Переживая

Микаса крепко обнимала его со спины, стараясь прижаться к нему как можно ближе. Ее пальцы неосознанно поглаживали через ткань белой хлопковой рубашки. Ей казалось, что, если бы можно было просто слиться с ним в единое целое, она бы, ни на секунду не раздумывая, сделала это. Ее дыхание, отчего-то прохладное и сбивчивое, обволакивало шею и слегка отросшие, но далеко не такие привычно длинные волосы, мягким флером ее участия. Микаса жалась сильнее. Он пах чем-то настолько личным и родным и лишь немного, где-то на заднем плане, медикаментами. Эрен был таким бессильным и безразличным, что было попросту страшно. Он весь скрючился словно где-то внутри что-то сломалось. Подушка была слегка влажной то ли от слез, то ли от холодного липкого пота — в комнате было далеко не душно, от чего второй вариант казался сомнительным. — Расскажи, что случилось, — Микаса втянула воздух ноздрями, будто всеми органами чувств пытаясь пропустить через себя его горе. — Я хочу помочь. Эрен молчал и пялился на стену перед собой. Что он мог ей сказать? Что испытывает неразделенные чувства? Признаться хандра, что поглотила его после того, как он не получил ответа на свое дурацкое сообщение, была ему абсолютно чуждой. Он не так справлялся со своими загонами и неудачи. Но в случае с Леви у Эрена все было не так. Он влюбился в него не так, он признался ему не так, он разговаривал с ним не так, он чувствовал, что все, черт побери, не так. Эрен был сраным больным с раком, почему на него упали еще и так не к месту невзаимные чувства. Не то, чтобы неразделенная любовь бывает к месту. Эрен всегда был упрямцем, излишне ярко и громко заявлял о своих намерениях и всегда добивался своего, а сейчас он был готов сдаться. И все из-за сраного Леви Аккермана. Голова болела так, будто у него вновь развился постпункционный синдром после люмбальной пункции, но эти ощущения были хотя бы настоящими, за них он цеплялся, чтобы просто не утонуть в океане печали. Он слегка сдвинулся, ближе к груди придвигая колени, чувствуя, что Микаса вторит его действиям. — Пожалуйста, Эрен. — Я устал и хочу поспать, Микаса. Она прислонилась лбом к его загривку и мягко коснулась губами его спины. Хотелось выть от безысходности. Беспросветной отчаянной влюбленности. — Тогда поспим вместе, — она слегка сместила руки, захватывая его пальцы. — Как раньше, только ты и я. Эрен закрыл глаза, сил сопротивляться и отпираться не было. На утро он проснулся с чуть более приемлемым мироощущением, лениво потянулся, ощущая, как затекли мышцы после сна в не самом удачном положении. Микасы рядом уже не было, но она явно была где-то внутри квартиры. Ее легкая энергетика витала в воздухе, отчего Эрен, лениво нацепив на свои ноги тапки, последовал на ее поиски. Девушка, облаченная в его огромные свободные треники и такую же необъятную футболку, стояла на кухне и настраивала кофемашину. Он чувствовал аромат свежеприготовленного скрэмбла, хотелось бы еще услышать запах жареного бекона, но девушка была внимательная к списку разрешенных и запрещенных ему блюд. Она грациозно развернулась к Эрену, откусывая кусок зеленого яблока. — Привет. — Доброе утро, Микаса. Она двинулась к нему, мягко утягивая за собой к столу и обаятельно улыбаясь. Эрен легко улыбнулся в ответ и плюхнулся на стул. Йегер неосознанно ловил себя на этой мысли так недопустимо часто. Черт побери, они бы были идеальной парой. Просто сраный шаблон. — Я рано встала и наткнулась на твои альбомы с детскими фотографиями, — она мыла посуду, внимательно всматривалась в пену на тарелках и хмурилась каким-то очевидным глупым мелочам. — Ты был всегда ниже меня, как тебя угораздило так вымахать? Эрен засмеялся, настроение было так себе, но этот разговор ощущался таким теплым и милым. Родным. — Ты отдавала мне свою растишку, дурында. — А твое фото из роддома в розовом конверте — это вообще отдельный шедевр. — Эй, я не виноват, что родители ждали девочку, — Эрен поднялся со стула, внимательно всматриваясь в хрупкую фигуру около раковины. — Вообще-то я не понимаю, как на УЗИ было можно не заметить мое очевидное огромное достоинство. Микаса развернулась и скептически посмотрела на парня. — Иногда ты просто отвратителен. — Никогда, кстати, не видел твоих фотографий из роддома, — Эрен бросил фразу, с ногами забираясь на диван с джостиком для приставки в руках. — Уверен, на них даже ты не была такой крутышкой. Микаса задумчиво посмотрела в окно и направилась на соседнее место с Йегер, участливо укладывая ему на плечо голову. Эрен прислонился к ней ближе, загружая какую-то не сильно интересную стрелялку. А ведь она и сама их никогда не видела. Вечером Микаса приехала домой, привычным движением открывая входную дверь и с разочарованием отмечая, что родители еще не вернулись с работы. С одной стороны, это, конечно, означало спокойствие и тишину, а значит возможность расслабиться, но с другой стороны, какое-то непонятное чувство сосало где-то под ложечкой. Объяснить его она не могла, поэтому всячески пыталась игнорировать — выкинуть из головы и переключиться. Микаса открыла свой ноутбук, включила расслабляющий плейлист и села за учебник по японскому языку, который она изучала на досуге. Несколько нудно расписанные правила и исключения по теме занятия навевали скуку, отчего девушка периодически лениво зевала, пока ее взгляд не остановился на картинке в нижнем углу страницы. На нем была изображена маленькая японская семья у выхода из медицинского учреждения: молодой мужчина в очках счастливо улыбался, приобнимая худенькую женщину, держащую голубой сверток, в который был завернут ребенок. Микаса нервно вгрызлась в карандаш, всматриваясь в фотографию, на всякий случай даже приподнимая учебник ближе к лицу. Сердце стучало так, что отдавало в голову. Микаса испугалась пронесшейся мысли — игнорировать больше не получится. Она подскочила с дивана, неловко задевая бедром угол стола, и практически побежала в сторону библиотеки в гостиной, где отчаянно начала перебирать нижнюю полку в поисках альбома с фотографиями. Выдернув толстый массивный коричневый талмуд, девушка нервно начала его листать, ощущая как у нее дрожать пальцы. Вот ей 5 лет, и она катается на пони в каком-то парке. Вот лет 10 — она получает синий пояс по карате. Вот около 2-х лет — они с Эреном едят ягоды на даче Йегеров. Вот около года — она сидит голая в ванне для купания и улыбается беззубым ртом. Сердце продолжало безжалостно стучать, а ее плечи неосознанно начали трястись. Паническими атаками девушка не страдала, но, кажется, так их описывали в художественной литературе. У нее действительно нет фотографий в более раннем возрасте, и это почему-то кажется очень странным. Критически странным. Она так увлеклась своими мыслями и листанием альбома, что абсолютно не обратила внимание, что в гостиной появился еще человек. Микаса резко подпрыгнула от прикосновения к своему плечу и пугливо обернулась. Черт побери. На нее слегка ошарашенным взглядом смотрела собственная мать. — Ты чего так подкрадываешься, блин? — Микаса резко поднялась на ноги, беря себя в руки и захлопывая альбом. — Я тут уже минут 5 за твоей спиной своими делами занимаюсь, — скептически подняв одну бровь, произнесла женщина. — Все нормально? Ты какая-то дерганная. Микаса хмыкнула, не представляя, как правильно ответить на этот вопрос. Она посмотрела на свою мать и сделала шаг назад, отодвигаясь еще от одного прикосновения к ней. — Мам, а почему у нас нет фотографий, где я совсем маленькая?