Что мы будем делать одни у него дома?

Парни по порядку выкидывали тосты и залпом пили по половине рюмки за каждый, запивая чаем или закусывая едой под рукой. «За нас», «За крепкое здоровье» — звучали фразы по стандартному примеру семейных застольев, и только позже разбавлялись какими-нибудь шутками. Очередь говорить подходила к Антону. Один из худших моментов во время посиделок с родственниками. Но вокруг беловолосого сидели его друзья, и с ними было намного легче. «За Рому и за отличный день» — первые же слова вылетели с уст парня, простые, но важные для него. Судя по лицам ребят, они также близко приняли и ценили сказанное. До позднего вечера, самого темна компания друзей шлялась по улочкам посёлка, лесопилкам, крышам заброшенных домов или зданий, даже по чужим дворам. В очень быстром, непосильном для Антона темпе. Прекрасно осознающий это Рома частенько хватал друга за предплечья и таскал за собой. То что они делали обычно называют паркуром. Эта довольно интригующая вещица попала сегодня в копилку новых ощущений Антона, испытанных со своими новыми компаньонами. Ромка сподвигнул оставшихся зайти к их с Бяшей общему знакомому-деду. Как рассказывал Пятифан, у него во дворе есть крутая баня и они успели там попариться с разрешения этого самого старика, и когда была возможность где-то присесть по мере их странствия, парни играли то в кулачки, то в ножички и всякие потешные игры такого рода, придуманные, наверное, скучающими детьми, похожими на них самих. А как же эта игра, где игрок бьёт ножом между пальцев растопыренной ладони? Не без неё. До этого дня Антон не практиковался с ножом, лишь медленно пытался приспособиться, а вместо ножа всегда использовал карандаш. Но в один момент рука его дрогнула, норовилась попасть в промежуток между большим и указательным пальцами. Ромка это заметил и должен был предпринять что-то за доли секунды, чтобы помочь, и он попытался схватить руку Антона своей, остановить его, но промахнулся. Ромка схватился за рукоять ножа-бабочки, и тут... ладонь соскользнула на лезвие. Парни хотели помочь, но он решил не подавать виду, что ему больно и не ломать этим веселье. По уже непроглядной тьме ребята провожали Бяшу домой. Выпитый алкоголь к тому времени выветрился, и относительно трезвое сознание Бяши встретилось с тем самым страхом. Недолго музыка играла... — Бляха, задержался. Мамка наказала слишком долго не гулять, на. — Не ссы, щас ещё немного потопчешься и порадуешь мать пунктуальностью. Бяша нервно напыжился, увидев свой дом совсем поблизости. Прямо... в паре метров от него. Бедный парень уже начинал быстро придумывать оправдания, и так как ничего в голову не лезло так и остался стоять до заветного проблеска, самой реалистичной истории из возможных. — Та не так уж ты и опоздал, Бяшка, не убьёт. А если чё и скажет — наплетёшь, там, что Антон деньги по дороге просрал, а мы искали. — показалось, что на размышление о том как соврать Рома потратил максимум пару секунд. — Ла-адно... — протянул бурят и плюнул в снег. — Всё равно в башку ничё не лезет. Будет как будет, на. — До скорого, братан. Достойно время провели. — Рома шагнул ближе к Бяше, и, что не свойственно ему, невесомо обнял. Двумя руками. Его друг же был слегка шокирован и решил не комментировать происходящее. Тактильность от Ромы это что-то из ряда фантастики, действительно удивительное. По отношению к Бяше это значило глубокое доверие и благодарность. Рома посмотрел на Антона и поманил пальцем, последний подошёл и обнял сразу двоих. Теперь они стояли кругом и держались за плечи друг друга. Напоминает прыгающих в подобном круге игроков в футбол в экстазе от победы, только у парней это было спокойнее, а они сами были не на футбольном поле, а на холодной, заваленной снегом улице под хоровод мелких снежинок в воздухе. — Точно как Вольтрон... — выдал Антон, пряча слегка мокрые глаза куда-то под ноги. Почему-то всё это было особенно трогательным и выводило на эмоции. — Да, Тошик. — ощутимо подрагивал Ромкин голос от лёгкого смешка. — Ну, мы пойдём. — Бывайте, пацаны. — попрощался Бяша и собрался разворачиваться. Парни помахали ему вслед. Поздно ночью стало намного холоднее, свистит мороз, заставляя светлую кожу Антона браться румянцем. Рома обратил на это внимание, незаметно задержал взгляд на лицо беловолосого и вскоре опустил, бегая глазами где-то вдалеке. Повисло молчание, но не сказать, что какое-то неловкое. «—Что мы будем делать одни у него дома?» — посетила мысль голову Антона, теперь уж точно навевая какую-то неловкость. Парень не знал, что они с Ромой останутся одни, а Бяша уйдёт раньше. Думал, что они гуляют сколько хотят, хулиганы ведь. Оказывается, даже такие на самом деле банально боятся трёпки от матери или кого-то ещё. А Рома идёт рядом в считанных сантиметрах от него. Один. И очень близко. «Может, попробовать всё таки взять за руку?...» — Антон набрался смелости и коснулся руки Пятифана подушечками пальцев. Реакции не последовало, тишина разбилась. — Чего хочешь, Тоха? — Рома посмотрел на него как-то серьёзно, слегка взволнованно. — А... Да так, ничего. — ложь далась трудно, на секунду кольнуло в сердце. Хулиган скрипнул по кожанке рукавом, вбирая холод руки Антона в свою. Последний резко охнул, поробев. — Я же вижу что ты пиздишь. — привычно улыбнулся Рома во все, словно хищные, зубы. Когда он говорит что-то подобное, у Антона складывается ощущение, что он фактически в безопасности, но вряд ли у него когда-то получится обмануть Пятифана, оттолкнуть его, если он вдруг захочет загнать того в угол. А он может. Просто смотря в каком смысле... Тем временем Антон не знает куда деть свою крайне смущённую физиономию. — Ром... — Что? — Чем мы заниматься будем, раз Бяшки... нет? — Придём — посмотрим. Можем ещё прибухнуть немного, если хочешь. — А рука твоя? Как она? Боль всё ещё неприятно обжигала руку в кармане, стремительно разливалась по конечности и рана время от времени кровила, постоянно напоминая о себе. «Ну и распидорасило её» — думал Рома, но молчал об этом. Слишком некомфортно ему было бы жаловаться и просить о помощи. Он немного стиснул руку в кармане спортивок. — Та нормально всё, заживёт как-нить. — Может и так, но надо хотя бы промыть. Рома нервно оглядывал хрустящий под кроссовками снег. Его тоже интересовал вопрос о том, что они будут делать и стоит ли ему воспользоваться шансом спокойно поговорить с парнем, без посторонних глаз, незваных слушателей. Пятифана волнует их с Петровым дружба, имеющая странный подтекст, окрашенная в незнакомые для Ромы ощущения, эмоции, которые он тщательно скрывает. «Не верь, не бойся, не проси». Эта цитата буквально описывает его жизнь и нрав. И только недавно, пообщавшись с Антоном, он подумал, до конца ли правильна эта установка и не ведёт ли она хулигана по ложному следу. По-пацански ли это, не верить и не просить? Да, в суровой реальности, полной жестокости и несправедливости стоит быть начеку, но с другой стороны из правил есть исключения. Как же Бяша? Антон... Что если не всегда говорить с ними на какие-то поверхностные темы? А поймут ли они? «Ой, да хуй с ним. Глупости.» — отмазался от собственного роя мыслей Ромка и будто сплюнул их на снег. Он более чем способен заново проанализировать то, во что верит, но сейчас это даётся намного труднее. Во многом из-за Антона. Из-за чёртовых чувств к Антону, что кажутся неправильными. — Кхм... Я, наверное, что-то не то сказал. Извини. — вывел из размышлений Антон. — Всё гладко, Тошик. Задумался просто. Проде... продезинфицирую руку, лан. — чуть не сломался Ромкин язык, а слова, кажись, прозвучали ласково. И снова перед лицом выросла калитка, только теперь более знакомая. Ромкин двор. — Пришли. Щас быстро руку мою подлатаем и продолжим. «— Продолжим что?» — как быстро задался вопросом Антон, также скоро и отмахнулся от него. И только что оба вспомнили, что их руки ещё сцеплены. — Ты, конечно, прости, но придётся тебе меня отпустить. А то одной искалеченной рукой не открою, знаешь ли. Первая часть предложения прозвучала так горько, «криво», что блондин невольно нахмурился и нехотя отпустил пятифанову руку. Но ухмылка на его лице согревала смятенное сердце. — Да, я понимаю. Калитка с громким скрипом открылась, следом и дверь. Прозвучал щелчок — Рома включил свет в доме. — Это чтобы глазки не перенапрягать твои. — Очень смешно, Рома. — натянуто возмутился Антон, и хулиган уже нескромно начал заливаться смехом, глядя на его якобы обиженное лицо. — И чтоб ты знал, я нормально вижу в темноте. — он не сдержался и хохотнул сам. — Как скажешь, Антош. Будешь со мной водичку пить? — Странная водичка у тебя какая-то. Ну... только немного. — По-о-нял. — ехидно протянул Ромка. — Ничего ты не понял. Совсем немного. И вообще, сначала надо руку твою проработать. — Ой бля... Точно. Парни уже разулись и как за пару мгновений оказались в ванной, выискивая аптечку, но нашёлся только бинт, забитый в углу полки над раковиной. — Замочи ладошку в холодной воде, а я её тебе замотаю. — Хотел я возразить, конечно, но одной рукой сам не справлюсь. — Повыёбывайся мне ещё. — выдал Антон, легко улыбаясь уголками рта. Кто вообще мог себе позволить так ответить Пятифану?... — Вот это ты забазарил, преображаешься на глазах, Тохыч. — хулиган почему-то порадовался, хлопнув друга по плечу. — Вообще я серьёзно, долго ты ждал. Считай, повезло, если инфекция в рану не попала. А могла бы. Хулиган действовал чётко по указаниям Петрова, после взглянул на свою руку с неким изумлением. Он ненавидит принимать помощь в подобных ситуациях, а тут даже не пытался отторгнуть её, лишь любезно принял и сказал «Спасибо». Сам того не осознавая он начал меняться, особенно с Антоном наедине открывалось его другое «Я». Новое. — Так, возвращаемся к водке. Немного это сколько? — Треть где-то. Пятифан хотел посмотреть на поведение пьяного Антона, но спаивать его было бы чересчур подло. Рюмка наполнилась так, как и должна была. Рома налил себе точно также и бутылка из-под дюшеса опустела. Парни сели друг к другу поближе, сплели меж собой предплечья, держа в руках рюмки. Ромка кивнул, Антон схватил сигнал и они выпили залпом напиток одновременно, немного корчась и вздыхая. — Всё, больше точно не надо. — расползлась улыбка на алом лице Антона. Никто по-настоящему пьяным не был, оба контролировали себя, но атмосфера сразу сменилась на более энергичную, задорную. Этот момент хорошо запомнился Петрову. Казалось бы, просто сидели да пили на пару водку, чего в этом особенного? А так необъяснимо хорошо. Дело вообще не в алкоголе. Скорее, в Роме. — Ты чего поплыл, раскумарился уже? — Нет. Просто думал какой день сегодня... по-хорошему странный. Кстати, сколько время? — Час двадцать. — тот быстро зыркнул на настенные часы. — Дохрена короче. — Да ничего, нормально. — Нормально? Даёшь, Тоха. Я-то думал ты паинька, а ты вон, ошиваешься поздно ночью на хате у бандита. Рома скрестил пальцы, опираясь подбородком на них и на локти, зарылся своими глазами в чужие с такой теплотой, взрослостью. В этой позе он неприлично красивый и властный одновременно. Его выражение лица читалось Антоном как невербальное «Я люблю тебя». Или же ему хотелось видеть это так... Беловолосый желал снова коснуться его, но Пятифанов перед ним был как дорогая картина, которой восхищаешься и относишься к ней с таким трепетом, что страшно и касаться. — Кхм. Ром... Я тут вспомнил кое-что. — Слушаю. — Секунду, щас приду. Парень спешно прошёл на порог и забрал из куртки ещё один лист акварельной бумаги и миниатюрный мешочек с шоколадными конфетами. Они имели довольно сильный запах, заполняющий коридор и кухню, пока Антон шёл со своей второй партией подарков. Как-то неудобно было показывать сразу всё при Бяше. При этом он не был уверен и в положительной реакции Ромы, но попробовать стоит. — Ебать, Тоха, что за нежности? Задарить меня решил? — в свете последних событий с его уст это прозвучало странно. — Придётся тебе принять. Из-за спины Петрова показался ещё один рисунок. Портрет, тянущийся к Роме в дрожащей руке, а в свободной мешок молочного шоколада. «Дай Бог чтоб понравилось.» — безудержно носилось в голове у взъерошенного парня. Пятифан аккуратно взял портрет за края листа двумя руками, всматриваясь на изображение с большим удивлением и интересом. — Это... я, что ли? — изумление не сходило с лица. Что-то ёкнуло в его сердце. — Да, это ты. — Охренеть. — забинтованная рука поспешила закрыть собой выражение смущения. — Круто рисуешь, мне очень понравилось. Спасибо. Хулиган постарался придать словам больше уверенности и показалась старая-добрая улыбка-оскал, отзывавшаяся теплее у Антона в груди. «Всё таки принял, и ему понравилось... Что ж, успех.» — И тебе спасибо, Ром. — А это чего за сумка у тебя в руке? Антон молча отдал мешочек в чужие руки, намекая просто посмотреть, что и было сделано. — Понял. Ну, сладкое я не люблю, но от халявы не отказываются. От облегчения в душе будто райские птицы запели. Закроешь глаза — отправишься в лучший из миров без сожалений. Беловолосый припал лицом куда-то в ключицу парня, обнял поперёк живота и продолжительно выдохнул на кожу. Отдавшись приятному ощущению Пятифан покрылся мелкой дрожью и еле дрогнул, а руки, увы, были заняты подарками. Всё что мог заключённый в объятия парень — склонить голову на чужое плечо. Запах мокрой от снега куртки, холодной улицы, сладостей и спирта почувствовался отчётливо. Он исходил от Антона. Захотелось вдохнуть его сильнее, жадно впитать в себя. Идиллию сломали гудки домашнего телефона. — Блять. Ненавижу когда мне звонят. — выругался Рома, медленно отстраняясь от Антона. — Надо ответить, вдруг это мать. Хулиган взял трубку. Незнакомый голос. — Алло, это Пятифанов? — вопросил взрослый мужчина с низким тембром. — Да. Слушаю. — Я номер твой у жены нашёл, список от Лилии Павловны. Антон у тебя? А то смотрю все спят, а сына дома нет. — Вы его отец? — Да, естественно. — Антон у меня на ночёвке, днюху праздновали. — Тебя понял. Только пронаблюдай чтоб Антон домой вернулся целым и невредимым, а главное — трезвым. Вы там, небось, выпиваете. На бандюганов смахиваете, пацаны. Петров вопросительно посмотрел на Рому, последний приставил палец к губам. — Обязательно. До свидания. — И с прошедшим днём рождения тебя. — Ага, спасибо. — парень сбросил звонок. Пятифанов с облегчением выдохнул. Это был просто недоумевающий отец Антона. — Кто там? — Батя твой. Спросил где ты, я сказал что у меня. А он что, надолго уезжал куда-то? — Да нет, по мелочам. Рома приподнял брови и быстро отвернулся от Антона. Как-то странно чувствовать себя ответственным за него, и в то же время льстит. Пятифан на минуту задумался о своём влиянии на сына Петрова-старшего. Откуда-то взялась то ли мысль, то ли желание «не замарать собой» Антона, хранить его с нынешним набором светлых качеств. Откуда вдруг было взяться такому количеству заботы в Роме? Это вопрошало и Антона, и его самого. В том числе некоторые изменения в хулигане почувствовал и Бяша. Разобраться бы с этим поскорее. — Ну что, Антош. Пойдём познакомлю тебя с моей комнатой. Комната Ромы выглядит непросторной, полупустой, тем не менее, своя атмосфера тут была. Особенно в темноте. — А ты чего свет не включил? — посмотрел Антон на кое-как видимый тёмный силуэт парня. — Не знаю. Хочется так посидеть. Или лучше включить? — Ромка стал шуршать чем-то в кармане, вынимая пачку сигарет. — Ладно, не надо. Включи лучше лампу на столе. Комнату обдало слабым жёлтым светом. В ней похожие светлые обои, как и во всём доме, обычный дощатый пол, такой же шкаф как в коридоре, простенький рабочий стол и одноместная кровать возле окна справа. Рома открыл его, поджёг сигарету подаренной зажигалкой и затянулся. Плотные клубы дыма было видно даже с края кровати, на которой расположился Антон. — М-да. Посмотреть особо не на что, но днём планирую прибить твои рисунки на стену. — раздался тихий кашель и показалось новое серое облачко. — Не ожидал, что тебе они так понравятся. А то я... переживал. Рома вдруг развернулся, глядя на беловолосого так, будто удивлён сказанному. На лбу бежала строка «Как ты мог в этом сомневаться?», но высказался Пятифанов иначе. — Пургу гонишь. Я и раньше видел как ты рисуешь. Очень красиво. — парень от чего-то не мог пересечься взглядом с Антоном. В своих знаменитых спортивках, с сигаретой в руках и хмурым видом стоял высокий Рома, затягиваясь в последний раз потушил трубочку о раму и выкинул на улицу. «Красивый. Очень красивый.» — не переставал думать Антон, параллельно рассматривая парня с головы до ног, словно в попытках насытиться по максимуму славными моментами, которые могут и не повториться. — Ты не оборзел так меня разглядывать, Тоха? — по-хищному оскалился Ромка, только глаза выдавали доброту и безмятежность. — Извини. — Петров всё таки смутился и растерял былую уверенность. — Проехали. — старший плюхнулся на кровать рядом с Антоном, лежа головой у его ног. — Давай лучше побазарим о том, о сём. Оказывается, комната друга-хулигана за очень короткое время может стать таким же удобным, знакомым пространством, как собственный дом. Ромка заговорил зубы, и вот, парни просто болтали на обиходные темы, глядя на потолок или друг друга поочерёдно. Удивительно, что человек такой сомнительной нравственности, как Пятифан может так располагать к себе. Да, конечно так было не всегда, но всё же. Темы перескакивали с грустных и серьёзных на более забавные и нелепые. Рома рассказал, что последний год у матери были проблемы с алкоголем, её часто подолгу не бывало дома по неясным причинам, о которых та молчала. Предположительно, она проводила время с обеспеченными мужчинами в надежде если не завести отношения для своей выгоды, то выклянчить у них что-то домой. Антон в свою очередь поведал о похождениях маленькой Оли и пересказывал истории Карины о том, как плакал, наевшись сгущёнкой, чем заставил Рому повеселеть. — Скажи-ка честно, Тоха. — вдруг грозно начал Пятифан. — Что? — Просто прикинь что я педик. Как бы ты отреагировал? Вся угроза испарилась в воздухе и переменилась на ребяческое любопытство, пожирающее старшего. И что это за нелепость была... — Э... Ну, просто принял бы это, наверное. Ответ весьма поразил старшего, но он решил его проигнорировать. Антон заволновался, что сказал что-то не так, и быстро подобрал другую тему. Пожалуй, наиболее интересную. — А у тебя есть какие-то... хорошие воспоминания о посёлке? Антон испугался задевать такую тему, но желание узнать о Роме больше взяло верх. Всё таки изо дня в день они так много времени проводили вместе, при этом обходя целое множество тем. Антону не нравится эта стена между ними, и в его планах сломать её, не задев при этом Рому. Что, на самом деле, довольно легко сделать. — Ну, разве что из детства. Когда мелким был, тот дед, у которого мы парились сёдня меня из посёлка вывозил ненадолго, на поля какие-то, заводы, на пруды пару раз. И Бяша с нами был, мы вместе по тем полям носились и иногда помогали деду мешки с зерном в тачку грузить. Он там на каком-то заводе работал давно. Всякий такой раз для меня будто целый мир открывался. Славные были деньки, в общем. А щас совсем другая жизнь пошла, братан. Здесь нехер делать, только гнить. Всё хорошее что у меня есть — это Бяша и ты. Только ты свалишь отсюда в город дето через годик, а нам с Бяшей дожить бы ещё до поступления в какую-то парашу. Антон вслушивался в каждое сказанное Ромой слово, без сомнений погружая в память как что-то особенно важное. Ценное. И слова о том, что он бросит их с Бяшей ранили парня, прежде всего их правдивостью. — Круто было, наверное. В поле красиво, как и на пруду. — как-то грустно сказал Антон, заранее подбирая в голове новые слова. — Верно подмечено. Рома водил взглядом по потолку, раздумывал о том, что только что сказал. А ведь он доверил Петрову нечто личное, даже проболтался о переживаниях. Частичный распад «Вольтрона» будет серьёзным ударом для Пятифана. — Даже если так, я буду писать, звонить, приезжать постараюсь. Вы мои друзья, я ценю вас и проведенное вместе время. Всё будет хорошо. — беловолосый протянул руку к хулигану и положил на плечо. Антон выразил свою поддержку как мог, а также искренне верил в собственные слова. «Момент подходящий... вроде. Может, сказать ему?... » — посетила мысль Антона, ненавязчивая, какую легко спугнуть и прогнать. Но что-то в ней было... Что-то притягательное, что-то воодушевляющее. Будто именно нынешние минуты являются судьбоносными, по-своему волшебными. Просто осмелься сказать — произойдёт чудо, снизойдёт великолепная удача. Но стоит испугаться — она быстро испарится и больше не потревожит, да и забудешь о ней за считанные секунды. «Может, оно того стоит?» — Спасибо, Антош. Ты тоже для меня важен. И для Бяшки тоже, я уверен в этом. — на удивление ему самому Рома легко сказал это и накрыл руку Антона своей. — Рад слышать. Сердце заколотилось в груди так, что услышал и Рома. Мысль в голове пролетела хрупкой кристальной бабочкой, такой зачаровывающей и красивой. Настолько, что она в тотчас повела Антона вглубь сказочного леса хрустальных сосен, ломких цветов внутри его головы. А там темно. Но совсем не страшно. Бабочка парит на ветру и неожиданно разбивается о невидимую стену. Дальше не пройти. Впереди ничего нет. Беловолосый стоит на морозе, да таком, что замерзают ресницы, пытается коснуться стены. Что-то останавливает руку. Подсознательно Антон даёт название месту — «Логово выборов». Он знает как пройти дальше. — Знаешь, Ром... — Что? Рука Антона нервно сжала постель и сформировала кулак через ткань, что быстро стала мокрой. Сердце так и норовит выпрыгнуть наружу. — Ты мне— — Я тебе нравлюсь? Пятифан как-то странно на него посмотрел — сначала тоскливо, а через несколько мгновений по-родному тепло, с умиротворённой улыбкой на расслабленном лице. Антон как-то рвано выдохнул от неожиданности. В своём же теле стало как-то тесно, трудно дышать или двигаться, издавать звук. — Да... — Об этом знаю. А ты? — Что я?... — Антон, истративший всю смелость на то, чтоб начать признание, растерялся. — Ты знаешь о том что ты мне нравишься? Взволнованный парень только заметил, что Рома уже сидит рядом с ним и смотрит в глаза, он не выдержал и кратко просмеялся. Пятифан выглядит добрым и хитрым в одно и то же время. — Рома... Ты это... Пьяный? Тот отвёл взгляд, сразу сделался серьёзным. Ситуация показалась максимально нелепой, но что-то внутри трепетало. — Нет. Я об этом не первый день думаю, да и лучше вас с Бяшей алкашку переношу. — Я... тоже не пьяный. В ответ Рома слегка потрепал волосы Антона. — Я люблю тебя. — голос Пятифана прозвучал спокойно, ровно, искренне. — Правда?... — Да. Рома аккуратно взял Антона, придерживая того поперёк груди со спины и хватая под голени. Он поднял младшего, посадил себе на руки и развернул лицом к нему. Парень думал, что поднять Антона будет проще... — Хах. Тяжёлый ты, оказывается, Антошка. Рома вздохнул в шею Антона, и так нехило заалевшего. Последний смотрел на хулигана как заворожённый. Антон снова очутился в сказочном лесу. Он увидел как рассыпалась бабочка в мелкие, еле видимые частицы. Послышался тихий треск, будто разбилось стекло и обрушилось на землю, но на ней ни осколочка. Делая настороженные шаги вперёд, беловолосый увидел лишь сугробы снега, длинную тропу, выложенную тонким слоем льда и чувствовал метель. Снова слышен треск. Становится тревожно, так как это лёд. На секунду Антон обернулся назад и понял, что тропа осыпается, как только он делает шаг. А внизу... Ничего нет. Так же, как и впереди. Бесконечная дорога, ведущая непойми куда. «Опять галлюцинации... Странно, пил же таблетки». Внезапно раздался голос вдалеке. Антон рефлекторно осмотрелся по сторонам — никого рядом нет. Он замешкался, стоя на месте, позабыв о ледяном мосту, который в те же секунды сломался и сбросил Антона с себя, а тот стремительно падал в пропасть. Распахнув глаза, тот пытался что-то развидеть, но вокруг лишь мутный свет. Свободное падение. По щеке стекает слеза и сразу замерзает, а по другой... чувствуется несколько быстрых хлопков. — Тоха! Тоха! — пытается достучаться Рома до витающего в облаках парня. — У тебя всё хорошо? Чё ревёшь то?