Переживая

Эрен вернулся домой в отвратительном настроении. Он пихнул дверь ногой и плюхнулся на пуфик в коридоре, мягко потирая виски пальцами. Что бесило его больше всего, так это действительно то, что до этого в жизни ему никогда не говорили нет. В любых аспектах. Он рос крайне избалованным мальчишкой, посколько исполнением всех его прихотей родители компенсировали то, что им было по факту не сильно до него. Унаследовав от них крайне привлекательные внешние данные, Эрен купался во внимании противоположенного пола. Но ему всегда было недостаточно. Отец, сколько себя помнил Эрен, всегда был на работе, что и послужило причиной развода. Мать же все время пропадала где-то, на месте ей не сиделось, а маленький ребёнок был помехой для исполнения ею своего предназначения. Даже сейчас, казалось бы, в столько отвратительной ситуации — ее собственный ребёнок заболел раком — она нашла крайне интересное решение. Карла решила, что самое время заняться благотворительностью, поэтому весь ее день был расписан по часа — встречи с фондами, пожертвования, реклама. Эрену в этом плане места не было. Однако на днях гениальнейшая идея посетила ее голову — подросток мог бы стать идеальным рекламным лицом. Естественно, ему это не понравилось. Эрен в принципе не хотел, чтобы окружающие его люди — одноклассники, друзья родителей, а уж тем более просто незнакомые люди — знали о том, чем он болеет. Йегер рассказал только близким — Микасе и Армину — о происходящем и запретил им распространяться, благо летние каникулы в школе позволяли не вызывать подозрений. Для одноклассников — Эрен уехал кутить на Шри-Ланку. С мамой он разругался в пух и прах, но в итоге она все равно победила — в начале следующего месяца он идёт на какую-то вшивую съемку рекламного ролика в поддержку Фонда для детей с онкологическими заболеваниями. В целом он решил заехать к Леви, чтобы поднять себе настроение хоть на несколько пунктов, но по факту — стало ещё хуже. Конечно, он заранее себя готовил к тому, что его бывший лечащий доктор пошлёт его далеко и надолго, но слышать это было все-таки неприятно. Он собрался с силами, пиная пуфик просто потому что мог это сделать, дошёл до ванной комнаты, где помыл руки чертовым санитайзером, а после плюхнулся на кровать и отрубился до самого утра. Так и проходил день за днём — отличались только цвета капельниц и степень сумасшествия у доктора Ханджи. Она произвела на него неизгладимое впечатление: если бы у Эрена спросили, как должен выглядеть чокнутый профессор, он бы не раздумывая показал фотографию Ханджи. При первом знакомстве Эрен даже не сразу идентифицировал, какого пола чудоковатый человек перед ним. Она смотрела на него такими горящими глазами и так экспрессивно пожимала ему руку, что невольно смутила его. Однако в странностях Ханджи был большой плюс: Эрен мог жаловаться ей на абсолютную херню, а она не затыкала его, а даже вела себя с точностью наоборот. И такими незамысловатыми путями спустя неделю знакомства они обсуждали его безгранично наркоманские сны. Сегодняшняя ночь не стала исключением. Сон снился крайне беспокойный: он бежал по полю с подсолнухами, улыбался яркому солнцу и по-весенне холодному ветру, когда прямо перед ним появился огромный монстр, больше похожий на хреновую репродукцию куклы Baby born — такой же голый и без первичных половых признаков. Монстр потянулся к нему руками, схватил его за плечи и поднёс к своему лицо, после чего засунул Эрена себе в беззубый рот и начал жевать. Крик, с которым Йегер проснулся, должен был разбудить всех обитателей квартиры, если бы там имелся хоть кто-то. Насквозь мокрая футболка неприятно липла к коже, а солёные дрожки на лице стали самой последней каплей. До утра Эрен ворочался на кровати из стороны в сторону, уснуть не получалось, образ огромного ребёнка-людоеда не хотел покидать голову, поэтому ближе к рассвету он окончательно психанул и пошёл собираться в больницу. Пожалуй, Ханджи должна будет быть в восторге, если ему удастся в первый раз не опоздать. Эрен появился в амбулатории среди ранних пташек, вызывая удивления у всего медицинского персонала. Он резво плюхнулся на кресло, чуть опустил ворот огромной футболки и задорно спросил: — Ну что, Нифа, какой яд сегодня в меня вливать будешь? Девушка рассмеялась, острожно провела антисептической салфеткой по поверхности кожи в месте установки порт-системы*, аккуратно вставила в неё иглу и потянула поршень шприца, забирай оттуда темно-коричневую жидкость. — Каждый раз пугаюсь цвета! — Брось, Эрен, я же тебе объясняла, что такой тёмный цвет из-за того, что я закрываю тебе порт Тауролоком, чтобы там не завелись микробы! — Нифа выбросила шприц и подключила капельницу с препаратом. Эрен хмыкнул, Нифа была просто душечкой. Она прощебетала с ним о каких-то дурацких фильмах, пожаловалась на своего бывшего парня, подняла настроение своей лучезарной улыбкой и отпустила домой до следующей недели. Часы показывали меньше полудня, планов на день особо не было, после кошмарной ночи в сон клонило так, что Эрен был готов завалиться на первую горизонтальную поверхность. Он лениво начал двигаться к выходу из амбулатория, когда краем глаза уловил знакомый низкорослый силуэт около кабинет Ханджи. — Интересно. Эрен прошмыгнул ближе к двери, провёл длинный диалог у себя в голове на тему «а оно тебе надо вообще», после чего собрался с мыслями и чувствами и простучал в кабинет. Дожидаться ответа не стал, резво открыл дверь, глазами четко улавливая расслабленную фигуру Леви на мягком кресле и крайне увлечённую разбором какой-то катастрофически большой коробки задницу Ханджи. — Ой, я попозже зайду. Актёр из Эрена был никудышный, поэтому удивление на его лице получилось совершенно наигранным. — Эрен? — шатенка вынырнула из картонной коробки и широко улыбнула. — Да заползай сейчас, ничего. Что случилось? — Да Нифа вот жаловалась, что ей не очень нравится мой порт, сказала, чтобы я по возможности к тебе зашёл, — он ловко прикрыл дверь кабинета и двинулся в сторону кушетки, удобно устраиваясь на ней. — О, — она подскочила со своего места и направилась в сторону выхода из кабинета. — Я за всем необходимым, сейчас посмотрим! Внутри Йегер готов был замурчать, кто мог знать, что обстоятельства сложатся так удачно, что он сегодня останется наедине с Аккерманом. Пускай и всего на несколько минут. — Как ваши дела, доктор Аккерман? Леви окинул его фигуру быстрым взглядом, пристально останавливаясь на ежике отросших волос. — Не жалуюсь. — У меня, кстати, тоже все неплохо, спасибо, что поинтересовались. Ладно, возможно, Эрен и не хотел ему грубить, но невозможно же быть таким железобетонно безразличным. Леви плавно поднялся со своего места и подошёл к парню, неожиданно для него отодвинул ворот футболки в сторону и скучающим взглядом посмотрел на область порт-системы — выглядело все настолько отлично, насколько может быть. Он потянулся к коробке перчаток, привычным движением натянул их на руки и мягкими движениями провёл по области под ключицей. Эрен задержал дыхание, на коже рук волоски встали дыбом. — Вот бы все проблемы в мире были настолько выдуманными, насколько выдуманы твои проблемы с портом. По ощущениям Эрена он оглох: он прекрасно видел, что эти невозможно красивые губы напротив шевелятся, но не получалось воспринять ни слова. Если бы не окрылённая Ханджи, шумно влетевшая в кабинет, Йегер так и продолжал бы пялиться на лицо Аккермана. Но все хорошее имеет привычку заканчивать, и это не стало исключением. — Все нормально с портом, Ханджи. Инстилляция выполнена, посмотришь в следующий раз, когда его откроют и будут туда что-то вводить. Ханджи удивилась. — Как скажешь, коротышка. Эрен неловко попрощался и покинул кабинет, напоследок бросая взгляд на вновь усевшегося на кресло Леви. Было во всех его действиях что-то до такой степени привлекательное, что Эрен ощутил накатившее волной возбуждение. Йегер практически вбежал в свою квартиру, громко захлопывая входную дверь, на ходу снимая кроссовки и молниеносно влетая в ванную комнату. Член болезненно ныл, требуя к себе особого внимания. Эрен пробежался по своему лицу в зеркале, подмечая яркий румянец на щеках и полуоткрытый рот, когда запустил свою руку в штаны. Тонкие губы Леви в его воспоминаниях изогнулись в ухмылке. 14:04 Я кончил только от воспоминаний о ваших руках на моих ключицах.