Ничего личного

Кира возвращается за день до новой овуляции. У нее, конечно же, все под контролем: цикл Лизы точно вписан в ее календарь. Досадно, что не получилось с первого раза, но у них еще есть две попытки. Медведева старается на этом не зацикливаться. Блондинка забирает свое авто с парковки у аэропорта. Перелет был долгим и изматывающим, но Кристина, которая иногда исполняет роль водителя, сейчас с Лизой, и вызывать ее не очень целесообразно. Можно взять такси, но водила наверняка будет тащиться как черепаха и умудрится собрать все пробки. Почему-то она едет в дом, хотя могла бы остановиться в одном из своих отелей — так ближе. Медведева часто так поступает, когда много работает и не находит в себе сил добраться до отдаленного поселка, а много работает она практически всегда. Роскошный особняк вообще слишком просторный для нее одной, места там — для большой семьи, и это навевает тоску, заставляя Киру выдумывать отмазки, чтобы не ночевать там. Сегодня не так. Подъезжая, она пытается разглядеть, где горит свет: в спальне, которую она отвела для Лизы, темно, но в гостиной кто-то есть. Ее «Мерс» встречает Захарова: крепкое пожатие рук — как обычно, льдинка во взгляде — что-то новенькое. — Рассказывай, — властно кивает Медведева, давая добро на доклад, когда они садятся на кухне. — О чем? Тише воды, ниже травы твоя Андрющенко. — Самочувствие? Настроение? — короткие уточняющие вопросы, призванные выудить из Кристины хоть какую-то информацию. — Да не ебу я. Подозрительная девка, ходит как зомби, молчит, прячется у себя. Я вообще не вдупляю, нахуя ты меня с ней нянькаться оставила. Медведева застывает в позе охотницы, в чье поле зрения попала жертва, черты лица заостряются, посылая Захаровой сигнал, что та переборщила. Блондинка чеканит слова сквозь зубы: — Кристина, я не спрашивала, что ты думаешь по этому поводу. Если я сказала, значит так нужно, — глаза прищурила, но сквозь их щелочки можно рассмотреть металлический блеск. — Или ты ставишь под сомнение мои указания? Стоит ли мне напоминать, что наши отношения строятся на доверии? Так вот… как я могу тебе доверять что-то важное, если ты сомневаешься в моих указаниях? Как я могу быть уверена в твоей преданности? Захарова опешила от такого, глаза потупив. Выглядит, как нашкодивший щенок. Кира выдерживает театральную паузу, наблюдая за тем, как длинноволосая мнется, теребя край толстовки, ищет оправдания. — Ладно, Кристина, можешь ехать домой. Завтра не приезжай, отдохни. Про остальное напишу потом, — ладонью хлопает по столу, демонстрируя, что разговор окончен. Когда Захарова уходит, отрывисто стуча пятками по полу, Кира поднимается к себе, на мгновение останавливаясь у спальни напротив — там сейчас мирно посапывает Андрющенко. Соблазн посмотреть на это Медведева побеждает, чтобы скорее отправиться в собственную прохладную постель, очень уж она устала. Утром внимание Лизы привлекает грохот, раздающийся, кажется, с кухни. Это просто архи странно, ведь ни она, ни Захарова за этот месяц, что живут тут вместе, ни разу не прикасались к кухонной утвари: Кристина заказывала откуда-то готовую еду в контейнерах для них обеих. Любопытство вознаграждается картинкой, которую Лиза меньше всего ожидала увидеть: великолепная Кира Медведева в домашних штанах и мятой футболке кашеварит у плиты. На звук тапочек, хлопающих задниками по лестнице, блондинка оборачивается и расплывается в приветливой улыбке, как ни в чем не бывало. — Привет! Я тут завтрак решила приготовить, нечасто у меня гости все-таки. Любишь бананы? Будут банановые панкейки. Это вообще сложно было себе вообразить: всегда собранная Медведева, которая двигается так, будто на нее направлен свет софитов и тысячи взглядов вожделеющей публики, сегодня выглядит расслабленной и даже немного неловкой с этой сковородкой, с которой сковыривает пригорающий панкейк. Лиза только качает головой, зачарованно наблюдая за переменами в образе блондинки. — Я редко готовлю, как ты могла догадаться, — ставя на стол тарелки с почерневшими оладьями, с виноватым видом тараторит Кира. Эта особа определенно умеет быть обаятельной и даже милой. Лиза следует кодексу хороших манер, спрашивая, как прошла командировка, поддерживает непринужденную беседу изо всех сил. Ровно до тех пор, пока Медведева не ступает на скользкую почву: — Насчет нашей первой попытки. Хотела сказать, не переживай, что сразу не получилось. Это нормально, — Кира ласково гладит ее руку, смотря прямо в глаза. Почему она не могла сказать ей это сразу, в тот день, когда звонила? Почему бросила трубку, не поддержала Лизу, а теперь устроила это? Брюнетка ощетинилась, резко отстранившись. — Я знаю. А что со мной будет, если у меня вообще не получится забеременеть? — Андрющенко упирается глазами в стол. Медведева усмехается, возвращаясь в свой обычный идеально-холодный образ, и в этом обрывистом смешке ее мелькает что-то, что расшифровать не получается: разочарование это или удовлетворение? — Не волнуйся, на улицу я тебя не вышвырну. Ты получишь деньги, их хватит на год скромной жизни без излишеств. Но можешь тратить их, как тебе заблагорассудится. Если будет желание, подыщу тебе работу поприличнее у меня в компании, но тут все зависит от твоих способностей. После Лиза лишь кивает, погружаясь в собственные мысли и почти бесшумно орудуя вилкой над предложенным блюдом. Остаток завтрака проходит в тишине, лишь изредка прорезаемой звоном столовых приборов. Кира снова расслабляется, занимая все больше места за столом. Брюнетка то и дело ловит на себе любопытствующий взгляд, сканирующий ее до кончиков пальцев, когда девушка начинает мыть за собой посуду. — Да брось ты эти тарелки, помоют же за тебя. Если бесят, засунь в посудомойку. Давай лучше поедем, прошвырнемся. Я, честно, так заебалась за эту командировку, хочется как-нибудь по-тупому отдохнуть. Может, не знаю, боулинг там или кино? Поехали, а? Медведева в явно приподнятом настроении выдает обаятельную улыбочку с ямочками на щеках, которых Лиза раньше не замечала. Отказать просто невозможно, да не очень-то и хочется: брюнетка и так безвылазно просидела в своей комнате две недели, стараясь не попадаться на глаза Захаровой. Собираются обе быстро: Кира ждет ее во дворе в худи, кожанке и свободных джинсах, изменив своему привычному брючному костюму в пользу расслабленного аутфита. Когда брюнетка садится на пассажирское, Медведева с плутоватой ухмылкой сообщает, что передумала насчет боулинга и кино — катать шары сегодня настроения нет, а в кинотеатрах ничего приличного не показывают — сплошная псевдопатриотическая жвачка, пропагандирующая традиционные ценности. Но у нее есть план получше: они поедут в магазин, основательно закупятся и сделают барбекю на террасе дома: — Клянусь, с мясом я управляюсь лучше, чем с панкейками, — обезоруживающе обещает блондинка. Возражать нет смысла, и вскоре Лиза обнаруживает себя среди прилавков ближайшей «Азбуки», с которых Кира сгребает все подряд в приступе шопоголизма, игнорируя ценники. Когда брюнетка робко кладет в тележку плитку «Риттер Спорта», Медведева смотрит на нее с нескрываемым скепсисом и вытаскивает с полки всю коробку с шоколадками. Девушки смеются, на мгновения забывая о том, что их связывает какой-то контракт, потому что в этом походе за продуктами есть что-то настоящее: например, Кира, которая бравирует собственной щедростью и богатством, кажется почти ребенком, который не глядя тащит все яркое и пестрое в корзинку. Только умолять маму купить больше не приходится, можно сделать это самому. Эта непосредственность заражает, заставляя брюнетку улыбаться искренне. Дома Медведева приступает к готовке, уверенно орудуя острым ножом. Рассказывает, что когда-то подрабатывала барменом, поэтому успела усвоить пару приемчиков из общепита, которым ее научили девочки с кухни. В приподнятом настроении Кира готова делиться всем, болтая без умолку, поэтому Лиза не хочет упускать момент и впервые просит о чем-то: — А можно мы иногда английским с Виолеттой будем заниматься оффлайн? Она сказала, что для нее это не проблема. — Какие вопросы, Лиз. Я скажу Кристине, чтобы она ее привозила сюда, — соглашается почти без колебаний, что не может не радовать Андрющенко. Радушная хозяйка показывает себя сегодня лучшей стороны, суетясь вокруг темноволосой. Лизе кажется, что их общение перешло на какой-то новый уровень, где Медведева позволила себе наконец скинуть маску идеальности. Она снова делится личным — дозированно, но все же. Говорит о том, что строила этот дом, чтобы здесь жила ее большая семья. Что представляла, как здесь будет шумно от детских криков и топота ножек. Но «полной чаши», как известно, не получилось, поэтому теперь этот огромный особняк тяготит, вызывая тоску своей зияющей пустотой. Ведут себя они так, будто никаких договоренностей нет, будто бы они просто приятельницы, или даже подруги. Обе прекрасно помнят о том, что сегодня за день, но вида не подают. С каждой минутой это становится все сложнее — то Кира невзначай касается предплечья Андрюшенко, то заденет рукой бедро. Эти прикосновения брюнетка чувствует даже сквозь одежду. Когда разговоры на сложные темы заканчиваются, на лицо Киры возвращается мягкая полуулыбка и хитрый прищур. За ужином, который приготовила Медведева, блондинка не спускает глаз с Лизы, улавливая малейшие детали: как аккуратно и одновременно неловко она старается есть, как обхватывает себя руками, пытаясь согреться. На улице не май месяц, поэтому Кира предлагает ретироваться с террасы. Когда они возвращаются в дом, Лиза чувствует напряженность в воздухе. Кира неслышно подходит сзади и начинает ласкать ее шею, чуть прижимаясь к ее телу. Брюнетка замирает, понимая, что это начало чего-то большего. Все, как и обычно, начинается неторопливо — с невесомых поглаживаний, оставляющих на коже невидимые следы, и легких поцелуев, немного сдержанных. Внутри постепенно натягивается струна — и со звоном лопается от осознания того, что она по-настоящему ждала этого момента, но не позволяла себе в этом признаться. Вместе с этим признанием приходит уверенность в собственных силах: Лиза чувствует себя желанной и готова наконец вступить в эту игру, поддавшись захлестнувшему азарту. Ей хочется не просто плавиться от прикосновений Киры, но и заставлять ту извиваться под ее собственными руками и просить еще. Поэтому она жадно отвечает на поцелуй, сминая губы блондинки. Только Медведева не готова делиться властью. Она отстраняется — томит, не дает прикоснуться к себе и сама больше не трогает Лизу, только упирается в нее взглядом, в котором пляшут безумные огоньки. Она завороженно наблюдает за действиями младшей, которая завелась с пол оборота. Хочешь поиграть, Кирюша? Будь по-твоему. Брюнетка отбрасывает стыд и начинает ласкать себя сама, поочередно сдавливая полушария грудей и опуская затем руку к низу живота, параллельно расставаясь с мешающими предметами одежды. Взгляд уже подернут поволокой, охмелел от удовольствия. Кира испытывает не меньшее возбуждение. Пора. — Продолжим в спальне, — произносит охрипшим голосом блондинка, грубовато хватая за запястье Лизу. Та не сопротивляется, покорно шествуя за светловолосой. С этой женщиной сейчас шутки плохи. — Развернись спиной и встань на четвереньки, — приказывает Медведева. Пока брюнетка безропотно выполняет указание, Кира готовит страпон. После отточенным движением проводит пальцами по половым губам Андрющенко, проверяя количество смазки. Удовлетворенная найденным, слегка шлепает по ягодице темноволосую. Девушка выгибает позвоночник, призывно отставляя зад. — Так соскучилась? — с насмешкой вопрошает Кира, и не дожидаясь ответа, резко входит. Слышится обрывистый выдох Лизы. — Я тоже, милая, я тоже. — Выжидает мгновение, с силой ухватившись за бедра своей визави, а затем начинает двигаться, отдаваясь уже знакомому чувству обладания. Девочка под ней сегодня особенно возбуждена, а потому Медведева не медлит с окончанием, быстро доводя ее до пика и выплескивая семя. Сегодня она уступила младшей, сфокусировавшись на ее состоянии, ведь в прошлый раз Кира слишком поторопилась, потеряла контроль, не успев довести брюнетку до конвульсий. Блондинка отпускает обессилившую Лизу и решает закончить самостоятельно, отстегнув страпон. Закрывает глаза, пытаясь поймать нужную волну, воскрешает картинку, что видела минуту назад. Из потока выбивает чужое прикосновение — Кира чертыхается и распахивает глаза в леденящей душу ярости. Не думая, отталкивает Андрющенко, пальцы которой каким-то образом оказались в пугающей близости от ее влагалища. Медведева почти рычит: — Кто тебе разрешил, блядь? Не смей трогать меня там, слышишь?! — не подбирая слов, блондинка вскакивает с постели. Замешательство Лизы разбивается о жестокость сказанного. Кира рывками натягивает на себя одежду и хлопает дверью так, что в ушах еще долго стоит этот грохот.