Ничего личного

Смятение — так можно описать то чувство, которое Лиза испытывает. Оно сопровождает ее, взгромоздившись на плечи, когда она выходит из машины Киры, когда поднимается в лифте в свой номер и когда девушка ложится спать. Брюнетка всю свою сознательную жизнь считала себя асексуальной, поэтому те ощущения, которые она испытала от беспардонного и наглого поцелуя с блондинкой были в новинку. Конечно, у нее был не такой уж большой опыт: всего один молодой человек, и тот оказался конченным мудаком. Правда, далеко не сразу она это поняла. Леша появился в ее жизни в самый мрачный период — после гибели родителей, когда она вообще ничего не соображала. Тогда она из уверенной и целеустремленной девушки превратилась от горя в бесформенную массу, которая самостоятельно даже приготовить себе завтрак не могла. Едва знакомый парень начал ей помогать, выхаживая потерявшую всякие жизненные ориентиры Лизу. Ей очень нужен был кто-то рядом, кто мог бы просто заботиться. Тогда он казался подходящим вариантом, вот и все. Она просто переехала к нему, речи о любви даже не шло. Спустя пару месяцев слегка отпустило: боль перестала быть оглушающе-острой, сменившись на тупую и ноющую, и тогда Леша потребовал возвращать долги. Он манипулировал, давил, взывал к совести Лизы, склоняя к сексу, который был ей омерзителен, а у брюнетки не было сил — ни сопротивляться, ни даже понять, что это не нормально. Андрющенко превратилась в машину-автомат, которая совершала все действия механически, двигалась по инерции. Это продолжалось почти три года и могло бы, наверное, длиться в десять раз дольше, если бы однажды Леша не решил ее бросить, свалив в неизвестном направлении. Сперва брюнетку ломало от страха — казалось, что одна она не сможет ни с чем справиться, ведь в этом старательно убеждал ее сожитель. Но потом начало приходить осознание — без него лучше: не нужно терпеть грубые лапы на своем теле, не нужно стелиться, бояться, ходить на цыпочках, не нужно ублажать и быть удобной. И когда так называемый бойфренд вернулся из своей воспитательной отлучки, ожидая увидеть ее совсем опустившейся и нуждающейся в нем, был разочарован. Когда Лиза прямо заявила, что не хочет их примирения, получила только жестокие побои и оказалась запертой в квартире. Тогда она и решилась бежать в Москву. Получилось не сразу, но все же — она здесь. И хотя страх теперь неотступно преследовал ее, заставляя беспомощно глотать воздух в панических атаках, возникавших внезапно, так правда было лучше. Она хотя бы перестала чувствовать себя грязной. Лиза понимала, что без психолога ей не справиться, но денег на него не хватало, как она ни старалась — зарплаты было явно мало, а чаевых клиенты потрепанного заведения практически не оставляли. Появление Киры в ее жизни пробудило в ней сначала неподдельное любопытство — то, чего она не испытывала очень давно, а затем это приятное покалывание в теле — то, чего она не испытывала никогда. Заниматься сексом за деньги — отвратительно. Но что, если вдруг оказывается, что ты сама его хочешь? Может быть, это единственная для нее возможность ощутить то, о чем все так много болтают? Кира стоит у номера брюнетки с грудой бумажных пакетов и букетом — с утра она получила результаты анализов Лизы, которые оказались благоприятными. Она не слишком волновалась за них, но когда увидела уведомление на экране телефона, все же слегка дернулась, задержав дыхание. Чутье снова ее не подвело, все складывалось идеально. Только бы девочка не убежала. И хотя ее вчерашний маневр не был провальным, требовалось закрепить успех. Ритмичный стук в дверь был услышан — дверь брюнетка открыла, уставившись на Медведеву непонимающим взглядом. Кира расшибает скомканное молчание смешливой репликой: — Поздравляем, вы фертильны! Это тебе, по случаю, — протягивает хрустящие пакеты и сшибает с ног лукавой улыбкой. — Там пальто, я заметила, что куртка у тебя хлипенькая, и еще кое-какие мелочи. Лиза старательно изображает безразличие, но получается не слишком хорошо — Медведева прочитывает скопившееся в уголках глаз смущение. Не разуваясь, блондинка проходит и разваливается в громоздком кресле. — Я пришла поговорить. У тебя завтра овуляция, анализы готовы. Знаю, что это непростое решение, поэтому, думаю, надо прояснить свою позицию. Насчет вчерашнего поцелуя — пойми меня правильно, я хотела тебе показать, что это совсем не мерзко. В сексе с женщиной ничего предосудительного нет, мы обе можем получить удовольствие. Я не хочу, чтобы ты считала, что это что-то похожее на проституцию. Ты мне симпатична, я вчера почувствовала, что я тебе тоже. Мы не в ситуации, где есть клиент и обслуга, мы помогаем друг другу на равных, — склонив голову набок, излагает Кира. «На равных» — разум брюнетки цепляется за эту фразу, как рыбка на крючок с лакомой приманкой. Положенная на чашу воображаемых весов, она перевешивает, заставляя Лизу кивнуть в жесте согласия. — Раз мы на равных, не пытайся больше обмануть меня или утаить то, что касается нашего договора, — твердо заявляет Лиза. Внутри надувается воздушным шариком радость — все получится. Медведева отвечает игриво, но ласково: — Хочешь, мы можем попробовать сегодня? Чтобы завтра тебе было спокойнее. Я буду бережной. Не успевает Лиза ничего ответить, а уже ощущает руку блондинки, оказавшуюся у нее на бедре. Одного прикосновения достаточно, чтобы пробудить вчерашний жар. Медведева едва уловимо водит ладонью по внешней его стороне, второй рукой усаживая брюнетку к себе на колени. Умелые пальцы Киры пробираются под футболку и, пересчитывая ребра, касаются аккуратной груди, обводя заострившийся сосок. Губы оставляют нежные следы на шее, повторяя дорожку из вен. Кира ощущает, как от ее действий девочка расслабляется, превращаясь из тугого клубка нервов в податливую мягкость. Поэтому блондинка не теряет времени, боится, что Андрющенко очнется и натянет на себя оборонительную маску. Еще минута — и Лиза оказывается в одном нижнем белье. Хорошенькая, хочется сделать ей по-настоящему приятно даже не в силу собственных обещаний — отмечает про себя Кира. Пальцами касается промежности, обнаруживая уже влажную поверхность трусиков. От этой влекущей готовности может башню снести, но Медведевой позарез нужно себя контролировать. Поэтому она стягивает и белье, усаживая девушку в кресло и опускаясь перед ней на колени. Поцелуи покрывают тонкую кожу внутренней поверхности бедра, подбираясь к пульсирующим складкам. Когда ее язык касается клитора, Лиза дергается, шумно выдыхая. Вкус невероятный, остановиться невозможно, поэтому скорость движений возрастает быстро. Уверенности придают раздающиеся робкие поскуливания брюнетки, которая постепенно срывается на крик, вцепившись в волосы Медведевой. Когда девочка достигает кульминации, Кира ощущает полное удовлетворение и освобождение. Она не ожидала, что малышка будет реагировать так ярко. Теперь ее тело оставили силы, поэтому Медведева берет ее на руки, легко, как младенца, и относит на кровать. Нежно целует в нос и прощается: — До завтра!