Ничего личного

Световой день стремительно сокращается, поэтому вставать по утрам все труднее. Лиза долго ворочается в полудреме, пытаясь продлить сладкую негу. Снилось что-то приятное, но девушка не может вспомнить, что именно. Главное, что сегодня не было того повторяющегося кошмара, который преследовал ее по пятам, возвращаясь по ночам вновь и вновь: ей девятнадцать, она совсем недавно переехала из родительского дома, чтобы учиться в университете. Скучает по родным сильно, с трепетом ожидая их приезда. Мама и папа выезжают в пятницу вечером, чтобы к утру быть у Лизы и провести с ней выходные. Встает рано, чтобы встретить их, но вместо весточки о том, что они подъезжают, получает звонок с незнакомого номера: строгий и безразличный голос сообщает о том, что авто четы Андрющенко сбили на трассе Новосибирск–Кемерово. Отец погиб на месте, мать скончалась по пути в реанимацию от множественных переломов. Это был самый жуткий момент в жизни брюнетки, с ним не могло сравниться даже насилие в отношениях с Лешей. Часто в своих снах она слышала безэмоциональные слова с другого конца телефонной трубки, бьющие по черепной коробке и заставляющие погружаться во тьму. Сегодня внутри только свет и тепло, которое ощущается во всех конечностях. Полное пробуждение настигает Лизу к полудню вместе с воспоминаниями о прошедшем вечере. Легкое смущение, а не тяжеловесный стыд взывает к жизни краску на лице. Брюнетка не ожидала, что это будет так просто — отдаться малознакомой женщине. То, чем они занимались вчера — абсолютно естественно, в этом не было и толики грязи, только опьяняющее желание. Сегодняшний вечер сулит продолжение, при мысли о котором начинает потряхивать. Воображение рисует ловкие руки блондинки, ласкающие ее нежно, но властно. Сердечный ритм ускоряется, заставляя шумно втягивать воздух. Направляясь в душ, чтобы немного остыть, Лиза натыкается о пестрые пакеты, которые вчера притащила Медведева. Девушка совсем о них позабыла. Кира вчера бросила что-то про ее одежду — зимняя точно будет к месту, ведь на улице стремительно холодает. Вообще, это по-настоящему заботливый и даже трогательный жест, который подкупает, даря пищу чему-то теплому, что растет внутри. Кроме шерстяного пальто свободного кроя, брюнетка обнаруживает длинный кашемировый шарф в клетку и кожаные перчатки. Вещи явно дорогие, хотя про такие бренды Лиза даже не слышала. Но это и не удивительно — ей всегда было не до того, чтобы слишком много внимания уделять шмоткам. И хотя пальто у девушки не было класса с седьмого (она предпочитала носить более практичные куртки — парки, ветровки, пуховики), оно показалось ей симпатичным. Брюнетка игриво покрутилась у зеркала, накинув его на плечи. Выглядит круто, как-то по-киношному. Лиза даже представила себя шагающей по осенней парковой аллее в новом аутфите с развевающимся от ветра полотном шарфом и от этой картинки хихикнула. В другом пакете — пара темных свитеров с горлом и широкие брюки со стрелками. Не ее стилек, но терпимо. Вообще, в ее положении выпендриваться не пристало — так думает Лиза до тех пор, пока не разворачивает последний пакетик: за шелковой пижамой темно-синего цвета прячется комплект откровенного нижнего белья из полупрозрачной сеточки того же оттенка. Мда. Эта находка возвращает брюнетку к реальности — она в этих специфических отношениях всего лишь тело, которому должно быть здоровым и сексуальным. Белье симпатичное и вовсе не вычурно-вызывающее, но девушка отчего-то испытывает ядовитое раздражение, а потому зашвыривает трусы и лифчик куда подальше. Очевидно, властная Медведева хотела видеть ее сегодня именно в этом, но Лиза не уступит. Носить трусы, которые едва прикрывают задницу, по указанию Киры — этого пункта в их контракте точно нет. Настроение моментально портится. Масла в огонь подливает и тот факт, что Кира никогда не предупреждает о собственном появлении, заваливаясь к ней в номер беспардонно, будто бы брюнетка только и делает, что сидит в ожидании ее снисхождения. Лиза натягивает старую куртку, чтобы прогуляться, злорадно представляя удивленное лицо блондинки, когда та не обнаруживает Андрющенко в номере. Она, кажется, думает, что вся Земля вокруг нее одной вертится. С легким злорадством брюнетка покидает отель, чтобы навернуть пару кругов по району, который она так и не успела обследовать. Надо отдать Кире должное, местечко для нее она выбрала неплохое — окрестности Таганской: не самый центр, где полно туристов и шума, но и не неказистый спальник, где кроме панелек и круглосуточных супермаркетов смотреть нечего. Тихо и уютно. Расположившись на лавочке в ближайшем парке, Лиза решает наконец узнать о Медведевой хоть что-то. Надо, наверное, было сделать это пораньше, а не в день, когда собираешься зачать от нее ребенка — язвительно отмечает внутренний голос брюнетки. Поисковая страница на экране старенького Самсунга выдает кучу ссылок, но не на социальные сети или желтую прессу, а на солидные бизнес-издания. В «Форбсе» большое досье — Кира оказывается практически единоличной владелицей крупной сети отелей представительского класса в России и по всему миру, что необычно для молодой женщины — по крайней мере, автор статьи решил акцентировать на этом внимание. Видимо, и Лизу она поселила в один из собственных объектов. Что ж, по крайней мере это не криминал, как брюнетка подозревала. Пока девушка увлеченно вчитывается в строчки на экране, с неба срываются крупные капли. Асфальт под ногами быстро покрывается темными пятнышками, подавая знак, что нужно бежать. Как назло, на Лизе лишь ее тонкая куртка, которая вымокает моментально, вынуждая зубы стучать от холода. Что за напасть! В лифте отеля девушка видит в зеркале лишь промокшего и озябшего котенка. Жалкий видок, что сказать, Кира Медведева наверняка в постель с такой оборванкой не ляжет. Этой мысли Андрющенко лишь горько усмехается, вытирая влагу с лица тыльной стороной ладони. Кира вкрадчиво стучит в дверь президентского люкса, куда заселили Лизу по ее просьбе. Конечно, она может попасть сюда, когда только ее душе заблагорассудится, но стоит соблюдать хоть какие-то правила приличия, чтобы не пугать девочку. Когда реакции не поступает никакой, блондинка хмурит брови. Неужто убежала? Внутри что-то холодеет: почему-то в воображении сразу возникают худшие из возможных варианты. Отыскав в кармане ключ-карту, Медведева с силой давит на ручку двери. В просторном номере пусто, следов жизни не наблюдается — идеальная чистота. Только на диване в гостиной разворошенные цветные пакеты, что она вчера принесла. Эти вещи на месте. Может, Андрющенко просто вышла прогуляться? Глупо делать это в такую погоду. Кира набирает брюнетку, слыша в ответ только короткие гудки. Она не могла так ошибиться в девочке, понадеявшись на ее честность и ответственность. Медведева подавляет панику, прибегая к давно освоенным техникам — правильное дыхание помогает восстановить равновесие. Результат закрепляет сигаретой, которую раскуривает прямо в гостиной. Запах табачного дыма наполняет комнату — делать так в гостинице простым смертным, конечно, нельзя. Шум открывающейся двери вырывает Медведеву из оцепенения. В комнату заваливается что-то мокрое и мятое, оставляя грязные следы на пушистом бежевом ковре. Лиза вернулась. Глупая, глупая девочка. Дурацкая улыбка от того, что Андрющенко никуда все же не делась, возникает на лице лишь на долю секунды, вмиг сменяясь напускной строгостью: — И куда ты в таком виде ходила? Хоть бы пальто надела. Застудишься. Лиза набирается смелости, успокаивая трясущиеся от холода губы: — А что? Я разве обязана отчитываться? Медведева только качает головой: слишком большое облегчение она испытала минуту назад, поэтому теперь ее такими уколами не задеть. — Быстро снимай с себя все. Я наберу тебе ванну, — бросает блондинка и тут же разворачивается на пятках, не давая Лизе возразить. Ничего решать сил нет, поэтому брюнетка повинуется. Сначала стоит согреться, а потом уж можно и препираться. Теплая вода окутывает ее тело, а аромат соли и пены, которыми щедро сдобрила воду Медведева, туманит разум, прогоняя тревогу. Пряная гвоздика, корица и перец — не приторно-слащавые запахи, отдающие дешевизной, как во флаконах из «Магнита», которые Лиза могла себе позволить раньше. Девушка наверняка бы уснула, если бы не раздражитель, появившийся на горизонте: в ванну без предупреждения залезает абсолютно обнаженная Медведева. Лиза успевает лишь мельком заметить крупные тату на ее предплечье и небольшую подтянутую грудь. Через мгновение все это покрывается пышной пеной. Щеки брюнетки, и без того красные от температуры воды, становятся пунцовыми. — Расслабься, Лиза. Я не буду приставать. По крайней мере, прямо сейчас, — выдает Кира с хитрой улыбкой. — Почему не надела пальто? Не нравится? — озадаченно спрашивает она. Ответить что-то внятное трудно, когда твоего бедра под водой касаются чужие ноги. Лиза поджимает колени к груди, принимая позу эмбриона. — Просто непривычно. Не очень комфортно себя чувствую во всем этом, — делится наконец она. — Я не знала, что это твой отель. Медведева понимающе кивает: сначала ее тоже смущала роскошь, ведь она родилась далеко не с серебряной ложкой во рту. — Привыкнешь, я знаю. Я ведь тоже не из этих. Не знаю, что ты там обо мне вычитала, но я родилась в Набережных Челнах, в коммуналке. Отца своего не знаю, мать говорила, что он сторчался. Половина семьи — алкоголики со стажем. Но мне повезло с двумя вещами. Во-первых, спортивный интернат — мне там было лучше, чем дома. Но в шестнадцать я получила травму и ушла из большого спорта. Были все шансы закончить так же, как родственнички. — А что второе? Медведева расплывается в восхищенной улыбке, извлекая воспоминания из памяти: — Я встретила Кирилла, отца ребенка. Он меня спас. Он был гением, без шуток. Это изначально его идея с бизнесом, я просто во всем ему помогала, была рядом. Училась, слушала, впитывала, была правой рукой, — голос дрогнул, поменяв интонацию. — Когда у нас начало получаться, он попал в серьезную аварию. Ему удалили селезенку, были еще травмы, из-за которых он не мог больше ходить, он отошел от дел, только иногда давал мне мудрые советы. Тогда мы задумались о ребенке, суррогатное материнство было выходом. Но мы это отложили. И через два года его не стало всего за одну ночь. Врачи сказали, что это последствия травм. Лизе страшно хочется обнять Медведеву: она будто бы уменьшилась, превратившись на мгновение в маленькую девчушку, которую хочется утешить. Брюнетка находит под водой руку Киры и сжимает ее пальцы. Невесомые поглаживания скрыты под толщей пены, а потому она не стесняется, касаясь предплечья, бедра, колена. Восхитительно. Медведева фиксирует проникающий в душу взгляд на силуэте напротив, вырывается из оцепенения и вновь обретает привычный вид, расправляя широкие плечи. Ловкие манипуляции — и Лиза уже сидит у нее между ног, прижавшись спиной. Блондинка утыкается носом в макушку темноволосой, вдыхает запах ее волос: они пахнут чистотой, но не только потому, что девушка только что искупалась. Похоже, это запах ее тела — льняные простыни, летняя гроза, морская соль. Эта чистота и естественность влечет, заставляя действовать нежно, покрывая шею поцелуями, касаясь мочки уха чуть дрожащими губами. Руки Киры оказываются на маленькой, но округлой груди Андрющенко, игриво дразнят ее соски. Отяжелевшее дыхание Киры эхом отдается в ушах брюнетки, распаляя младшую. Ладонь обводит плоский живот, спускаясь ниже. У Лизы на лобке — короткие вьющиеся волосы. Медведевой они нравятся: лысые лобки, какие она встречала у большинства девушек, постоянных посетительниц салонов красоты, выглядят неестественно, как у пластиковых кукол Барби. Брюнетка не такая. Она настоящая. Это заводит. Когда пальцы Киры зарываются в этих волосах, девушка издает тихий стон. Это знак, что пора переходить дальше. Светловолосая не теряет времени: через минуту она уже нависает над распростертым по большой кровати телом Андрющенко, целуя ее бедра. Дразнит девушку, едва касаясь губами ее чувствительных мест, языком задевает клитор. Добавляет нажим и ускоряет движения, подгоняемая участившимся дыханием Лизы. Когда Кира вводит палец, темноволосая дергается, мысленно сжимаясь в колючий комок. Медведева чувствует это напряжение, прокатившееся по телу брюнетки. — Не бойся, больно не будет. Ты всегда можешь остановить меня, — успокаивающе произносит она, не убирая палец. Постепенно Лиза расслабляется, впуская в себя Медведеву. Как же трудно сдерживаться, хочется скорее завладеть этим манящим своей белизной и мягкостью телом. Но Кира — чемпион по самоконтролю, поэтому делает все терпеливо-нежно. Неторопливых фрикций становится мало, это блондинка понимает по хриплым возгласам Андрющенко. Аккуратно вводит второй палец, ожидая новой волны напряжения. Темноволосая только сильнее впивается в плечи, своей партнерши, царапая их, тем самым призывая продолжить эту сладкую муку. Так происходит и с третьим пальцем. Медведева решает, что девочка готова. Она покидает ее, заглядывая на секунду в глаза, в которых отчетливо читается неприкрытое желание. Нужно сделать все быстро. Она открывает массивный серебристый кейс, который притащила с собой и припрятала возле кровати. Извлекает оттуда футуристичный страпон на ремешках (никаких реалистичных членов из розоватой резины) и пробирку. Ее содержимое оказывается в резервуаре страпона. Блондинка видит, как глаза Лизы расширяются от увиденного. Наверное, стоило завязать их, чтобы девочка не пугалась. — Тише, все будет хорошо. Не отталкивай меня, пожалуйста, — шепчет она на ухо малышке, вернувшись в постель. Та в ответ только испуганно кивает. Кира медленно вводит страпон во влагалище брюнетки, та вновь непроизвольно дергается. Блондинка же ощущает желание, которое заполняет ее полностью, туманя мысли. Игрушка кажется продолжением тела. От мысли о том, что это не просто секс, а зачатие их с Лизой ребенка, крышу срывает, ждать она больше не может, грубо беря и подминая под себя темноволосую. Когда Медведева понимает, что до пика совсем немного, она несколько раз с силой сжимает помпу. Сперма изливается в лоно брюнетки. От осознания этого факта Кира приходит в экстаз, пальцами впиваясь в бархатную кожу темноволосой. Лиза же ощущает себя переполненной. Животная страсть блондинки сбивает с толку, но не вызывает отвращения. Она и помыслить такого себе не могла. Мускусный запах тел, испарина, покрывшая лоб и ложбинку между грудей и пульсация внутри, которую невозможно унять. Почему-то с этой женщиной она чувствует себя в безопасности, даже когда абсолютно обнажена и, казалось бы, беззащитна.