Переживая

Эрена накрыла хандра: он развалился на диване в гостиной своей квартиры бесформенной массой и пялился в потолок. Попытки выкинуть из головы все мысли не увенчались успехом. Эрен схватился за голову, болезненно оттягивая волосы. На журнальном столике лежала на середине открытая книжка какого-то прозревшего ребенка богатеньких родителей, основной посыл которой — осознанность, медитация, спокойствие. Испорченный вариант буддизма, восхваляющий травку, как возможность раскрыть свои внутренние силы, ну и прочее подобное дерьмо. Эрен, правда, пытался вникнуть, очистить сознание и переосмыслить все происходящее, но ни черта не получалось. Все его мысли вертелись вокруг одного единственного имени, и это, действительно, уже было похоже на одержимость. Нездоровую такую одержимость. Хотя бывает ли одержимость здоровой? Красная дорожка к психотерапевту для тебя уже разложена. Эрен хмыкнул: что ж, раз он осознавал свои проблемы, значит, все уже было не так плохо. Критика к своему состоянию сохранна, как бы сказала психолог его матери. Значит у него не психоз, а всего лишь невроз. Йегер всю свою жизнь был крайне непостоянным — ему быстро надоедали игрушки, увлечения; он был гиперактивным подростком с дефицитом внимания, поэтому его длительное увлечение Леви Аккерманом не укладывалось ни в какие рамки. Возможно, безразличие со стороны мужчины поддерживало нездоровое увлечение им, но легче от этого не становилось. Эрен никогда не был сериальным задротом, но в последний месяц ощущал себя главным героем простенькой нетфликсной драмы «Ты» — одного из нескольких десятков низкосортных сериалов, просмотренных им в течение последнего месяца, и данное открытие еще больше нервировало и без того расшатанную нервную систему. Ну и финальным штрихом его хандры было то, что мужчина его заблокировал. Сообщения попросту не отправлялись ни в один из мессенджеров, а инстаграма — в виду старческого возраста, не иначе — у Леви не имелось. Наверное, если бы он сразу так поступил, не позволив взрастить чувства от детской наивной влюбленности в своего спасителя до той самой бесперспективной херни, сейчас бы Эрен не находился в столь плачевном душевной состояние, но приходилось работать с тем, что имелось. Эрен тяжело вздохнул и потянулся к телефону, намереваясь проверить социальные сети и поскролить новости. По-хорошему, начать бы заниматься домашней работой, учитывая, как он сам уговаривал мать не переводить его на изолированное обучение, но сил и желания на это не было. Около розового значка Тиндера светилось уведомление. Имир 16:08 Если это реально твои фотки, то ты пиздецки красивый для парня. Эрен не заинтересовался, но все-таки лениво ей ответил, бросая телефон на журнальный столик к одиноко лежавшей на нем книжке. Эрен 17:05 Сексизм? Имир 17:05 Ой ли? Что поделать, у людишек женские особи красивее, но мы можем отправиться в мир дикой саванны, ты определенно был бы в нем павлином. Продемонстрируешь мне свой хвост? Эрен хмыкнул, открывая профиль девушки: фотографий было немного, но для визуализации ее образа достаточно. Определенно эта Имир была несколько менее женственной — относительно стандартный общественных рамок, естественно — довольно высокая, худощавая шатенка с россыпью веснушек на щеках и хитрым прищуром темных глаз. Честно говоря, язык бы у Эрена не повернулся назвать ее красивой, но она определенно был харизматичной, а еще — очевидно — крайне свободной и необремененной мнением общества по поводу одноразовых связей. Эрен 17:08 Смотря как ты попросишь. Имир 17:09 Малыш, сразу проясним один момент — я актив, поэтому пресмыкаться перед тобой и ползать на коленях не собираюсь. Если хочешь потешить свое мужское эго, то давай сразу мимо ;) Имир 17:10 Ну так что, секстинг? Эрен схватился за переносицу и устало всмотрелся в серые обои собственной гостиной в попытках отыскать ответы на вопросы, которые он толком и не мог сформулировать. Наверное, за последние три с лишним месяце в его жизни было много необдуманных поступков и решений, маловероятно, что еще одно приведет к апокалипсису. Он набрал сумбурное сообщение, еще раз просматривая профиль девчонки, и грустно улыбнулся. Имир оказалась невероятной мастерицей секстинга, властной и задиристой собеседницей, но ничего из этого по факту не заставило Эрена возбудиться — даже присланная фотография в стиле ню ударило мимо. Он отвечал ей очевидными попсовыми фразами, и девушка очень быстро рассекретила эту фальшь. Имир 17:30 Ладно, сопляк, рассказывай, что тебя гложет. Так и быть буду сегодня твоим бесплатный голым психиатром. Сопляк. Эрена пробила дрожь. Он задержал дыхание и немигающим взглядом уставился на одно единственное слово. Глаза нещадно защипало. Эрен неосознанно потянулся рукой к щеке и с удивлением обнаружил, что тыльная поверхность намокла. Какой позор, Эрен Йегер расплакался как глупая девчонка от безответной любви. Он обнял себя за плечи и резко вдохнул, набирая побольше воздуха и всячески пытаясь избежать полноценной истерики, пальцами царапая кожаную обивку дивана. В какую-то секунду изо рта вырвался непонятный звук, похожий больше на скулеж, отчего Эрен сильно прикусил губу. Имир 17:35 Хочешь, можем поболтать? Эрен притянул ноги ближе к корпусу, обхватил их и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, слезы высохли на щеках, оставляя после себя неприятную скованность на коже. Эрен 17:39 Хочу И он выложил незнакомому человеку абсолютно все: о родителях, которые никогда не любили ни его, ни друг друга, откупались от него деньгами и возможностями творить, что угодно, о болезни, что обрушилась на него и заставила ощутить, насколько человек хрупкое существо, о неуверенности в себе и завтрашнем дне, о страхе перед каждой пункцией костного мозга, о ненависти к себе за то, что не может быть удобным для общества и не может полюбить девушку, которая так искренне бесконечно дышит им, и самое главное — о своей одержимостью взрослым мужчиной. Кажется, Эрен говорил так много и так быстро, что Имир скорее всего и не смогла понять и половины из сказанного. А потом слова закончились, буря сменилась штилем, и он умолк, отголосками сознания улавливая чуть хрипловатый голос девушки, которая явно рассчитывала провести вечер не так. — Послушай, каждый из нас переживает трагедию — и я, и ты, и твоя подружка, и даже соседка из квартиры напротив. И это нормально, знаешь почему? — Имир прервалась, делая глубокую затяжку сигаретой. — Потому что мы все состоим из множества трагедий, мы сотканы из этих фрагментов, и именно они определяют нас как человека. Эрен, в тебе куча всякого говна — эгоизм, упрямство, злоба, но ты классный парень. Тебе не нужно набираться мужества, ты, блин, надрал задницу раку, просто научись применять его в повседневной жизни. — Спасибо. Эрен сжал кулаки и легко улыбнулся. Он тепло попрощался с девушкой, вновь такой же язвительной и хамоватой, где-то в глубине души осознавая, что положил начало новой дружбе, а может и чему-то большему. Сумерки полностью опустились на город, когда они попрощались. Микаса Аккерман материализовалась на лестничной площадке его квартиры совершенно неожиданно и, мягко говоря, в не самом лучшем состоянии. У нее слегка подрагивали губы то ли от холода — осенняя погода в вечерние часы давала о себе знать, то ли от пережитой истерики. Девушка стояла и невидящим взглядом смотрела куда-то вперед себя, ногтями впиваясь в собственные ладони. Эрен, крайне пораженный — за все время их дружбы он не привык видеть всегда спокойную и уравновешенную девушку в состоянии агонии, осторожно притянул ее к себе, обнимая и ласково поглаживая по темным густым волосам. Он шептал какой-то бессвязный бред, обещал, что все будет хорошо, что они справятся с чем бы то ни было. И это дало свои плоды. Она потянулась к нему всем своим естеством, мягко и неуверенно коснулась потрескавшихся губ, оставляя легкий поцелуй, пальцами рук зарылась в его отросшие волосы, притягивая к себе ближе. Эрен замер, не понимая, как ему поступить правильно, да и что вообще такое правильно. Слова Имир о мужестве всплыли в памяти. Колебаться не было ни сил, ни возможностей. Эрен осторожно отстранил от себя девушку и заглянул в ее испуганные глаза. — Микаса, кто я для тебя? Девушка вздрогнула, неосознанно отшатнулась от него на полшага, прижимая собственные руки к груди. — Я… Ты… — она зажмурилась, борясь с собой. — Эрен, я люблю тебя! — Я тоже люблю тебя, Микаса, — он грустно улыбнулся. — Но по-другому. И никогда не смогу полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. Он видел, как внутри стоящего перед ним человека что-то разбивается, после чего осколки никогда не удастся собрать. Он впервые замечал, какой хрупкой была девушка, которая всю свою осознанную жизнь защищала и оберегала его. Эрен беспросветно своими руками разрушал, превращая в развалины, что-то настолько ценное, осознавая, что только таким путем — поставив жирную точку — получится освободить ее и дать ей задышать полной грудью. В конце концов — ни один он был одержим. И, возможно, именно в эту секунду Эрен впервые смог понять Леви Аккермана по-настоящему.