Переживая

Эрен лениво заполз на кровать, усаживаясь по-турецки. Одеяло небрежно было скомкано, подушка подложена под поясницу. Эрен провёл пальцами по волосам, мысленно поймал себя, что будет непривычно почувствовать себя лысым, когда после курса химиотерапии у него выпадут волосы. Скорее всего, он останется довольно симпатичным, просто чуть более мужественным. Эрен открыл макбук, разблокировал рабочий стол и нажал на логотип Zoom. Спустя пару минут на него слегка обеспокоенным взглядом начала смотреть Микаса. Та выглядела — как всегда — замечательно, волосы были в идеальном порядке, еле заметный макияж придавал ей ещё больше шарма, а легкая улыбка заставляла всех окружающих сиять ей в ответ. Отношения с Микасой у Эрена были достаточно сложными, что было связано с ее чрезмерной заботой и опекой. На всех тусовках она вытаскивала его и довозила до дома, на всех занятиях натаскивала и обеспечивала сдачу экзаменов. Периодически у Эрена складывалось ощущения, что у него две мамочки. Но сложность была не в этом. Он не мог понять, что она к нему чувствует: действительно ли это почти сестринская любовь, либо там что-то другое. Для окружающих они уже давно негласно были идеальной парой, которая рано или поздно поженится. На самом деле Эрен не понимал, хотел ли он отношений с ней по крайней мере на этом этапе своей жизни, потому что он в принципе был крайне несерьёзным и влюбчивым парнем, и его устраивали короткие необременяющие связи. Самое долгое, что у него было, — это несколько месяцев с Хисторией, на правах самой красивой девочки и самого красивого мальчика в школе. С Микасой он бы себе такого не позволил, поэтому между ними была недосказанность. Эрен ловил себя на мысли, что в отличие от него девушка к себе никого не подпускала, всех влюблённых в нее молодых людей не очень мягко отшивала и смотрела только на него. Сам же Эрен засматривался как на парней, так и на девушек, развлекался на выходных в пьяном — и не только — угаре и с теми, и с другими, не брезговал даже тройничками. Он был молод, красив, здоров, а его отец — неприлично богат, что вкупе создавала идеальные возможности попробовать все. Сейчас же из основ праздного образа жизни вычёркивалось слово здоров, что заставляло его задуматься: надо что-то менять. Возможно, сейчас самое время, чтобы начать что-то серьёзное с Микасой. Эрен не привык быть один, рядом с ним всегда был кто-то, пусть даже этот кто-то был одноразовым. Возможно, в какой-то степени он боялся одиночества, родители уделяли ему мало времени, поэтому приходилось компенсировать это так, как он умел. По правде говоря, Эрен был жутким эгоистом, хоть и не хотел этого признавать, но сейчас катастрофически боялся, что кроме Микасы со своим лейкозом он может оказаться больше никому не нужен. Самая главная трудность и загвоздка заключалась в том, что в глубине души он осознавал, что интересует его сейчас абсолютно не Микаса. — Привет, Эрен! Как ты? — девушка шире распахнула свои глаза и неловко помахала ему из экрана макбука. — Могло бы быть и лучше, но в целом неплохо, — он улыбнулся и неловко отбросил волосы назад. — Ты узнала, вы действительно просто однофамильцы с моим врачом? — Слушай, я поспрашивала маму и отца, они говорят, что точно его не знают. Видимо, действительно совпадение. — Бывает же так, — Эрен неловко засмеялся. — Тебя все ещё нельзя навестить? — она мягко улыбнулась и чуть ближе прильнула к экрану. — Я готова нарядится в противочумный костюм, и как шпион проникнуть мимо твоего хмурого доктора. — Он потом с меня три шкуры спустит, даже скидку на то, что я больной, не сделает. Микаса засмеялась и свое хорошее настроение постаралась транслировать через камеру, но видела, что Эрен оставался крайне напряженным. Он глубоко вздохнул: — Послушай, Микаса, я хотел спросить у тебя кое-что. — Конечно, спрашивай, что угодно. Эрену было сложно. Во-первых, то, что он хотел озвучить может изменить очень многое. Во-вторых, после того, как он это озвучит, не получится сделать вид, что этого не было. Йегер напряжённо пробежался глазами по интерьеру в своей палате, пытаясь собраться и решится на это. Мысленно он воевал сам с собой, пытаясь балансировать, но получалось откровенно плохо. Эрен хотел ощутить мнимую стабильность под ногами и готов был не побрезговать для этого растоптанными чужими чувствами. — Кто я для тебя? Семья или… Он резко вздрогнул от того, что дверь в палату открылась, и в нее аккуратным шагом с безразличным видом вошел его лечащий врач. — Блин, Микаса, потом поговорим, — Йегер резко захлопнул крышку макбука и перевёл взгляд на вошедшего. — Извини, что я сегодня так поздно, утром разбирался с другими пациентами, — Леви подошёл к нему, осторожно укладывая на прикроватном столике фонендоскоп, тонометр, фонарик и пульсоксиметр. — Все в порядке, я чувствую себя неплохо, — Эрен нервно снял с себя футболку, позволяя внимательному взгляду врача просканировать его. Леви осмотрел область стояния ЦВК, удовлетворенно хмыкнул, далее прошёлся по груди и животу, спустился на ноги. Аккерман потянулся за тонометром и фонендоскопом, измерил давление. — Повернись спиной ко мне. — Есть. Леви прослушал лёгкие, уделяя в этот раз им больше внимания, чем обычно. — А ну-ка дай сюда палец, — он взял со столика пульсоксиметр и нацепил его на указательный палец мальчишки: цифры показывали 90%. — Тебе дышать не тяжело? Температура какая? — Нет, как обычно, — Эрен слегка растерялся и перевёл свой взгляд на прибор на своём же пальце. — Температура тридцать семь и два. — Подыши поглубже, — Леви вновь коснулся его спины фонендоскопом, к которому в этот раз присоединилась его рука. Эрен ничего не смог сделать с мурашками, который побежали по его рукам, выполняя просьбу врача и бессознательно пододвигаясь ближе навстречу к прикосновению. — Поедешь на КТ сегодня, не нравится мне то, что услышал. Эрен резко развернулся к нему лицом. Аккерман не успел отойти от него, поэтому мог воочию наблюдать беспокойство в глазах мальчишки, которые находились неприлично близко к нему. Видимо, не только сам Леви почувствовал, что расстояние между ними было интимным: щеки Йегера планомерно начали краснеть, и он резко дёрнулся назад, отворачиваясь. На компьютерную томографию Эрен съездил без особого желания, прежде всего, потому что там всегда было очень холодно. Ещё большее разочарование его ждало по приезду в палату, так как медсестра нацепила на него кислородные канюли и попросила их не снимать. Исключение — поход в туалет. — По настоянию доктора Аккерман. Эрен расстроился, он только-только оклемался и уже было даже решил, что все неприятности позади, как новая выползла сама собой. Его планомерно снижающееся настроение было явно неподходящим для разговора с Микасой, поэтому на ее 4 пропущенных звонка он ответил одним сообщением. Не сегодня. Он плюхнулся на кровать, подмечая, что в интерьере его палаты появился какой-то монитор с кучей проводов, идущих от него. Выглядел он пугающе, напоминал что-то, что он видел в сериалах про реанимацию, и всем своим видом говорил, что ничего хорошего Эрена не ждет. Йегер накрылся одеялом и засунул градусник, исполняя поручение Леви. Температура поднялась до тридцати семи и семи, что в целом вроде как не было критичным, но явно ничего хорошего не предвещало. Тишину палаты нарушал шум, создаваемым источником кислорода, на который Эрен отвлёкся да такой степени, что не заметил вошедшего в палату. Прикосновение к плечу вновь отозвалось мурашками по всему телу, но контролировать он этого не мог, даже если бы очень хотел. А он и вовсе не хотел. — Эрен, на КТ есть довольно распространённые изменения в лёгких. Это называется пневмония, воспаление лёгочной ткани. Он повернулся к источнику звука лицом и не то, чтобы захныкал как ребёнок, но был близок к этому. Какие-то истерические нотки обаяли его со всех сторон, бороться с ними практически не получалось. Он смотрел на Леви и мысленно просил его уйти поскорее, чтобы остаться одному и, возможно, немножко поплакать, но у врача были другие планы. Аккерман включил монитор, подсоединил манжету для измерения давления на правую руку Эрена, а пульсоксиметр на левую, после чего пальцами на мониторе, очевидно, выбрал какие-то параметры и опять окликнул мальчишку. — Если монитор будет пищать, надо позвать медсестру, нажав на кнопку вызова, — Леви внимательно посмотрел на Эрена. — Давай в этот раз ты тянуть не будешь, как в прошлый? Я поменял тебе антибиотики, но, возможно, потребуется еще дополнительные. — Ладно. Мальчишка начинал злиться — скорее на самого себя, но проще же было на кого-то другого, а кроме Леви рядом никого не было, поэтому выбирать не приходилось. — Если будет плохо вечером или ночью, напиши мне, я приеду. — Ладно. — Что не так, Эрен? Что за детский сад? Ты бы еще губы надул. — А как же ваше правило, что об этих проблемах в вечерние и ночные часы нужно сообщать дежурному врачу, а не вам? Эрен не поворачивался к нему лицом, упорно рассматривая что-то на поверхности белой стены, пальцы его нервно сжимали одеяло, коленки были притянуты к груди. Словами хотелось задеть за живое, хотя в случае с Леви он не был уверен, что это вообще возможно. Но бороться другим способ со своими обидами он не мог. Также как и понять, на что именно он обижался. — Ты исключение, Эрен.