух мокрой волчьей шерсти. Рядом заворчала Элис: запах этот из вещей практически не выстирывался, так что их нужно будет выкидывать. Хорошо, что он отговорил супругу от идеи надеть что-нибудь «потрясающее, чтобы волчата обалдели». Вот это самое «потрясающее» было бы очень жаль. Элис пусть и потребительски относилась к вещам, однако по-настоящему красивые элементы своего гардероба быстро начинала любить. Когда вампиры остановились, Белз слезла со спины Розали и потянулась. Позвонки девушки тихонько хрустнули; звук был ясным и чётким, словно это не позвоночник, а сломанная под ботинком веточка. Затем, не оглядываясь, Белз пошла вперёд — прямо на огромные туши волков. Квилеты стояли на своей территории, Джаспер это точно знал. В своё время их шаман что-то сделал, и теперь вампиры имели чёткое представление, где начинаются земли индейцев. И Белз легко переступила эту черту, невидимую ни обычным, ни вампирским зрением. Каллены остановились, как вкопанные. Джаспер замешкался на секунду… а вот в Элис сомнений не было: словно фея, она легко перескочила запретную линию, не собираясь оставлять свою подругу в одиночестве наедине с оборотнями. Сцепив зубы, Джаспер выдохнул и тоже преодолел эту линию. Он не был уверен, что поступает правильно, потому что они с Элис только что нарушили договор… Он не мог предугадать последствий, как и Элис, лишившаяся из-за волков своей способности к предвидению. Ощущения были такие, словно они вступают в неизвестность. Самый крупный волк, — Сэм Ули, Джаспер сразу узнал его, — обернулся человеком. Белз, бесстыдница, сразу уставилась на достоинство индейца. С интересом… — Вообще, это логично, — вроде бы невпопад сказала девушка. — Привет, Сэм. — Здравствуй, Белз. Что логично? — Что одежда с вами не перевоплощается, — хмыкнула она, смотря на то, как один из волков подходит к вожаку с сумкой. — Очень неудобно, наверное. — Неудобства больше финансовые, — ровно признал Ули, вытаскивая из сумки джинсы и надевая их. — Особенно в первое время после пробуждения волчьей крови. Спасибо, Джейкоб. Джаспер нахмурился. Чёрный волк, — вот уж воистину Блэк, — виновато потупился, словно он был в ответе за свою кровь. Белз давно знала, что в Джейке пробудится наследие его предков, она сама об этом говорила; единственное, с чем ошиблась Свон — это со сроками. — Поздравляю, — сказала Белз мягким тоном, смотря на чёрного волка. — Надеюсь, твой первый оборот прошёл нормально. Джейк поднял голову и удивлённо посмотрел на девушку. Та пожала плечами. — Ну что? Я же говорила, что ты всё равно можешь рассчитывать на мою дружбу, даже если вдруг решишь бегать по лесу полуголым… или совсем голым. Как говорится, у каждого чокнутого своя программа. Сэм усмехнулся и бросил в сторону Джаспера короткий взгляд. Несмотря на то, что вожак оборотней вроде бы был настроен добродушно, остальные волки не выглядели восторженными из-за близости с вампирами. Джаспер чувствовал их эмоции, и в основном коктейле ярко звучало отвращение, пренебрежение, омерзение… любопытство. На Калленов, осторожно приблизившихся к Элис, Белз и Джасперу, волки смотрели с опаской. В стае было много новеньких, Уитлок даже заметил одну женщину-волчицу. Пока волки и вампиры разглядывали друг друга, Белз осторожно приблизилась к оборотню-Блэку. Рядом с ней стоял Сэм Ули — жёсткий вожак, непримиримый по отношению к вампирам, авторитарный, иногда даже жестокий… его рука на холке Джейкоба, опустившего голову в знаке смирения, была гарантией безопасности для Белз. Сэм дал время и своим волкам, и вампирам, чтобы смириться с возможным будущим сотрудничеством. И почему-то Джасперу казалось, что он также дал время Белз, чтобы просто погладить большого волка. Странные мысли. Затем Сэм и Белз переглянулись. Что-то между ними произошло; Джаспер на секунду подумал, что у них установился ментальный контакт, но Эдвард покачал головой на его мысленное предположение — это было не так. — Можно начать с осмотра места, где была найдена последняя из девочек, — сказал Ули. Он приглашающе провёл рукой, и жест этот был больше для вампиров. Разрешение, выданное на один раз, получается. — Отличная идея. Далеко идти? — Минут десять. Он протянул ей руку. Белз спокойно положила ладонь на чужой локоть. Понимала ли она, что в глазах Джаспера Сэм буквально держит её в заложниках? Белз обернулась, посмотрела на майора и едва заметно кивнула. Элис взяла Джаспера за руку и переплела пальцы — волновалась так же, как и все остальные. Как вампиры, как оборотни… Сердце Белз стучало ровно, отсчитывая секунды вечности. Как механизм, как идеальные часы. Не сбоило, не частило, не замирало; в эмоциях Свон царили хаос и разруха, перемешанные с надеждой и восторгом от встречи с огромными волками. — Шикарно. Десяти минут мне вполне хватит для рассказа. Итак, Сэм… что ваше племя знает о Смерти?