Переживая

Кажется, так хреново Эрену ещё не было никогда. Он буквально валился с ног, голова гудела, а картинка перед глазами медленно, но верно плыла в сторону. Тошнота была настолько изматывающей, что периодически он просто отрубался, а потом резко просыпался от того, что тошноту заменяла рвота. Рвало его уже практически одной водой, потому что все остальное успело выйти вчера вечером. Эрен резко подскакивал с кровати и бежал в сторону ванной комнаты, но с каждым разом это было проделывать все сложнее и сложнее. Раз на 4 он сдался и оставил судно около кровати. За последний час он перевернулся раз, наверное, двадцать, пытаясь найти положение, в котором его бы тошнило ну хоть чуть-чуть меньше, пробовал дыхательные техники, но все без толку. Тошнота была почти осязаемой. Она ощущалась ярким горчичным цветом, тяжелой, словно смог, и заполняла собой всю комнату. Эрен сворачивался в калачик, укладывался на спину и раскидывал свои длинные конечности в сторону, переворачивался на живот и утыкался в подушку лицом, пытался даже присесть. Медбрат ввёл ему противорвотное уже 2 раза, но эффекта никакого не было. И когда Эрен подумал, что сегодняшний день официально можно признать худшим в его жизни, к тошноте добавилась диарея. Живот скрутило так, что в глазах выступили слезы. Эрен из последних сил поднялся с кровати и по стеночке дошёл до туалета, не в силах даже полноценно прикрыть дверь. Комната перед глазами плыла, а яркий свет казался настолько белоснежным, что на секунду проскакивала мысль, что это конец. Внутри зарождался почти неконтролируемым страх, что он умрет такой дурацкий смертью в туалете больницы его отца. Болезненные тенезмы завершились нескончаемым потоком зеленоватого стула. Тошнота никуда не делась, и Эрен практически засмеялся от своей беспомощности и убогости: что подставлять к белому другу в первую очередь — лицо или задницу — он не знал. Его знобило так, что зубы стучали друг об друга. Голова продолжала кружится, он нашёл в себе силы натянуть на себя боксеры и, кажется, нажал на кнопку вызова, потому что оказавшаяся в палате в считаные секунды медсестра могла быть объяснена только этим. Эрен запрокинул голову вверх, жмурясь и, кажется, издавай болезненный стон, когда почувствовал, как холодные руки помогли ему подняться и медленно довели до кровати. — Метрогил 500, глюкоза, туда 100 калия и 10 магния, и побыстрее. Эрен свернулся калачиком, когда почувствовал, что те же самые холодные — ледяные — руки помогли ему занять сидячее положение, а потом почувствовал запах своего мятного антисептического средства для полоскания рта, горлышко бутылки прислонилось к его губам. — Полощи и сплевывай, Эрен. Кажется, он выполнил задачу, спустя пару минут его вновь уложили на кровать, засунули подмышку градусник и подсоединили капельницу в центральный венозный катетер. Ледяная рука медленно провела по его лбу, и он неосознанно потянулся за этим источником прохлады. — Кровь на стерильность, КЩС, прокальцитонин, а далее максиктам 2 грамма, пошевеливайтесь. Эрен провалился в полудрему, периодически ощущая, как с его телом проделывали какие-то манипуляции. Спустя бесконечный промежуток времени, хотя, судя по тому, что обладатель холодных рук и бархатного голоса все ещё находился рядом с ним, прошло не более часа, он разлепил глаза и повернул голову. Леви — почему-то думать о нем именно как о Леви, а не как о мистере или докторе Аккермане нравилось намного больше — стоял в центре его палаты, с невозможно прямой спиной, и что-то просматривал в своём телефоне. Эрен осторожным взглядом окинул его невысокую фигуру, в первый раз с момента их знакомства придавая значения тому, что он действительно был очень невысоким. Наверное, если бы Эрен нашёл в себе силы подняться с кровати и встать рядом с ним, его макушка едва бы дотягивала до йегерского подбородка. Удивительным открытием было то, что несмотря на свой низкий рост, от него исходила такая нечеловеческая сила, что было как-то не по себе. Наверное, этот человек смог бы повести за собой людей. Наверное, он бы мог стать их спасением. Наверное, он бы мог стать их палачом. — Ну и как ты? Эрен вздрогнул, не ожидая, что Леви мог заметить боковым зрением, что он проснулся и рассматривал его. Стало очень неловко, будто родители ворвались в комнату и спалили его за просмотром порно. — Бывало и лучше, — прохрипел мальчишка. Леви осторожно подошёл к кровати, рассматривая больного непроницаемым взглядом. — Раньше позвать была не судьба? Если бы ты ебнулся с унитаза и приложился головой, с твоими низкими тромбоцитами это закончилось бы субдуральной гематомой. Слово ебнулся резко полоснуло по ушам. Эрен, действительно, ебнулся, если в данном контексте услышал чрезмерную заботу и переживания у хмурого мужика, что прожигал в нем дыру. Эрен, действительно, ебнулся, потому что внутри его живота начали порхать бабочки. Только бы это не было новой волной тенезм. Хотя с другой стороны. Лучше бы это были они. На следующее утро ему стало гораздо легче: жидкий стул не повторялся, температура нормализовалась, тошнота полностью ушла. А ещё ему сегодня в первый раз капали эритроцитную взвесь. Ощущения были немного странными, когда Эрен осознал, что в него вливается практически жизнь другого человека. После окончания манипуляции настроение резко улучшилось, а сил прибавилось настолько, что казалось, что он был готов свернуть горы. Горы оказались правда не такими большими: на 5 кругу по своей небольшой палате опять стало не очень хорошо. Аккерман зашёл неожиданно, всем своим видом показывая, что Эрену лучше присесть. — Как твоя задница? Эрен поперхнулся, потому что это был явно не тот вопрос, который он ожидал. — Простите? — Задница, говорю, не болит? Ты срался так, что мог заработать себе анальную трещину. Поэтому отвечай на вопрос, или снимай штаны, и я посмотрю сам. Эрен автоматически подтянул одеяло ближе к своему лицу, неосознанно закрываясь. Как оказалось, к вопросам о своей заднице он был не готов. — Че…- он заикнулся на полуслове. — го? Леви выглядел настолько обыденно, будто они вели беседу о погоде. Допустим, для него это и могли быть нормальные разговоры, он же ебаный работник сферы здравоохранения, но для Эрена-то нет. Если бы хотя бы Леви был возрастной полноватой женщиной, а не красивым хорошо сложенным мужиком. — Прекрасно, конструктивного диалога не получилось. Снимай штаны с трусами и поворачивайся на бок, ко мне спиной, ноги прижми к груди. И никаких пререканий, Эрен. Леви отошёл от кровати к коробке с перчатками, привычным движением натянул их на руки и вернулся обратно. Эрен смутился. Хмурая рожа его врача ничуть не способствовала расслаблению. Он выполнил инструкцию по укладке и почувствовал осторожное прикосновение в области ануса. Матерь Божья, для подросткового организма с неконтролируемыми всплесками гормонов это было чересчур возбуждающе. — С задницей все отлично.