Гранатовое благоразумие

Труп Лорана был, пожалуй, самым неожиданным «подарком» судьбы, который я только могла получить. Все мои теории тотчас рухнули, стоило Эдварду, — мы сидели за фортепиано и больше болтали по душам, чем тыкали в клавиши, — поднять брови и сказать, что Эммет нашёл мёртвого вампира. Целого! С головой! Без следов огня! И при этом точно совсем мёртвого вампира. Серьёзно, я искренне надеялась, что Лоран, этот красивый не чернокожий паршивец, в какой-то момент откроет глаза и спросит, а какого это хрена он, собственно, делает в Олимпийском клане. Или скажет что-то. Или хотя бы просто пошевелится — в общем, даст нам, неразумным, понять, что с определением смерти мы поторопились, и на самом деле… На самом деле, он был совершенно точно мёртв. Мертвее некуда. Почему-то его безвольное тело с расслабленными конечностями произвело на меня очень сильное впечатление. Я могла бы в любой момент воспроизвести перед своим мысленным взором картину, как Эммет заносит в дом труп. До последнего пикселя. Живой Лоран практически не отличался от мёртвого. Последний разве что не говорил и обладал очень впечатляющей дыркой в груди, чуть левее середины. С торчащим колом, конечно же. — Метили в сердце, — заметил Карлайл. Дока Элис вызвонила ещё до прихода Эммета и Розали, так что наш дорогой патриарх был готов к осмотру. Лорана расположили в одной из комнат, куда я ещё не заходила — в личном кабинете Карлайла. Он был на втором этаже, дальше всего от лестницы вниз. Окна выходили в сторону леса, освещение оказалось продумано просто идеально; наверняка к планировке приложила свои ручки Эсме. Что ни говори, а у женщины был настоящий талант дизайнера. Кабинет, выполненный в оттенке венге, совсем не казался мрачным. Здесь стояло несколько книжных шкафов с полупустыми полками: не так много книг, больше декоративных растений и статуэток. Ещё был кожаный диван с голубым пледом и тяжёлый даже на вид деревянный стол. Отодвинув от него кресло, — тоже тяжёлое, но что там для вампира десяток-другой килограммов, верно? — Карлайл быстро собрал бумаги со стола и махнул Эммету. Карамор уложил тело Лорана на стол лицом вверх… Ну, лицом вниз в любом случае не вышло бы: из груди у аристократа, напоминаю, торчал настоящий осиновый кол. Почти как в фильмах про вампиров из моего мира. Карамор сначала принял кол за ветку, однако я почти сразу обратила внимание на две детали: обломанные ветки и едва заметные руны, прочерченные на коре. Сделаны они были так тонко и естественно, что я бы и сама ни за что бы не подумала на магию или письмена. Больше эти руны были похожи на натуральную игру природы, а не на нечто рукотворное. Карлайл действовал быстро и профессионально. Наверняка осматривать трупы он научился в своём далёком прошлом, когда медицина только начинала разбираться в процессах путём не только посмертного вскрытия, но и вивисекции. По крайней мере, Карлайл точно знал, что и как ему надо делать. Одежду он срезал широкими пластами, чтобы лишний раз не тревожить тело. В какой-то момент на Лоране остались только шортики, бывшие раньше его штанами. Тогда доктор Каллен посмотрел на меня, поднял брови и не стал продолжать этого раздевания. Честь мою блюдёт, значит. Мда. — Напомни-ка мне, Элис, — спокойно сказал док, пока разбирался с одеждой, — что мы должны тут найти? — Должны быть сведения о Дженни, — откликнулась провидица, копающаяся в карманах изрезанной вампирской одежды. — И не только о Дженни, но и о… короче, мне надо подтвердить мои догадки. — М-хм. Хорошо. Тело осматривать? — Конечно. Я, как и большая часть нашего клана, понимали очень мало. Такое всегда случалось, если Элис рассказывала о своих видениях только одному из Калленов; в этом случае выходило, что было двое посвящённых, — трое, если Джаспер был рядом с женой, — и кучка недогоняющих пингвинов, которые терпеливо ждут, пока им всё объяснят. Учитывая, что Элис в последнее время частенько зависала со мной, — или я зависала с ней; как ни посмотри, одно и то же выходит, — то роль «пингвина» мне выпадала нечасто. И ощутить себя на месте нелетающей птички оказалось не очень приятно. Вот Эдварду было хорошо: он слышал мысли и провидицы, и дока. Так что, получается, пингвином ему никогда не быть. Счастливый не-человек! Лоран, оставшийся в одних «шортиках», выглядел всё ещё потрясающе. Очень красивый вампир. Он был… как бы это сказать… крайне удачно сложен, наверное. Никаких недочётов; Лоран выглядел так, будто его создатель, самый искусный скульптор, совершил лучшее в своей жизни творение. И смерть Лорана совершенно не портила. Как был подозрительно хорошеньким красавчиком, так и остался. Честно говоря, не мой тип: темноволосых я предпочитала в подростковом возрасте, а уж вытянутое аристократическое лицо и вовсе никогда не было пределом моих мечтаний во внешности избранника. Тут на кого ни посмотри — все вытянутые. Может, порода такая была раньше, столетия назад? А потом головы сплющились, и получили, что получили. Ладно, не о том думаю. — А он совсем-совсем мёртвый? Я, признаться, от этого невинного и совершенно неожиданного вопроса вздрогнула. Что забавное, напротив меня вздрогнул Карлайл. И Эммет, я видела! Бри, выглядывающая из-за моего бока, совсем не пыталась нас напугать, конечно же. Просто она так легко и незаметно подобралась, что даже не все вампиры это отследили. Смешно вышло: не отследили появления Бри, получается, самый старший из нас, — Карлайл, — и профессиональный охотник, — Эммет. Розали возилась с машиной, оттирая её после трупа изнутри, Джаспер возился на кухне, как обычно. Эдварда и Элис можно вообще не считать: эти два читера никогда, кажется, не бывают застигнуты врасплох. — Бри, — Карлайл выпрямился и улыбнулся приёмной дочери, — что ты здесь делаешь? И где Эсме? — Эсме поехала за продуктами, — непосредственно откликнулась Сырок; поняв, что выгонять из комнаты её не будут, девочка осмелела и вышла из-за моей спины, внимательно разглядывая мертвеца. — Потому что у нас дома только макароны, ничего полезного… если что, я и макароны бы съела, но… В дверях возник Джаспер. Я уже конечно привыкла к скорости, с которой перемещаются вампиры, но всё равно каждый раз удивлялась тому, насколько незаметно они материализуются в реальности. — Эсме слишком много внимания уделяет тому, что она считает «правильным» питанием, — заметил майор Уитлок. — Каждое десятилетие в диетологии что-то, да меняется. С первого взгляда было незаметно, что Джаспер недоволен, но я уже научилась считывать его настроения. Поползновения на кухню майор, лишь недавно открывший для себя кулинарию, — для вампира срок в год это всё ещё «недавно», — воспринимал достаточно остро. — И нет ничего плохого в спагетти. В сливочном соусе и со шпинатом. — Я люблю твои спагетти, — беззаботно сказала Бри, чем, кажется, растопила Джасперово сердечко, — а вот сырые брокколи Эсме… — Давайте закончим с делами, — мягко произнёс Карлайл. — Бри? — Я останусь тут! — Вообще-то, я хотел бы, чтобы ты немного отошла в сторону. Ещё немного, и ты наступишь Белз на ногу. Девочка ойкнула и шустро сделала шаг влево. Я улыбнулась и порадовалась предусмотрительности Карлайла, оставившего «шортики» нашему жмурику. Хотя тут, конечно, ещё вопрос, кто из нас с Бри видела мужскую письку чаще: когда папаша Сырка был не в кондиции, он частенько колобродил по дому без одежды. — Эдвард, помоги мне. Второй доктор в нашей большой семье подошёл к столу. Мы с Бри мигрировали ещё левее, потому что спина Мейсона перекрывала нам весь обзор. Однако ничего интересного не происходило: Эдвард натянул перчатки и начал в четыре руки пальпировать труп вместе с отцом. Смотреть на это было откровенно скучно. Элис продолжала рыться в обрезках одежды, Джаспер вернулся на кухню. Розали, поднявшись к нам единожды, сморщила нос и больше не появлялась. Не для Хейл это всё было, трупов касаться! Мы с Бри окончательно мигрировали на диванчик. Кожаное покрытие неприятно липло к моим ладоням и ляжкам Сырка — девчонка была в коротких шортах. Покрывало пригодилось, чтобы окончательно не прилипнуть к сидению. — Они там что-то нашли? — шёпотом спросила Сырок минут через пять. — Они бы сказали, я думаю, — тихонько ответила я. Девочка пожевала губу. Украдкой кинула взгляд на мертвеца, приблизилась ко мне ещё больше и, приложив ладошку к моему уху, едва слышно спросила: — Как думаешь, мы можем потом ткнуть вилкой ему в глаз?.. Я кашлянула. Карлайл поднял голову от своего «пациента» и прищурился. Бри этого не видела, а я могла разве что пожать плечами. — Можно их как-нибудь отвлечь, типа спустить к Джасперу на кухню, — продолжала шептать Бри. — Вилка у меня есть, школьная… там же не выдают железные, вот я и таскаю свою, ненавижу пластиковые… так что? Если ты в деле, то я дам и тебе ткнуть, глаза-то два. Эммет сделал вид, что закашлялся. Элис, часто моргающая и сжавшая губы до одной тоненькой полоски, подскочила к нему и в притворной помощи принялась бить ладошкой по спине. Чтоб не кашлял, значит. Плечи Эдварда подрагивали, а в глазах Карлайла было явно видно желание сделать фейспалм. Но, несмотря на всё это, на Лорана, — прости меня, Творец, за такие мысли! — я посмотрела с интересом. Что прочнее: глазное яблоко вампира или зубцы вилки из стали?.. — Даже не думай, — одними губами сказал Карлайл, уставившись на меня. Я сделала большие и честные глаза. Потом перевела взгляд на Бри и ласково погладила Сырка по голове. Та в ответ прильнула ко мне, как дворовый котёнок. — Сырок… — Да, колокольчик? — У вампиров феноменальный слух. — И? — И твой план провалился ещё до начала его реализации. Бри открыла рот. Закрыла. Посмотрела на заржавшего Эммета и хихикающую Элис, и покраснела до кончиков волос. Карлайл, тоже посмеивающийся, покачал головой: — Нет уж, молодая леди, никаких экспериментов с трупами. Оставим Господу то, что он создал… без лишних дырок. — Сказал медик из Средних веков, — проворчала Бри. — Нелогично, пап. Ладно, нет так нет. Я вниз, ужинать, пока мама брокколи не привезла. Говорить, что Эсме в любом случае впихнёт в Бри её порцию овощей, я не стала. Зачем ребёнка расстраивать, верно? — О, Эммет, это отличная идея! Мы все уставились на Элис; самый странный взгляд ей достался от Эммета, который и рта не раскрывал. Как всегда, провидица что-то подглядела в ближайшем будущем, а мы в непонятках. — Она увидела, как ты рассказываешь о модели этих плащей, — перевёл возглас сестры Эдвард. — Как ты сказал в неслучившемся будущем, в таких плащах часто делали скрытые внутренние карманы. Я ощутила небольшой прилив гордости. «Неслучившееся будущее» — это мой термин. То есть, не совсем мой, а скорее заимствованный из какого-то сериала или книги… но Каллены быстро подхватили его и активно использовали, когда дело касалось Элис и её предвидения. Провидица прыгнула на огрызки плаща, как охотящаяся лиса на мышь. И сразу принялась потрошить ткань, которой и без того досталось. Это принесло плоды: не прошло и пары минут, как Элис вытащила из того самого тайного кармана несколько писем. — У-у-у, письма, — скривилась от разочарования Бри. — Всё, я точно ужинать. Ничего у вас интересного. Сырок вприпрыжку выскочила из кабинета. Если честно, сразу стало легче дышать, да и по ощущению посвободнее. Всё-таки, у Бри была очень тяжёлая, насыщенная аура; присутствие таких людей в комнате ты ощущаешь спинным мозгом, даже если не видишь их. — Пробуем вытащить кол или сначала разберёмся с письмами? — спросил Эдвард. Карлайл хмыкнул. — Давайте по порядку. Сначала кол. Элис, положи письма. — Но мне интере-есно… — И в будущее не подглядывай. Эдвард, прошу. Мейсон обхватил кол рукой и потянул. Удивлённо крякнул: силы вампира не хватило, чтобы вытащить кусок дерева. Переглянувшись с Карлайлом, Эдвард указал отцу на кол. Когда док тоже потерпел поражение перед деревяшкой, два вампира попытались вытащить осину вместе. Но единственное, чего они добились — это что тело Лорана приподнялось. — Может, там надо руны посмотреть? — предположила я. — Там есть руны?.. — Ну… да. Ладно, давайте, моя очередь. Приближаться к трупу было довольно волнительно. Не знаю, что у меня было за представление о мертвецах, а сердечко пару раз попыталось было сбиться с ритма. Если честно, то я рядом с Джеймсом так не нервничала; у меня даже ладони запотели! Вот казалось бы, труп и труп. Мертвец. Оболочка человека, в которой больше нет души… …нет души… Постойте-ка. — Да быть не может. — Ты о чём? — не понял меня Эдвард. — Глаза включи, и увидишь. Душа Лорана, маленький едва светящийся шарик внутри его груди, была пронзена этим самым колом. Насквозь. Это меня настолько шокировало, что я даже рот открыла. Эдвард и Элис моего шока не понимали; ну да не мудрено. Они с таким сталкивались в первый раз, получается. Я же такое уже видела. Давным-давно… во сне. Когда моё тело не было моим, и вместо одежды я носила чёрный жнеческий плащ. — Да быть того не может, — повторила я, подходя к трупу и опускаясь рядом с ним на колени. Мне для «волшебного» зрения не требовалось переключаться на столь же «волшебные» глаза, как вампирам. Я просто немного напрягалась, сосредотачивалась — и видела. Душа Лорана была не просто пронзена куском осины, она при этом агонизировала. И, естественно, вырабатывала большое количество энергии. Которая по осиновой «антенне» уходила неизвестно куда. Труп меня больше не смущал; я его просто не видела. Я встала с колен и склонилась над грудью Лорана, всматриваясь в руны на осине. К сожалению, они даже отдалённо не были похожи на скандинавские, так что и смысл написанного от меня ускользал. Эдвард, кстати, практически вёл репортаж для «незрячих» членов клана. Описывал, что мы видим и что я делаю. Когда я протянула руку к груди Лорана, его агонизирующая душа пугливо сжалась, предчувствуя ещё больше боли… я отняла пальцы, так и не коснувшись белого шарика. Но с этим точно надо было что-то делать. Единственное, что всегда волновало мою Покровительницу — целостность душ. И тут я вижу такое… Неужели это то, из-за чего я здесь? Неужели это то, что требует меня здесь во плоти? Раньше-то с похожими ситуациями я справлялась во сне, просто «одалживая» чужое тело или залезая в мертвеца, чтобы вершить историю его руками. А тут… странно. Даже когда во сне я убила бога, — самый страшный мой сон; единственный раз, когда я ощутила не просто близость смерти, а неотвратный, подступающий конец для моей души, — я была вне телесной оболочки. Как… интересно. — Мне нужна свеча, подсвечник, спички, маркер и бумага. Секундой спустя Элис ткнула мне в руку требуемое. Не отводя взгляда от дрожащей души Лорана, я свернула свечу узлом примерно посередине, установила в подсвечник и зажгла. На бумаге я начертала руну, открывающую тайное. Перто, — Перт, — я не так часто использовала в работе — слишком сложная для меня была эта руна, непонятная, слишком «сама себе на уме», если так можно сказать о знаке. Хотя, это же руны. Конечно, тут можно сказать так. Но в этом же был смысл Перто — делать тайное явным, открывать чужие секреты, приносить понимание. Так что она не обманула меня и в этот раз: когда руна, начертанная на бумажке, истлела, перед глазами у меня вспыхнул фейерверк. Знаки, едва начертанные на осиновом колу, подёрнулись дымкой. Затем они зарябили, как мираж в пустыне, и медленно перевернулись в более знакомые мне скандинавские символы. Если честно, «знакомые» рунные углы почти ничего мне не пояснили. Вместо одиночных рун на колу были начертаны сложные многоуровневые ставы, которые можно было читать, как душе заблагорассудиться. Единственный знак, который я поняла — это одинокая Хагалаз, руна стихийного разрушения. — М-м-м… предполагаю, что, если мы вынем кол, то тело Лорана сразу разрушится, — пробормотала я, щуря глаза изо всех сил. — И довольно быстро, да. Больше ничего не могу сказать. — Ты действительно видишь его душу? — спросил Карлайл. — Ага. Довольно чистая, как по мне. Человек жил в соответствии со своим кредо и, судя по всему, не сильно запачкал себе карму… — Ты же говорила, что он «склизкий» был по книгам? — подал голос Эммет. Я встала и сразу сделала несколько шагов назад. Теперь, когда я прекратила вглядываться в агонию чужой души, близость мертвеца снова стала нервировать. — Ну да. Но это не значит, что он себе как-то карму подпортил. Тут интересная штука, карамор… карма портится только если ты сам считаешь, что творишь какую-то дичь. Но это очень сложный момент, да и не хочу я сейчас это обсуждать, извини. — У нас вечность впереди, — ничуть не обиделся Эммет. — Так что наговоримся, комарик. Я из тебя всё-ё-ё вытрясу. — Да, конечно, — я фыркнула. — Но кол надо вытаскивать. Может, попробовать как-нибудь его с другой стороны вытянуть?.. Мужчины перевернули труп. Элис, читающая письма, — дорвалась-таки, пока на неё никто не смотрел, — на нас вообще не реагировала. Когда Карлайл осторожно надавил на остриё кола, тот медленно выскользнул из тела Лорана. Его душа, — дырявая, изношенная, будто выжатая и оттого сияющая словно с перебоями, — сжалась в маленький шарик и запульсировала. Очень красиво… Мне это напомнило звёздочку. Так, стоп. — Твою мать, — выдохнул Эдвард. — Все вон из дома! Не знаю точно, кто именно схватил меня, — Эдвард или Карлайл? — но буквально в следующее мгновение я услышала хруст разбившегося стекла. Я прижала руки к груди, — главный инструмент писателя нужно было спасти любыми средствами! — и свела ноги вместе, чтобы ничего не поранить. И почему-то даже не подумала закрыть глаза. Потом произошёл взрыв. Если честно, я услышала только едва различимый «пук», после чего всё вокруг залило белым цветом. После — ни звуков, ни картинок, ничего. На протяжении долгих мгновений я вообще словно ничего не чувствовала, как будто мозг отключили от тела и всех рецепторов. Довольно страшное состояние, если честно. Напомнило мне про фейковую историю: эксперимент, когда человеку выключали все чувства. В итоге он умер, конечно, однако ещё раньше он лишился рассудка. Одна из самых запоминающихся для меня историй в детстве была. И даже то, что это всего лишь выдумка, не делала её менее страшной для моего воображения. Теперь я сама лишилась всех чувств. К счастью, прошло это состояние весьма быстро: в какой-то момент пробилось обоняние, потом мне «включили» зрение и слух. Тактильность вернулась последней, и я на ощупь поняла, что сижу на земле, привалившись спиной к Эдварду. И бессовестно мацаю его бёдра, между прочим. — Ты чего меня мнёшь-то, кошка?.. — По штанам определила, что ты не Карлайл. Он джинсы сегодня не носил... Все целы? — Да. Никто не пострадал. — А дом?.. — Взрыва не было. Я моргнула. Как это не было, если я его чувствовала? Даже взрывную волну! Да и вырубило меня прилично, надо сказать. — В смысле… не было. Действительно, дом стоял на месте. Единственное, что произошло — это окно разбилось. Судя по тому, что я слышала треск, — а ещё по тому, что у меня царапина над бровью, — его сломал Эдвард, пока спасал меня. Карлайл ходил рядом и осматривал членов клана. Пострадали, на самом деле, только я и «мои» вампиры: Джаспер мотал головой, словно пытаясь избавиться от звона в ушах; Эдвард кряхтел у меня за спиной, то и дело потирая глаза; Элис закрыла рот и нос рукой, будто рядом чем-то воняло. Во второй руке провидица сжимала письма. Вот же цепкая! Даже не выронила, когда выбегала из дома! Бри была в полном шоке: её вынес Джаспер, который, однако, во время «взрыва» повалился на землю. Девочку слегка примяло вампирским телом, но, в целом, ничего критичного; она больше испугалась того, что её «старший братик» резко упал навзничь. Я бы тоже этого испугалась, если честно. Сильный, несгибаемый Джаспер, самый «опытный» из нас в войне и боях — и вдруг валится, как будто его подстрелили, а тело у него самое человеческое. Есть от чего испугаться. — Эдвард, ты как там?.. Мейсон хекнул, как старикашка. И очень миленько помял мне плечи, успокаивая. — Нормально. — Я нашла! — воскликнула Элис. — Что там ещё… Мы на двоих кое-как подползли к провидице и устроились рядом с ней. Элис шмякнула перед нами письмо — помятое, с красивыми мелкими буковками и приятными завитушками. — Вот оно. Вот зачем они были здесь! — Дай сюда. Я перевернула бумажку, чтобы нам с Мейсоном было удобнее. Сзади возникли Карлайл и Джаспер — они были готовы читать и из-за плеча. Эммет поставил на ноги Бри, и, не слушая её ворчание, начал подталкивать в сторону скамейки. Домой он её, умный мужчина, не вёл. Сначала надо было там всё осмотреть. Или нет. Сначала — письмо. — Даже не подумал бы, — пробормотал Эдвард у меня над ухом; спина у меня покрылась мурашками от ощущения его дыхания. — Забавно… «Друг мой Лоран. И дня не проходит, чтобы я себя не спрашивала: правильно ли я поступаю, оставаясь рядом с Джеймсом? Верно ли то, что я слушаю его? И правильно ли я поступила, отдав ему свою Монету?..»