Ничего личного

Вчерашняя наполненность сегодня сменилась пустотой: Лиза отчетливо помнит, что засыпали они с блондинкой вместе, сплетаясь телами. Утром же в постели рядом — никого. Не сказать, что брюнетка очень уж удивлена — она уже поняла, что Медведева не ставит никого в известность о своих планах: и появляется, и исчезает, когда захочет. Ничего личного, как она говорила. Но ее отсутствие все же слегка укалывает самолюбие темноволосой. Андрющенко заказывает завтрак в номер: каша, круассан с шоколадом и кофе. Надо бы сказать Медведевой, что меню у них в отеле не очень-то разнообразное, мало вариантов для сладкоежек — отмечает про себя Лиза. А вот сервис быстрый — она едва трубку успела положить, как раздается стук в дверь. Визитеров у нее обычно никаких, так что это, видимо, доставка. Но на пороге вместо горничной в переднике со звенящей тележкой оказывается незнакомая Лизе физиономия, явно не из служащих отеля — это Андрющенко поняла по ее прикиду — массивные кроссы, свободная рубашка, и болтающийся незатянутым галстук — за такой видок любого сотрудника этого места уволили бы без разговоров. Голубоглазая девушка с длинными русыми волосами, затянутыми в хвост обрывает гляделки: — Кристина. Я от Медведевой, ее помощница. Она улетела по делам, меня оставила за тобой присмотреть, — резко выплевывает нежданная гостья. — Сказала, чтобы ты собирала вещи, я перевезу тебя в квартиру. В пять у тебя уже первое занятие по английскому, так что давай по-быстрому. Очередной прикол от Киры, как же это в ее духе! Умчаться непонятно куда, не предупредив и приставив к ней какую-то шестерку. Это было бы обидно, если бы не было так похуй. Пока брюнетка собирает по номеру свои скудные пожитки, Захарова осматривается, не упуская из виду суматошные дергания темноволосой. Вот она какая, Елизавета Андрющенко. Неожиданно. Кристина ждала увидеть здесь длинноногую красотку с пышным бюстом, а не взъерошенного воробья. Но внешность обманчива. Длинноволосая бесится, с трудом сдерживая злость. Из-за какой-то девчонки Кира не взяла ее с собой в важную командировку, повелев нянчиться с ней. В последнее время Кристина начала замечать странности в поведении своей начальницы и виной этому, конечно, была Андрющенко. Захарова вообще не одобряла план Киры. Легко можно было бы найти проверенную суррогатную мать если не в России, то в Латинской Америке, и сделать все легально, через специальные клиники, оформив соответствующие бумаги. Но шефиня уперлась: ей слишком сильно хотелось поучаствовать в зачатии и быть рядом с беременной, чтобы наблюдать за тем, как растет и развивается плод, воочию. Тот путь, который Медведева выбрала, вообще не дает никаких гарантий. Девица сможет сбежать в любой момент или после родов предъявить собственные права на малыша или деньги Киры на его содержание в силу собственной алчности. Только кто бы, конечно, спрашивал мнение Кристины по этим вопросам. Девка с улицы, согласившаяся на подобное — или умалишенная, или, напротив, слишком хитрая. Поняла, что с Медведевой можно содрать кучу бабла и обеспечить себе безбедную жизнь до старости лет. Ни один из вариантов не казался Захаровой удовлетворительным, поэтому-то Кристина так и раздражалась. Пока Кира не вернется, придется глаз с Андрющенко не спускать. Девочка на удивление быстро собралась: нехитрый скарб уместился в потертый рюкзак и бумажный пакет дорогого бутика — очевидно, вещички, на которые уже раскошелилась Медведева. Кристина забирает их и грузит в багажник служебной «Бэхи», с трудом скрывая презрение. Нищебродка, которая повелась на бабки, стопудова. Темноволосая будто бы угадывает ее настрой, а потому и помалкивает в тряпочку, не задавая тупых вопросов, усаживается на заднее. Лизе в общем-то плевать. Она кожей ощущает напряжение, повисшее в воздухе, но виду не подает, мысли ее заняты совсем другими вещами. Девушка пытается прислушаться к себе, к своему телу, почувствовать какие-то изменения, связанные с зарождением новой жизни у нее в утробе, гладя ладонью плоский живот, скрытый под толстовкой. Ей всегда казалось, что это такое ощущаешь инстинктивно, сразу понимая: да или нет. Тишина. Неужели она не беременна? Тогда им с Кирой придется повторить то, чем они занимались вчера. От этой мысли внизу живота разливаются волны теплого желания, а на лице мелькает смущенная улыбка. А если все-таки ребенок будет? Неужели Кира больше никогда ее не коснется? Эти раздумья Лиза гонит от себя, пробуя сфокусироваться на видах за окном авто, но они не очень-то живописны: вереницы пыльных машин на эстакадах МКАДа — не самое увлекательное зрелище. Любопытнее становится, когда они выезжают с кольцевой: сидящая за рулем длинноволосая уверенно давит на педаль газа, слегка превышая допустимый на трассе скоростной режим. Брюнетка ловит глазами мелькающие дорожные указатели и знаки, пытаясь определить, куда они едут. В топографии Москвы и окрестностей она не очень сильна, потому и названия на них ей ничего не говорят. В конце концов, машина заезжает в закрытый поселок, минуя КПП и шлагбаум. За забором прячутся не аккуратные домики, а настоящие хоромы, окруженные сосновым лесом, как в фильмах про богачей. Ну, она теперь и сама в некотором смысле в фильме про богачей — усмехается про себя Лиза. Правда, играет роль Золушки. Крис заезжает во двор одного из особняков: за ухоженным садом в японском стиле скрывается трехэтажный дом с панорамными окнами. Строение выглядит внушительно: ассиметричные ярусы, отделка из дерева — напоминает дом вампирской семейки из «Сумерек», по которым Лиза сохла, когда была неоперившимся подростком. — Че сидишь, приехали! — бросает длинноволосая, хлопая дверью авто. Господь, как эта Андрющенко уставилась на дом, аж противно. Селючка, не иначе. Брюнетка наконец решается открыть рот: — Кира говорила, что снимет мне квартиру. Зачем мне целый дом? Захарова кривит лицо от подкатывающего к глотке смеха. Святая простота, бля. — Это не тебе, губу закатай. Это ее дом, она велела тебя привезти сюда. Пока она не вернется, я буду жить тут с тобой. Во всем вопросам тоже будешь обращаться ко мне: если надо что-то купить, куда-то съездить, я тебя отвезу. Комната твоя на третьем этаже, сама найдешь, — Кристина вылавливает из багажника рюкзак и пакет с вещами темноволосой и с показной небрежностью опускает его на землю. Лиза и слова промолвить не успевает, как спина Захаровой скрывается в холле дома. Беспричинная грубость новой знакомой вызывает только недоумение, но зацикливаться на этом Лиза не собирается, у нее и так сейчас достаточно тем на подумать. Интерьер дома — под стать его внешнему виду, здесь точно поработал дизайнер. С одной стороны, все это выглядит нереально круто и цельно и, в общем-то, подходит Кире: было бы странно, если бы все тут было украшено позолоченной лепниной и вензелями — больно уж не вяжется такая эстетика с Медведевой. Только выглядит это все каким-то безжизненным, как очередной отельный номер. Идеальная чистота, сверкающие поверхности и абсолютно лишенные индивидуальности предметы, будто бы купленные скопом в Икее. Как будто блондинка здесь никогда и не жила. Кто же ты такая, Кира Медведева? На третьем этаже несколько комнат, Лиза узнает свою по розовому стикеру, прицепленному на дверь. Просторная, с панорамным окном и видом на лес. Брюнетка ежится — ей не очень-то нравятся эти огромные окна во весь рост, пусть это и красиво — есть чувство, что за тобой постоянно наблюдают. Темноволосая обессиленно опускается на кровать в надежде, что успеет отдохнуть перед запланированным занятием. Так проходят дни: два раза в неделю у Лизы английский, один раз испанский и консультация психолога. В доме есть бассейн и тренажерка, поэтому темноволосая, чтобы скрасить время, вспоминает спортивное прошлое. Все занятия — по зуму, Андрющенко никуда не выезжает, ведь для этого надо просить Кристину, а сталкиваться с ней вовсе не хочется. Они так и живут, сокращая количество бесед до минимума, Захарова ведет себя подчеркнуто-холодно, еле сдерживая рвущуюся из нутра агрессию. Иногда брюнетка чувствует на себе колючий взгляд, который фиксирует каждое ее движение. Английский ей нравится особенно: оказывается, что она не так уж и плохо его знает — видимо, помогли песни когда-то любимых рок-групп, которые она разбирала на фразочки и выучивала наизусть. Уроки ведет ее ровесница — Виолетта, смешливая девушка с татушками на лице. Они решили сфокусироваться на разговорном, поэтому Малышенко почти сразу забрасывает ее всякими смешными тик-токами с болтовней нэйтив спикеров. Это странное общение становится лучом света в одинаково серых буднях. С испанским пока не так хорошо, но и прошло-то два занятия, так что Андрющенко не теряет надежды. Сессии с психологом проходят тяжело: они с Любовью, женщиной лет сорока с неизменной красной помадой, начинают практически с начала. Лиза, оказывается, еще не пережила потерю родителей, и проработка этой травмы займет много времени. После занятий хочется просто отключиться. В остальном самочувствие Андрющенко неплохое. Кира больше не пишет и не подает никаких знаков. В таком темпе проходит две недели: в календаре маячит начало нового цикла. Брюнетка пристально следит за собственным физическим состоянием, пытаясь уловить малейшие изменения. Она совсем не ощущает привычной тянущей боли в пояснице и животе, которая приходит перед месячными, а потому решает, что все удалось. Но в день Икс девушка обнаруживает на белоснежных простынях темно-красные пятна крови. Она не беременна. Их с Кирой ждет еще одна итерация — от мыслей о ней Андрющенко прикусывает губу, подавляя яркие картинки, возникшие в голове. Лиза берет паузу, чтобы подумать о том, как сообщить об этом Медведевой. Но блондинка звонит сама, впервые удостоив ее вниманием: — Ну, как? — затаив дыхание, спрашивает она. — Не получилось, — отрезает Лиза. На том конце трубки — гробовое молчание. Спустя мгновение, длившееся вечность, Кира холодно отвечает: — Поняла.