Переживая

Эрен судорожно выдохнул, поджимая пальцы на ногах, когда почувствовал чужой язык на своем соске. По коже побежали табуны мурашек. Он откинул голову на подушку, слегка подаваясь тазом вперед. Было охуенно. В Леви Аккермане было все охуенно. Чужие губы медленно спустились на уровень пупка, чередуя мелкие поцелуи с размашистыми движениями языка. Эрен чувствовал себя леденцом, который хотели вылизать, и, честно говоря, он был не против. Голубоватый оттенок светодиодной подсветки красиво освещал лицо брюнета, что оторвался от его живота и с вызовом посмотрел в глаза. Эрен в долгу не остался, уверенно протянул пальцы и коснулся чужих губ в призывном жесте открыть рот. Юркий язык облизал пальцы, заставляя Эрена возбужденно закусить собственную губу. - Ты же говорил, что тебе не нравятся мужчины. - Так ты и не мужик, сопляк. Эрен рассмеялся, призывно дернул бедрами, чтобы его уже наконец-то освободили из штанов. - Нравится трахать детей, мистер Аккерман? - Только тебя, - Леви бесцеремонно дернул штаны вместе с боксерами вниз и сразу взял в рот по самые яйца. Эрен хрипло застонал, пальцами правой руки хватаясь за несчастную простыню. Аккерман выпустил его член изо рта и переместился ниже, практически грубо прошелся языком по мошонке, большим пальцем руки продолжая поглаживать головку. Эрен разлепил глаза и простонал, ощущая жуткий стояк от очередного сна, где Леви его трахал. Сны были разными, он был по обе стороны – и принимал, и сам вдалбливался в хорошенькую задницу Аккермана, насыщенными и болезненно реалистичными. Просыпаться не хотелось от слова совсем, но приходилось - то со стояком, то и вовсе уже чуть ли не в луже собственной спермы. В Леви Аккермане было все охуенно. Член отчаянно требовал внимания, мысли разбегались в разные стороны, и Эрен, чертыхаясь, прикрыл глаза в попытке выкинуть из головы фантазии. Получалось откровенно плохо. Точнее – никак. Он напрягся и в очередной раз провел пальцами по переносице, разблокировал телефон и уставился в диалог сообщений с Леви, который упорно хранил молчание с той самой ночи и не выказывал больше ни единой попытки выйти на хоть малейший контакт. 11:34 Просто напишите мне хоть что-то, чтобы я понимал, что вы не сдохли   Эрен злился, в большей степени на себя. Сформированные шаблонные стереотипы из голливудских фильмов в его голове утверждали, что вот-вот Леви был обязан появиться у порога его квартиры, а дальше у них все будет классно. Что такое классно, шаблоны не проясняли. Но у порога никто не появлялся, на телефон никто не отвечал, классно не было. Было хреново. Телефон завибрировал в руке, от чего он резко поднес его к лицу. Сердце ускорило ритм, но разочарование обухом стукнуло по голове. Не Леви. Кажется, это была основная проблем всех окружающих его людей. Ни один из них не интересовал его хотя на сотую часть того, как будоражил кровь его бывший доктор. Неизвестный номер 11:38 Привет! Это фотограф со съемки для фонда, Флок. Слушай, не хочешь встретиться? ;)   Эрен хмыкнул, это было просто смешно. Он нравился абсолютно всем. Кроме Леви. Эрен нервно разблокировал телефон, игнорируя входящее сообщение. Флок, кажется, был довольно милым, но это был его максимум. Эрена же привлекали яркие харизматичные личности, которых можно было выцепить из толпы, не прилагая никаких усилий. И Леви. Сраный Леви Аккерман, который полностью поглотил его разум. Где-то на задворках сознания билась идея, что неплохо было бы созвониться, а лучше встретиться с Микасой, которая продолжала погружение глубже в пучину недоверия к своим родителям, но делать этого вовсе не хотелось. Эрен в очередной раз эгоистично надеялся, что проблемы окружающих его близких решатся как-то сами по себе. Без его участия. Вечером он выбрался из дома, лениво прогуливаясь по небольшому парку, постоянно поправляя неудобную сумку на плече, в которую засунул краски и кисти, а второй рукой придерживал мольберт. Забредя в максимально уединенную часть парка, Эрен расположил все необходимое перед собой, аккуратно присел на край лавки. Картины у него получались в последнее время все одинаковые – никакой конкретики, сплошной сюрреализм, изломанные линии и эксперименты с цветами. Надо сказать, что все неудачные. Эрен разочарованно выдохнул. Очередное посредственное полотно, что будет пылиться у него в кладовке. Выбросить их не хватало духа. Издалека послышался детский смех, а вскоре прямо перед ним материализовалась темноволосая девочка, которая уставилась на него своими пугающе огромными глазищами. Почти такими же, как у него. Она уверенно сделала несколько шагов вперед и с любопытством посмотрела на изображение на мольберте. - Что это такое ты рисуешь? Эрен вопросительно поднял бровь. - Тебя не учили, что нельзя бродить одной по парку и разговаривать с незнакомыми дядями? - Да какой же ты дядя? – девочка рассмеялась и впритык подошла к рисунку, критически оценивая его поразительно внимательным взглядом. – Мне нравится! Подаришь? Эрен недоверчиво хмыкнул и подошел ближе к ребенку, осторожно снимая картину с мольберта. - И что ты собираешься с ней делать? - Отдам своему крестному, - девочка коварно улыбнулась. – Он сейчас болеет. Мама говорит, что подарки, особенно сделанные своими руками, поднимают настроение. Этот как раз похож, будто его рисовал десятилетний ребенок! Багровое закатное солнце мягко подсвечивало лицо девочки, от чего ее щеки казались нездорово румяными. Она смотрела на Эрена абсолютно живым взглядом и слегка нервно постукивала ножкой. - Забирай, мелочь. - Ты красивый! Хочу, чтобы ты женился на мне, когда я вырасту, - она резво подскочила к нему и мягко коснулась губами щеки, после чего сконфуженно покраснела, схватила в руки картину и быстро побежала по одной из тропинок. – Меня зовут Габи! - А меня Эрен, - с легкой улыбкой на губах крикнул в след уже удаляющейся девочке. Из-за кромки деревьев вылетела стая горланящих ворон, солнце окончательно ушло за горизонт, неприятный гул разнесся по укутываемому мраком и вечерней прохладой парку. Эрен неловко поежился. Нехорошее предчувствие осело на его плечи.