Белая кость

      Он не сразу понял, что именно его разбудило. А после до слуха донёсся повторный стук в дверь. Царевич, сонно заморгав, сел в постели:       — Войдите, — лакей, по обыкновению принесший бокал с укрепляющим отваром, с учтивым поклоном поднёс Александру напиток на подносе и блюдо с кушаньем.       — Что — уже пора? — спросил тот. Лакей кивнул:       — Уже за полдень, Ваше Высочество. На обед сегодня куропатка. Полагаю, вчерашняя охота выдалась удачной?       — Как видишь, — равнодушно проронил тот, зевая украдкой в ладонь и жестом отсылая слугу прочь. Ему не нравилось, когда в его покои заходил кто-либо, кроме него самого. И, с некоторых пор, Владислава.       Но страж со вчерашнего вечера не показывался, хотя ранее каждое утро Александр обнаруживал его поблизости: вампир то сидел в кресле у окна, то караулил у дверей, либо же являлся на зов из ниоткуда.       Сейчас тоже хотелось кликнуть его, но царевич медлил, поминая вчерашний взгляд, что бросил на него тот. Как-то незаметно для себя, Александр отвык от глухого одиночества, и теперь тишина стала давить на уши, хотя ранее ничего блаженнее неё он не мог себе вообразить. И если ранее сутолока раздражавших его придворных становилась попросту невыносимой, то теперь ему нравилось, что рядом с ним был кто-то, с кем он сумел найти общий язык, и кто мог его чему-то научить. Почти как Юлиус. Почти.       «Значит, его хозяин умер… — Александр пригубил лекарства, даже не почувствовав вкуса, и ещё раз пробежался взглядом по расстеленной на столе карте мира. Он никак не мог решиться… — Владислав сильно его любил — это было заметно. Также, как и остальное… — он удручённо вздохнул над кромкой бокала, — Должно быть, я пересёк черту, которую не должен был.»       В конце концов, не для того ли отец дал ему столь сильного стража, чтобы он, наконец, перестал бояться?       Покончив с трапезой и переодевшись, он всё же решился позвать вампира.       На этот раз Владислав явился, хоть и не сразу.       — Да, Ваше Высочество? — он поклонился.       — Любопытно… где же шляется моя охрана, которая, по твоим же собственным словам, должна быть при мне неотлучно? — Александр понадеялся, что звучит строго и холодно — как и подобает человеку его сословия.       — В мои обязанности входит контроль всей вашей стражи, Ваше Высочество, а не только вас. Люди, к сожалению, требуют к себе слишком много внимания. Особенно — мужчины с оружием в руках.       — Возникли какие-то проблемы? — Александр наконец обратил на него взгляд.       — Нет, Ваше Высочество… — тут он заметил, что край чёрного плаща Владислава темнее всей остальной ткани и источает острый запах железа. Кровь, — …никаких.       — В чём дело? — царевич встал и, подойдя, указал на облачение стража. — Кого ты убил?       — Одного мятежника в отряде, разлагавшего дисциплину, — меч на поясе вампира также распространял тревожные флюиды. Предупреждая слова царевича, он сказал:       — Поверьте, Ваше Высочество — это было лучшим решением. Пощади я его сегодня — и завтра бы он поднял открытый бунт против командования, а на следующий день — против вас лично. В таких вопросах милосердие неуместно, — некоторое время они молча смотрели друг на друга: мальчишеское упрямство против спокойной непреклонности, после чего юноша, отступив на шаг и сдаваясь, сказал:       — Мне хочется верить, что ты прав, — и внутренне съёжился от смешка, вырвавшегося у Влада:       — Поразительно, как вы ещё живы с такой наивностью, Ваше Высочество… — и, не обращая внимания на недобро загоревшийся взгляд царевича, продолжил: — Прискорбно, но вы, со своих княжеских высот, не видели и толики той грязи, из которой состоят эти скоты. Возьми я вас с собой на день в казармы — и вы бы за всю жизнь не отмылись после того, что там увидели и услышали.       — Тогда я пойду с тобой и… — начал Александр, но стражник прервал его:       — …И сделаете большую глупость. Нет, Ваше Высочество, — он возвысил голос, постепенно переходя на командные тона: — Вы — будущий правитель! Будущий — значит, неустойчивый в своём положении настолько, насколько это может быть! Последнее, что вы сейчас должны делать — это опускаться до уровня обычного рядового! И нет — я говорю это не потому что для меня люди всего лишь еда, а потому что, как монарху, вам до́лжно соблюдать субординацию! И вас, как верхушки, это касается в первую очередь!!! — обнаружив, что царевич ошарашенно, в немом гневе, таращится на него, Владислав спохватился и замолчал.       — Да. И тебя, Владислав — в том числе, — негромко, ничего хорошего не сулящим тоном, ответил Александр. От злости он покраснел и неровно дышал: его только что отчитал, как ребёнка, какой-то солдафон! Рука царевича потянулась к колокольчику на столе, в намерении позвать стражу.       — Нет необходимости, Ваше Высочество. Я сделал это лишь для того, чтобы вы прочувствовали последствия, — он поспешно склонил голову, падая на одно колено и всем своим видом демонстрируя почтение и покорность. — У меня не было цели унизить вас. Но я не дозволил себе и сотой доли того, что случилось бы на самом деле. Посему, молю вас прислушаться ко мне и оставить эту затею.       — Сначала ты мне говоришь о наивности и беспомощности, и тут же запрещаешь что-либо делать… — рассерженно процедил царевич, — Что-то не сходится!       — Я понимаю ваше нетерпение, — вампир встал на ноги, но взгляда от каменного пола так и не поднял. — Но иногда лучше бездействие, чем действие, которое может навредить вам и вашему будущему.       — Тогда что я должен сделать, чтобы ты прекратил относиться ко мне, как к ребёнку?! — выпалил царевич, замерев в застилающей серые глаза ярости.       — Вы должны вести себя как монарх, — не дрогнув ни единым мускулом на лице, ответил Владислав, — Вы молоды и, как следствие, слишком… простодушны, мой государь. Вам нужно вспомнить, кто вы, и кто я. Я — тот, кто охраняет вас. Не более, — какое-то время юноша молчал, расширенными глазами глядя ему в лицо, а после — тяжёлым тоном, бесцветно произнёс:       — Что ж… Ничего нового, — и, не успел Владислав возразить, отсёк, возвращаясь за письменный стол: — Ступай. Свободен.       — Ваше Высочество…       — Вон!

***

      Когда он вернулся в казарму, его встретила леденящая кровь тишина. Обезглавленное тело солдата, посмевшего распускать грязные слухи, всё ещё стояло на коленях, прислонённое к каменной стене возле колодца — никто не решился убрать его без приказа. Никаких смешков, никакого непотребства — среди немногих стражников, что остались в комнатах за покладистое поведение, безмолвие царило мёртвое.       Обведя подчинённых свирепым взглядом, он развернулся и вышел к тренировочному полигону, где на дрожащих от усталости руках стояли провинившиеся. Контролировавший экзекуцию офицер при появлении начальника встрепенулся, вытягиваясь в тугую струну.       — Стоят! как приказано, — отчитался он. Владислав мрачно обозрел открывшийся перед ним вид: не менее тридцати пар солдатских ног и непрерывное кряхтение, сопение и стоны сотен страдающих мышц.       — Вы, грязное отребье, будете торчать тут до заката, пока мозги не перетекут из яиц обратно в голову! — громко процедил сквозь зубы вампир, слыша, как многочисленные стоны усилились, приобретая обречённую окраску, — Кто упадёт раньше, получит пять ударов мокрой плетью, чтобы в следующий раз не забыл промыть пасть с мылом, говоря о членах царской семьи! — раздражение после ссоры с царевичем постепенно смазывалось, перетекая в злость, связанную с внешним миром двора.       Когда он только заступил на должность главы стражи Варды, в рядах солдат царила полная вакханалия. Сви́бор — бывший единый начальник, теперь отвечавший только за стражу регента, сам был невысокого полёта птицей, и, как следствие, весьма вольно относился к моральному облику своих подчинённых. Поэтому в первые недели в спину Владиславу летели презрительные смешки. И чем дальше, тем бесцеремонней и громче становился шёпот:       — «Да старик, видать, обезумел! — нами теперь нежить командовать будет?!»       — «Куда это он всё время уходит?.. Свибор постоянно ошивался тут…»       — «Холёный мертвяк… небось и с мечом управляться толком не умеет — только пугает!»       — «Слыхали? Глава-то наш, оказывается, в ночной страже, при царевиче младшеньком состоит! Смекаете?»       — «Константин с Борисом, знамо, совсем не рады, что мальчишку на трон вместо них прочат… И чего старику взбрело мальца этого вперёд выдвигать? С Борисом-то всё ясно — олух небесный. Но почему не Константин? Даже не регент, а так — никто…»       — «Непонятно откуда взялся, от Александра не отходит ни ночью, ни днём… Кабы не ренегатом оказался. Это ж нежить! А ей ни в жизнь верить нельзя — таким человечий закон не писан…»       — «…своими глазами, мужики! — в покоях ночует! Где вы видели, чтобы стражника, даже главного — в царскую комнату пускали?! Видать, трахает наш Влад наследничка-то! Нам его чуть ли не святым малюют, на людях как благодетель себя ведёт, а на деле — очередной изнеженный князёк, на передок слабый!»       — «Да я бы и сам не отказался. Если на лицо смотреть, от девки не отличишь…»       Звон клинка, рассекающего шею.

***

      — Собрание Совета Варды объявляю открытым, — хмуро потирая пальцем висок, процедил регент, и, отследив из-под похмельно набрякших век, как все рассаживаются по местам, приступил к слушанию докладов.       — Ваше Высочество… — первым с места поднялся ответственный за земельные вопросы, — Нам удалось получить некоторое количество всходов, но в масштабах целого государства это почти не имеет значения. К сожалению, — он виновато потупился под разочарованный вздох Бориса. — Господин главный жрец не даст солгать — мы провели все возможные процедуры и ритуалы…       — …Принесли сотню голов лучшего скота! — подхватил жрец, — Боги приняли их, и, как видите, небольшое улучшение появилось. Как и распорядился Его Высочество… — он поклонился в сторону наследника, — …мы попытались выяснить, что же не устраивало Богов.       — И? — нетерпеливо спросил Александр. После утренней перепалки в покоях его разбирало лютое раздражение и желание перестать быть пустым местом. То ли ранее никто не дозволял себе подобного поведения в его присутствии, то ли он наконец понял, что происходит вокруг него на самом деле, и теперь сидеть молча, сложа руки, было выше его сил. Как и сказал Влад — его используют, попутно вытирая ноги, чтобы, не приведи Исток, он не понял вдруг, что на что-то способен, и что не нуждается в высочайшем соизволении старших братьев, дабы править положенной ему по праву страной. Его отец не был посредственным государем, так же как не славился и безрассудностью. Вероятно, у него были куда более веские причины выбрать Александра в качестве наследника в обход других своих сыновей, нежели обыкновенная родительская любовь.       На его вопрос главный жрец ответил неожиданно просто:       — Им было мало.       — Что — и это всё? — Александр почувствовал, как внутри него поднимается только и ждавшая своего часа злость, — То есть, хотите сказать, что вы не могли этого выяснить раньше? Вам требовалось особое указание свыше, чтобы выполнить свою ежедневную работу? — советники, не ожидавшие от обыкновенно тихого и кроткого наследника подобной желчности, изумлённо замолчали, прекратив перешёптывания.       Молчал, на удивление, и сам Борис.       «Ждёт, когда я в очередной раз сделаю всё за него, — с затаённым ехидством подумал Александр, — Хорошо же устроился, заяц, спору нет!»       — В-ваше Высочество… — жрец поспешил отвесить поклон, хотя весь его вид явственно давал понять, что он совершенно не чувствует себя виноватым: — Ваш гнев нам понятен, но… мы — лишь рабы Божьи! Они не обязаны давать нам ответы всякий раз, когда мы того пожелаем! Не Боги служат нам, а мы — им!       — Без овец не будет и волков, — вспомнил Александр слова стража, — В мире всё взаимосвязано, и вам ли — приближенным к Ним — этого не знать!.. — в зале поднялся возбуждённый ропот, — …поэтому не ждите, что меня удовлетворят ленивые отговорки о том, что вы не можете договориться с Богами. Можете. Только вот хотите ли? — это уже другой вопрос. И, исходя из вашей логики, результат сегодняшнего доклада просто вынудил меня утвердиться во мнении: те, кто сейчас служит при храме, более не отвечают требованиям Богов…       — Ваше Высочество!..       — Я не закончил, Амарт, имейте терпение, — просверлил его предостерегающим взглядом Александр. — …Так вот: меня не интересует, каким образом вы договоритесь с Богами. У членов царской семьи есть свои обязательства, у вас — свои. И будьте добры исполнять их эффективно.       — Блистательная речь, братец… — Борис, лениво похлопав в ладоши, посмотрел на него язвительно, и, пожалуй, удивлённо, — Но, быть может, ты и сам предложишь нечто конкретное, прежде чем окончательно разгонишь мне весь жреческий состав?       — Я не жрец, брат, — ответил Александр, твёрдо взглянув на регента, — Но даже я понимаю, что не имей Боги выгоды с людей, они давно бы уже оставили этот мир. Со своей стороны, я предлагаю провести торговые переговоры с соседними странами и… — тут его посетила мысль, и он запнулся, удерживая её на кончике языка, — И лично займусь этим. Уверен, нам есть, что предложить им в обмен на то, что отнял неурожай.       — Рудники? — задумчиво хмыкнул Борис, — Вряд ли кому-то будут интересны самоцветы — они есть как минимум на Востоке, причём, насколько мне известно — признаны лучшими в мире. А добыча меха и в соседней Фливии развита неплохо.       — Ты забываешь, что у нас имеются не только самоцветы и пушнина… — он чувствовал небывалый пожар внутри. Точно вулкан, много лет спавший, внезапно проснулся, и теперь пылающая жажда перемен растекалась по венам, даря ощущение всемогущества.       — Что ты имеешь ввиду?       — Эльмары, — он с затаённым торжеством наблюдал, как кривится лицо Бориса в досадливом недоумении. Зато некоторые советники, напротив — просияли и возбуждённо загудели.       — И что? Это всего лишь материал для строительства, — хмыкнул регент, — И не самый крепкий.       — Зато незаменимый против магических атак, — Александр ухмыльнулся, наблюдая растерянность регента, которую тот всеми силами старался скрыть. Борис нисколько не смыслил в магии, в отличие от Александра, всё детство проведшего в мастерской Юлиуса и успевшего подчерпнуть кое-какие знания.       — Уверен, господа советники… — царевич кивнул на группку заинтересованных лиц, — …поняли, к чему я клоню.       — Вы хотите сказать, Ваше Высочество… — подал голос один из них — полноватый, похожий на взрослого младенца мужчина, — …что Его Величество исходил из неких свойств этого камня, когда отдавал приказ облицовать им дворец много лет назад?       — Именно, — он улыбнулся.       На севере Варды, среди бесконечных равнин из снега и льда, громоздился один из самых внушительных горных массивов в мире — Гильхейм. Десять лет назад, во времена натянутых отношений между Вардой и южной Ибрией — славившейся своим магическим искусством, царь часто ездил туда и порой брал с собой Александра, уступая настойчивым просьбам любознательного сына.       Из его воспоминаний, в этом краю свирепого северного ветра было невозможно жить, и уж тем более работать на добыче эльмара, но отец непреклонно требовал поставок, в связи с чем Юлиус даже разработал специальное облачение для людей, согревавшее их и защищающее от ледяной стужи. И дело сдвинулось с мёртвой точки: за работу платили хорошо, количество смертей от переохлаждения снизилось многократно, и рабочие повалили на рудники, пользуясь предоставленной возможностью обогатиться.       Спустя пару месяцев дворец благополучно скрыл свой ранее мрачный фасад из серого камня под белой мелообразной скорлупой — более изящной с виду, хотя и куда менее прочной.       — Мы владеем единственным в мире месторождением эльмаров, — подытожил Александр, — Думаю, та же Ибрия будет рада поставкам, ведь, по иронии судьбы, они так и не смогли искусственно вывести достойные эльмары у себя на родине. Искусственные, конечно, дают незначительную защиту от магии, но ни в какое сравнение не идут с природными свойствами камня. Это явно не уровень магических войн.       Борис какое-то время раздумывал, бросая на брата озадаченные взгляды. После чего кивнул и промолвил:       — Что ж, любопытное предложение… Тогда твоя задача — разобраться с этим вопросом. Нам нужно восполнить убытки, и как можно скорее. Вчера вечером я получил доклад от начальника городской стражи: на площадях уже стали собираться недовольные.       — Я тебя понял, — Александр пытливо глядел на брата, — А разве Константин не может заняться этой проблемой?       — Нет, — раздражённо дёрнул плечом Борис, — Он только пару дней назад вернулся из Ибрии и пробудет в отъезде ещё какое-то время. Большего мне не известно.       Константин — средний сын царя, вот уже полгода находился в путешествии по морю близ южных земель. Царь, незадолго до удара, прослышав, что в тех краях появились диковинные корабли, умеющие плавать не только по воде, но и по воздуху, отправил царевича под видом обыкновенного плотника проведать секрет. Александр знал, что отец мечтал обезопасить державу настолько, насколько это возможно, и хитрый лис Константин, имеющий, к тому же, недурные задатки военного, подходил на эту роль как нельзя лучше. Их отцу страна досталась в настолько ужасающем виде, что половину срока правления у государя ушло только на то, чтобы привести её в более-менее стабильное состояние и порушить тем самым планы более мелких держав откусить от её территорий приличный кусок. Теперь же Александр видел, как с уходом царя всё достигнутое ранее начинает стремительно рушиться, и намеревался во чтобы то ни стало сохранить хотя бы большую часть своего наследия, если не приумножить.       Только сейчас он начал понимать, сколько всего упустил, не интересуясь управленческой деятельностью отца в полной мере, и как много теперь придётся ему наверстать в кратчайшие сроки. Вот только каким образом, он не представлял: Юлиус мёртв, книги — слишком долго и малоэффективно в условиях стремительно изменяющейся реальности.       «Владислав… — внутри зазвенело, разнося отголоски обиды по всем уголкам его существа, — Владислав не правитель, хоть и хороший тактик…» — он понял, что как-то незаметно, после ухода отца от дел, остался совсем один. Последнего, кто мог хоть как-то помочь ему адаптироваться — Юлиуса — убрали сразу же, как только заметили, что он к нему пришёл с вопросами. Значит…       — Ваше Высочество! — оклик одного из советников — по иностранным делам — вырвал его из забвения, — Когда прикажете начать переговоры?       — А… — он заморгал, выходя из оцепенения, — В ближайшее время. Я вызову вас, как придёт пора. Завтра я отправляюсь на рудники, — советник, похожий на младенца, склонил голову в знак согласия, и Борис дал добро завершить собрание.

***

      Выйдя из зала Совета, царевич направился в обсерваторию Юлиуса — ставшую необитаемой с момента смерти её владельца. Он надеялся найти больше сведений об эльмарах.       Тонкий слой пыли уже успел покрыть многочисленные поверхности в мастерской. Под куполообразным потолком, где больше не плыли в прекрасной иллюзии многочисленные созвездия, свистели сквозняки. Гримуар, оставленный на пюпитре, был всё также раскрыт, только теперь на чистых страницах проступили чернильные строки и рисунки.       «Он под защитой», — вспомнил царевич и остановился рядом, не решаясь дотронуться до фолианта.       Тут в плечо, сквозь тонкую парчу кафтана, что-то вцепилось.       Вскрикнув, Александр взмахнул рукой и только спустя мгновение понял, что это всего лишь ворон Юлиуса, про которого все совершенно забыли.       — Норвинд! — он в радостном изумлении проследил, как белая птица делает по комнате полукруг и приземляется на пюпитр, — Прости, я… забыл, что ты здесь. Ты голоден?       — Мыши, — вдруг чётко, голосом Юлиуса, сказал ворон.       — М-мы?.. — от неожиданности заикнулся юноша, округляя глаза.       — А! Бери и пошли, — каркнул Норвинд, — Тихо!       Недолго думая, Александр схватил книгу и, чувствуя, как ворон сзади спланировал ему на плечо, оглядываясь, припустил в свою комнату.       Преодолев незамеченным большую часть дворца, он вздохнул и остановился за одной из колонн на входе в своё крыло. Пройти мимо расставленной Владиславом стражи с максимально будничным видом? : ничего необычного — просто наследник с книгой и белым вороном покойного мага на плече!       «Вот же…» — в досаде закусил губу он, и прошептал ворону:       — Знаешь, где мои окна? — тот негромко зарокотал в ответ. Понадеявшись, что это было осмысленное согласие, юноша приоткрыл коридорную раму и поспешно выпустил птицу на улицу, где она мгновенно слилась с белым зимним светом. После чего спокойно преодолел остаток пути с книгой под мышкой.       При дворе все давно знали, что младший царевич жизни не мыслит без книг. Поэтому даже такой внушительный фолиант в его руках не вызовет никаких вопросов — тем более у далёких от светской науки солдат.       — Ваше Высочество! — стражники при его приближении встали по стойке смирно, и Александр мимолётно удивился подобной почтительности. Ранее стража не обращала на него ни малейшего внимания, чуть ли не стоя вразвалку. Теперь же он чувствовал, что что-то изменилось.       «Неужто Влад постарался?» — подумал он, запирая за собой дверь покоев и бросаясь к окну, в которое уже красноречиво стучались.       Впустив ворона, он положил тяжёлый том на стол и принялся листать, в надежде найти нужные сведения.       В книге содержалось множество записей по астрономии и искусству чтения по звёздам, по медицине и знахарству, а также алхимии. Наконец, стали попадаться рисунки кристаллов, и, уже порядком утомившийся поисками царевич, воспрял. Нечто, похожее на изображение эльмара, он обнаружил в последней четверти заполненных страниц.       Старая бумага пожелтела и сладко пахла. Проведя пальцами по строчкам, царевич сощурился, силясь разобрать небрежный почерк:       «Эльмар, «рождённый водой» — осадочная, обломочная горная порода массива Гильхейм. Бледно-голубого или белого цвета; в огранённом состоянии видны внутри подвижные дымчатые вкрапления. В своём каноническом виде эльмар формируется только в условиях сильнейшего холода, ветра и изоляции от других живых существ, кои способствуют образованию в составе минеральных кристаллов способности запечатления. Единожды взятый обнажённой рукою, эльмар навсегда подстраивается под энергетическую структуру хозяина. Таким образом, использовать весь спектр свойств камня может лишь его непосредственный владелец. Эльмары, формирующиеся в условиях многолюдности, имеют гораздо более ограниченный арсенал возможностей, так как чаще всего попытки использовать уже запечатлённый камень блокируются некомплиментарностью структур, и в таком случае можно рассчитывать только на изоляционно-защитные способности камня. Исключением могут являться (?) однояйцевые близнецы.»       «Как… интересно», — затаив дыхание, Александр вцепился в металлический уголок гримуара.       «Если же повезло обнаружить чистый камень, то при взятии в руку он подаёт признаки жизни, в зависимости от природы своего владельца (изменение цвета, свечение, пульсация). Степень проявленности свойств камня зависит от силы энергоструктуры его хозяина», — ниже Юлиус зарисовал эльмар в двух состояниях: белый, похожий на обыкновенный известняк, коим был облицован весь вардийский дворец, и гранёный — гладкий яйцеобразный камень с клубящимся внутри туманом. Сбоку шла приписка:       «Личн. наблюд.:       При взаимодействии с хозяином, камень проявляет не только изоляционно-защитные свойства, но также воздействует на окружающий мир: иллюзии, активная защита, внушение в соответствии с целями владельца».       «То есть… — Александр откинулся на спинку кресла, пытаясь переварить прочитанное, — …создание изоляционных костюмов для рабочих было не столько заботой о них, сколько о том, чтобы до камня не дотронулись чужие руки!» — теперь он понял, почему царь лично проводил столько времени на рудниках — фактически жил там короткие периоды. При мысли, что каждый камень из окружающих его теперь, прошёл через руки отца, Александр ощутил смешанное чувство покоя и дискомфорта. Его родитель сделал всё, чтобы защитить семью и подданных, и, как следствие — будущее своей страны.       Он понял, что если не хочет нажить проблем своему государству, то ему придётся также, как и отцу, контролировать поставки эльмара лично и отправлять в другие страны только те камни, которые не смогут дать их владельцам власти больше, чем положено.       А ещё — что он последний, кто должен узнать о личных наблюдениях Юлиуса.       Александр вырвал страницу и, подойдя к растопленному камину, внимательно проследил, как бумага, потрескивая, обращается в пепел.       — Владислав!       — Ваше Высочество? — вампир возник у дверей, согнувшись в полупоклоне.       — Завтра я отправляюсь в Гильхейм. Ты едешь со мной.       — Вы уверены, что это хорошая идея?       — Нет. Но, кажется, пока у меня нет иного выхода. Я должен компенсировать убытки.       — Вы же понимаете, чем рискуете?       — Да. Но лишь до тех пор, пока не решится проблема бесплодности почв. После я прекращу поставки. А сейчас буду брать за них втридорога и ограничивать свойства камня. Если другим понадобятся кристаллы, они заплатят за них любую цену. Особенно, те, кто знает чуть больше — им придётся уделить самое пристальное внимание. Уверен, ибрийцы давно в курсе. Иначе бы они не бились с таким упорством над воссозданием эльмаров.       — Думаю, ваш отец не ошибся, решив сделать вас наследником, — Александр не шелохнулся, но внутренне замер, весь обратившись в слух и не отрывая взгляда от весело пляшущего огня, — Размышляете точь-в-точь как он.       — Ещё рано говорить об этом, — присутствие Владислава теперь раздражало, но он не хотел, чтобы тот уходил. Царевич понял, о чём говорил ему вампир утром: он не может позволить себе размякнуть и жить как обычный человек — в слепом доверии кому-либо. Быть может, однажды… но не сейчас. — Отец, наоборот, всегда твердил, что я слишком похож на мать.       — Вы знали её?       — Нет, — он мотнул головой и покосился в сторону ларца на столе, — Она умерла, когда я был младенцем. Но я видел её портрет. Мы с ней действительно… схожи.       — Тогда она, должно быть, была красавицей.       —… — царевич стиснул зубы, чувствуя, как вспыхнуло лицо и радуясь, что стоит близко к огню. Однако, он почти физически ощутил, как Владислав за его спиной лукаво улыбнулся.       — Завтра к девяти будь готов.       — Да, государь.       — Свободен. И… вот ещё что… — он подошёл к столу, захлопнул гримуар, после чего протянул его удивлённому стражу. — Закопай это.       — Закопать.       — До поры, до времени.