Ничего личного

Без работы даже немного скучно, приложить себя не к чему. Лиза хоть и терпеть не могла свои смены в ресторане, сейчас откровенно маялась. В роскошном отельном номере, стерильно чистом, она чувствовала себя неуместной, но на улице тоже делать было нечего, погода испортилась. На следующий день после заселения за ней приехала сама Медведева, чтобы отвезти девушку в клинику на анализы. Кровь, моча в банке, посещение гинеколога — обычные процедуры, только с одним отличием — все контролировала блондинка, которая буквально вытолкала Андрющенко из кабинета врача, чтобы побеседовать с ним конфиденциально. Лизе, в общем-то плевать, она еще не до конца осознает, что ей предстоит, хотя очень старается. Брюнетка много размышляет о том, почему согласилась на эту авантюру. Безопасность и деньги — это понятно, но, кажется, не совсем достаточно, чтобы отдать собственного ребенка, которого вынашиваешь девять месяцев, а потом рожаешь в муках. Наверное, ее правда тронула история этой женщины. А еще было любопытство: Лиза давно решила, что детей у нее не будет, но не потому, что она их не любит — просто казалось, что она ничего не сможет им дать, раз сама не видит какого-то осязаемого будущего не в мрачных красках. Плодить несчастных людей не хотелось. Но вот сам процесс беременности пережить было бы интересно, раз тело подарило ей такие возможности, без которых многие страдают, как ее новая знакомая. На обратном пути девушки беседуют. Кира заботлива: спрашивает, чего ей не хватает в отеле, просит подумать про какие-то занятия для себя. Лиза делится мыслями: хотелось бы подучить английский и, может быть, пойти к психологу. Блондинка кивает, отмечая что-то у себя в голове, говорит, что испанский тоже ей не помешает — рожать Лиза будет в Аргентине. А еще, когда срок будет побольше, они добавят йогу для спины, чтобы не было так тяжело носить ребенка. Брюнетка просит рассказать про план действий, которым с ней так и не поделились. Медведева его не скрывает, просто не считает, что обо всем надо ставить в известность. Но все же рассказывает: — Получим результаты, дождёмся твоей овуляции и можем приступать. Семени не так много, поэтому у нас максимум три попытки на то, чтобы ты забеременела. Перевезем тебя в квартиру, можешь заниматься, чем хочешь. Только про здоровье свое не забывай — к врачу вовремя, курить и пить нельзя, но я знаю, что ты и так у нас зожница, — инструктирует менторским тоном. — Месяце на шестом-седьмом надо будет уехать в Буэнос-Айрес, рожать будем там. Не боись, я полечу с тобой, обо всем позабочусь, — блондинка кладет руку ей на плечо в жесте, который призван поддержать. Аргентина — звучит заманчиво. Лиза никогда не выезжала за пределы России, путешествовать, даже когда родители были живы, было им не по карману. Блондинка говорит так уверенно, что девушка охотно верит в ее слова. Этой женщине, кажется, подвластно решение любых вопросов. — Почему именно Аргентина? — спрашивает Лиза просто из любопытства. — Много факторов. Во-первых, у меня там часть бизнеса. После рождения ребенка планирую перебраться туда. Во-вторых, там можно то, что нельзя в России, — Медведева морщит нос, не отрывая взгляд от дороги. — Они не такие гомофобные, однополые браки разрешены. Когда ты родишь, в документы малыша нас обеих запишут как родителей. Просто потом ты откажешься от прав на ребенка, а мне не придется проходить процедуру усыновления. Так проще и надежнее. И у него сразу будет аргентинское гражданство. План надежный как швейцарские часы — эту фразочку Лиза часто видела в мемах. Голова кругом от того, как эта женщина так просто рассуждает о вещах, которые определяют судьбу. Но в целом, становится яснее. В рассказе явно отсутствует один важный элемент: — Ты говорила, что не можешь обратиться в клинику, но и сексом с мужчиной заниматься не придется. Как тогда будет проходить зачатие? — собравшись духом решает уточнить Лиза, когда они уже подъезжают к отелю. Кира мнется, подбирая правильные слова. Эта часть плана — самая рисковая. И уговорить на неё девочку точно будет непросто. Обмануть не выйдет, брюнетка ведь далеко не глупа и наивна. Рубит с плеча, стараясь придать своему монологу нейтральности и безэмоциональности: — Зришь в корень. Я бы хотела сама провести эту процедуру. Принять в ней участие, так это будет по-настоящему мой ребёнок. Я сама буду вводить сперму, — делает многозначительную паузу, упираясь взглядом в невидимую точку на лобовом. Лиза всеми порами чувствует подвох, он будто бы такой огромный, что занимает все место в салоне. Значит ли это, что ей предстоит секс с Кирой? — Как именно ты будешь это делать? — в растерянности пытается собраться брюнетка. — Максимально естественным образом. Насколько это, конечно, позволяет наша ситуация. Врачи говорят, что так лучше всего: если ты будешь расслаблена и получишь удовольствие от процесса. В этом большой процент успеха. Блондинка смягчает информацию, насколько может, но это не слишком помогает. Лиза физически ощущает, как гнев поднимается из нутра. Прежняя вежливость и аккуратность сменяются агрессией, от которой Медведева точно будет не в восторге. — С чего ты взяла, что я смогу расслабиться, занимаясь сексом с тобой? Получить удовольствие, ты серьезно? О таких вещах нужно заявлять в первую очередь, я не должна тянуть из тебя клещами это, — желание выйти из авто, хлопнув дверью, растёт. Но раздражает, как ни странно, не самая идея секса с Кирой, а ее попытки скрыть этот пункт их контракта. Блондинка не находит ничего лучше, чем ухмыльнуться и сообщить с самодовольным выражением: — Никто ещё не жаловался на секс со мной, — тут же меняет тактику — Если серьезно, то это очень важно для меня. Я не могу родить, но могу помочь тебе зачать. Обещаю, буду стараться. Противно и больно точно не будет. Можем остановиться, когда захочешь, — впервые с начала этого неприятного разговора Кира смотрит в глаза брюнетке, вкладывая в собственный взгляд немую мольбу. — Мне надо это обдумать, — закусывая губу, отвечает Лиза. Медведева чувствует, что девочка от нее ускользает, допустить этого никак нельзя, поэтому Кира решается на ход ва-банк, ставя на карту все. Блондинка ловким движением разворачивает Андрющенко к себе и с напором целует ее. В этом жесте совсем нет нежности, только что-то первобытное, животное, затрагивающее самые потаенные инстинкты. Это новое для Лизы ощущение шокирует, но накрывает с головой, заставляя подчиняться и принимать. Кажется, что язык Медведевой не просто оказался у нее во рту, а переворошил ее всю, такой жар разливается по телу. Момент хочется удержать, поэтому Лиза отвечает — неловко и несмело. Поцелуй прерывает Кира. Она осматривает брюнетку: нежный румянец на щеках, сбитое дыхание и горящие, как в лихорадке, глаза. Удовлетворительно. Блондинка вскидывает бровь: — Я же говорила, тебе понравится. Будет в тысячу раз лучше.