Белая кость

      — Вам… так идёт… Ваше Высочество… — кончики затянутых в перчатки пальцев бережно скользнули по искусной платиновой филиграни серёг и красным камешкам, внутри оболочки которых заманчиво клубился багровый туман, точно танец мириадов кровяных телец; а после, с едва заметным сладострастием, дотронулись до нежной кожи за ухом, ощутив неистовое биение пульса даже сквозь плотную чёрную преграду. Если бы Владислав в тот момент был способен думать, он бы порадовался, что не обнажил рук. Иначе страшно представить, чем всё обернулось бы.       — С-спасибо… — Александр как-то странно замер и уронил взгляд под ноги. Раньше белое, лицо покраснело, — Мне нравится, что они неброские… Будет лучше, если они не станут привлекать много внимания, — тут Владислав очнулся: Александр накрыл его руку своей и медленно, но красноречиво убрал от своего лица, после чего, наконец, взглянул в ответ.       Если бы Владислав мог провалиться сквозь землю, он бы сделал это немедля — столько смущения, перемешанного с взволнованной досадой и недоговорённостью, сквозило во взгляде царевича.       — Думаю, они всё равно слишком заметны, государь, — кашлянув в кулак, пробормотал он, — Так ли уж обязательно, чтобы камень был на виду?       — Да. По крайней мере, сейчас я чувствую себя иначе, чем когда носил его на поясе. Вероятно, для полноценного действия камень должны видеть. Я… — Александр запнулся, немного нервно пройдя по дороге пару метров в сторону от Владислава, — …должен научиться с ним обходиться. У меня ещё есть время для этого.       — Д-да, но… — вампир незаметно стиснул рукоятку меча в пальцах, — …будьте осторожны.       — Я всегда осторожен, — ответил Александр, после чего, сняв с пояса один из мешочков, развязал его, — Подойди. — Владислав, опустив взгляд, осторожно приблизился, стараясь дышать поверхностно и медленно.       Царевич опустил руку в перчатке в мешок и достал камень — такой же кровавый, как и его серьги, но гораздо более крупный, величиной с куриное яйцо. Овальный и гладкий, он был похож на глаз древнего чудища, смотрящий пристально и гипнотически.       — Сними перчатку.       — Чт…       — Делай, как приказано. — Владислав, бросив обеспокоенный взгляд на не терпящее возражений лицо царевича, нехотя стянул перчатку с правой руки, после чего Александр положил эльмар ему в ладонь. Камень тут же вспыхнул, и, к изумлению вампира, подёрнулся тёмными прожилками.       — Теперь он твой. Вделай его в свой меч.       — Н-но, зачем он мне? Ваше Высочество…       — Ты — всё, что у меня осталось!.. — подступив, ожесточённо отрезал царевич, — …И ты должен иметь больше власти над армией, чем имеешь сейчас. Когда вернётся Константин, мне придётся доказать, что я способен с ним конкурировать. Армия не должна переметнуться на его сторону, слышишь?! — такой требовательный, отчаянный взгляд, что невозможно было не смотреть в ответ.       — Одних эльмаров недостаточно, мой государь, — наконец, ответил он, — Вы не можете просто зачаровать их, как стадо овец.       — Я знаю, — царевич, наконец, отстранился и озабоченно сомкнул пальцы в замок, — Я сделаю всё, что в моих силах. Но ты должен помочь мне.       — Разумеется, — вздохнув, он спрятал камень в карман мундира, — Как вы и сказали: вы — всё, что у меня осталось. Я не могу поступить иначе, — некоторое время они молчали, то ли смутившись, то ли обдумывая сложившееся положение. И, когда тишина стала гнетущей, царевич молвил:       — Времени до вечера ещё много. Идём, найдём кузнеца — пусть приладит камень. И провизией бы не помешало запастись в дорогу… — Владислав молча последовал за ним. Предчувствие у него было дурное.

***

      Когда они покинули Норвиль, на землю спустились сизые сумерки. Мороз крепчал, и царевич поплотнее укутался в чёрный капюшон. Владислав так и не забрал у него плащ, и теперь отчего-то был рад этому. Иррациональное желание спрятать царевича подальше от посторонних глаз не покидало его с тех пор, как Александр покинул дом ювелира. Были ли виной тому злосчастные серьги или же грядущие события, он не понимал, но тайком жалел, что не может идти ближе к лошади царевича, не нервируя животное.       Наконец, они увидели разбитый на опушке хвойной рощицы лагерь. Стражники грелись у огня и весело гоготали.       Невольно, он крепче стиснул рукоять меча с багровеющим на гарде эльмаром. Он не знал, чего ожидать теперь — когда он активировал камень.       — Давно отдыхаете? — спросил он, подходя к одному из костров и окидывая нейтральным взглядом собравшихся. Ульрик — сильный бородатый мужчина лет сорока, оставленный за старшего, поспешно поднялся и отвесил Владиславу почтительный поклон.       — Так точно, капитан. Второй час идёт.       — Хорошо. Люди успели поесть?       — Да.       — Тогда выступаем. — тот ничего не ответил, только утвердительно кивнул, и, бросив на вампира взгляд, который остался ему непонятен, зашагал обратно к солдатам, громко отдавая распоряжения.       Он чувствовал на себе многочисленные взгляды, но никак не мог определить их значение. Единственное, что, возможно, витало в воздухе — замешательство.       Царевич, как он заметил, не спешил приближаться к стражникам, и завернувшись в плащ до самых глаз, наблюдал со своей лошади за сборами. Вампир подошёл к нему:       — Всё в порядке, Ваше Высочество? — спросил он, — Быть может, вы бы перекусили, пока они собираются? До ближайшего города ехать всю ночь.       — Не хочу, — ответил тот, — А ты… изменился, Владислав.       — Неужели?       — Да. Стал вести себя по-другому.       — Это как же? — на что царевич неопределённо пожал плечами:       — Не знаю. Но теперь твоё присутствие не вызывает у них неприязни. Атмосфера поменялась.       — Вот как. У вас тоже?       — О… о чём ты? — взгляд, как показалось Владиславу, сверкнул испугом, прежде чем надменно скрыться за веером белых ресниц, — Для меня ты тот же. На мне ведь эльмары — они защищают моё видение.       — Стало быть, моё тоже?       — Очевидно. Разве ты не заметил? — после чего спрыгнул с лошади и подошёл к всё ещё пылающему огню. Ночь и впрямь выдалась куда холоднее предыдущих.       Владислав внимательно посмотрел на него. Действительно, с момента активации камня он лучше стал владеть собой в присутствии Александра. Но, на этом чудеса заканчивались, так что терять бдительность он был не намерен.       — Мне кажется, или вы прячетесь? — Владислав почувствовал, как его губы растягиваются в невольной улыбке.       — Нет, не кажется. Будет лучше, если пока на меня не станут обращать внимания. Нам нужно добраться до Фливии без происшествий.       — Вы противоречите сами себе, Ваше Высочество. Как вы собираетесь овладеть искусством управления эльмарами, если будете скрываться? — царевич промолчал, мешая палкой угли в костре.       — Ты слишком торопишься, Владислав, — наконец, сказал он, — Дай им время. Они и так шокированы тем, какой ты для них стал. Если всё произойдёт постепенно, тогда мы не встретим излишних волнений и сопротивления. Нам они ни к чему, — на что вампир, бросив на него пристальный, изумлённый взгляд, усмехнулся:       — А вы, оказывается, не столь просты, государь, — Александр поднял на него раскосые глаза и ответил:       — Если бы я был иным, я бы уже был мёртв.       От повозок раздался оклик. Ульрик быстро приближался к ним. Александр, поспешно закутавшись в плащ, встал и направился к своей лошади.       — Всё готово, капитан. Люди в сборе.       Кивнув, Владислав крикнул:       — Выступаем!

***

      Путешествие до ближайшей деревни на пути в Фливию, по наблюдениям Владислава, выдалось для царевича довольно изнурительным. Страж время от времени бросал на своего подопечного обеспокоенные взгляды, но ничего не говорил — останавливаться посреди заснеженной, продуваемой всеми ветрами равнины было не лучшим вариантом, да и они изрядно спешили. Солдаты, наблюдая за укутанным в плащ вампира царевичем, перешёптывались. Кто-то глядел сочувственно на молодого государя, кто-то — насмешливо.       «Он не спал всю прошлую ночь… К тому же, не принимал тонизирующего лекарства с момента отбытия из дворца. Вероятно, в этом и кроется причина столь сильной усталости», — думал Владислав, глядя, как Александр то и дело засыпает в седле.       — Капитан… — к нему подъехал один из людей — зелёный солдатик с невинным взглядом газели — практически ровесник будущего монарха. Его ресницы и брови сплошь покрывал иней, — Быть может, сделать привал? Его Высочество совсем плохо выглядят.       — Не сейчас, А́ркель… — ответил он, втайне дивясь, что к нему больше не боятся приближаться ближе трёх метров, — …слишком холодно, и… Если остановимся здесь, Его Высочество может простудиться. До пункта не так уж далеко. Через час будем на месте, — юноша неуверенно кивнул и удалился обратно к товарищам, которые сокрушённо покачали головами и вновь взглянули на дремлющего в седле Александра, укутанного до заснеженных ресниц в мех и чёрную кожу.       Владислав удивлённо хмыкнул себе под нос: такую заботу о государе его подчинённые проявили впервые. Неужели эльмары действуют на них, даже будучи скрытыми за плотной завесой одеяний?..       Он и сам чувствовал, как сильно изменилось его отношение к царевичу. Если раньше он не ощущал ничего, кроме чудовищной квинтессенции презрения и иссушающей жажды, то с некоторых пор, при взгляде на Александра его стало посещать смутное, сладостное чувство, отдалённо напоминающее нежность и благоговение. Так смотрят на прелестного ребёнка или на цветок из хрусталя тончайшей работы: только тронь — рассыплется. Тогда, в сердце его пробуждалось нечто прекрасное. Он впервые за много веков ощутил желание сохранить маленькую жизнь, что теплится внутри чьего-то слабого, смехотворно уязвимого тела. Он желал этого той своей частью, что когда-то боялась погибели и бесстрашно любила. Той частью, что делала его человеком.       Наконец, на горизонте замаячили тени домов. Подъехав поближе, процессия, онемев, замедлила свой ход.       Вокруг царила разруха. Большинство домов было сожжено дотла — лишь обугленные остовы балок торчали, точно скудный скелет. По дорогам бродила бесприютная домашняя птица. Лавки и торговые ряды разграблены. Ни единой души…       — Что здесь произошло?.. — услышал Владислав и обернулся. Александр ошарашенно обводил взглядом печальный вид. После чего соскочил с лошади и прошёл вперёд, к одному из домов. Под ногой что-то хрустнуло.       Посмотрев вниз, он увидел треснувшую деревянную рогатку. Чья-то игрушка, теперь навсегда забытая.       — По всей видимости, нападение, Ваше Высочество, — отозвался Ульрик, подъезжая к нему, — Горные кочевники. Я слышал, что это небезопасные места — раз в несколько лет они бывают здесь проездом и учиняют безобразия. Скорее всего, те кто остался в живых, ушли в соседние города. Система городской стражи мощнее и способна защитить жителей. Так лучше, Ваше Высочество — там они будут в безопасности.       — Да… — только и выдохнул царевич, и, ещё раз взглянув на рогатку, направился обратно к лошади, — Поехали. Мы не должны оставаться тут.       Когда на землю спустилась зимняя тьма, мёртвая деревня осталась далеко позади. Было решено остановиться в небольшом бору.       Пока одни возились с установкой походных шатров, другие разводили костры, а третьи критически исследовали повозку с провизией, Владислав, кружа по растущему лагерю и подгоняя солдат, сделал неутешительный вывод, что пока что назвать частью армии этих салаг трудно.       — Ускоряемся! — грохотал он, — Такими темпами на сон у вас остается пара часов, не больше! Вы этого хотите?! Шевелитесь, ленивцы! — час на постановку лагеря! Кто не успевает — остаётся без ужина. Будете жевать собственные бороды! — угроза подействовала, и оголодавшие парни забегали в два раза активнее.       Таким образом, не прошло и часа, как шатры были установлены, в том числе и царский, в котором Александр — как показалось вампиру — с облегчением скрылся. А озверевшая от голода стража накинулась на подоспевший ужин. Аркель, стуча половником по котлу и гордо шмыгая носом, выслушивал хвалебные оды своему мастерству повара и уже получил несколько шутливых и не очень предложений о женитьбе.       Владислав, погрозив острякам кулаком, отправился в шатёр к царевичу, дабы выяснить, не околел ли монарший сын с голоду.       Он подозревал, что царевич спит — таким усталым выглядел он в седле. Но был немало удивлён тем, что ещё на подходе к шатру обнаружил, что царевич развёл небольшой огонь внутри в специально вырытой яме и теперь, сняв плащи, в задумчивости стоял над расстеленной на маленьком складном столике картой. Из-под охряного золота кудрей в свете пламени сверкали алые ягоды эльмаров.       — Ваше Высочество… — Владислав скользнул внутрь и остановился у входа, — Не желаете отужинать? Путь был долгим.       — Да… — царевич не смотрел на него, полностью сосредоточившись на карте. Внешнюю усталость с него будто рукой сняло. — После.       «Неужели, он вновь притворялся, лишь бы спрятаться от неуместного внимания?» — подумал Владислав.       — Что вы делаете? — вампир неторопливо приблизился, с удовольствием улавливая, как мягко благоухает обнажённая шея царевича из-под расстёгнутого ворота кафтана, смешиваясь с хвойным ароматом дров в костре.       — Как думаешь, насколько хорошо укреплена граница с севера?.. — задумчиво молвил Александр, глядя на чернильные разводы в пергаменте, обозначавшие окрестности Гильхейма, — Сдаётся мне, что не особо. Похоже, единственная военная сила, которая имеется с этой стороны… — он опустил палец на горную местность, — …это люди Рогвельда. Немыслимое упущение, тебе не кажется?       — Вы правы, Ваше Высочество, — ответил Владислав, проследив взглядом по карте, — Вероятно, ваш батюшка полагал, что ледниковая глушь мало кого сможет заинтересовать со стратегической точки зрения. Либо же…       — …либо же он намеренно не усиливал защиту этой части Варды, дабы не привлекать к ней излишнее внимание. Чтобы другие не поняли, будто ему есть, что здесь охранять, — пробормотал царевич.       — Слишком рискованно, — протянул Владислав.       — Я тоже так считаю, — царевич сверлил взглядом карту, — На что отец надеялся, оставляя крупнейшее месторождение магического оружия настолько незащищённым? Двести людей, не больше… Чего я не понимаю?       — Думаю, Его Величеству пришлось сделать нелёгкий выбор… — подумав, заключил страж.       — О чём ты?       — Как вы думаете, где больше всего сосредоточено военной мощи в Варде?       — Дворец, — не моргнув глазом, тут же ответил Александр, — В столице.       — Как вы думаете, почему?       — Потому что там расположен весь государственный аппарат, — Александр устало вздохнул и сел возле костра на один из тюков, — Члены Совета, члены царской фамилии, чародейский Консилиум… — он озадаченно потёр подбородок пальцами, глядя на весело пляшущий огонь, — И что?       — Поразительно: вы сами дали ответ, но не поняли ничего, — усмехнулся вампир, после чего, игнорируя раздосадованный взгляд юноши, пояснил:       — Ваш отец вёл ту же борьбу, что и вы, Ваше Высочество — думаю, вокруг было немало охотников расправиться с ним. Но также, помимо этого, он пытался защитить вас и ваших братьев. И… всё остальное, вами перечисленное. Думаю, если бы он разделил военные силы пополам, в критический момент ему могло не хватить людей для защиты столицы.       — Что верно, то верно — армия у нас небольшая… — вздохнул царевич, — Думаю, если я доживу до коронации, я займусь этим вопросом.       — А почему вы вдруг озадачились этим? — спросил вампир, садясь напротив него, по другую сторону костра. Царевич помолчал пару мгновений, после чего ответил:       — Я намерен в дальнейшем обезопасить мелкие поселения от набегов. Если бы границы с севера были хорошо защищены, такого бы не случилось.       — Вы слишком впечатлительны, мой государь, — мягко заметил страж, — В мире ежедневно угасают тысячи жизней, и если винить себя в смерти каждого, можно сойти с ума.       — Ты не понимаешь, да? — обратив на него упрямый, горящий гневом взгляд, процедил царевич, — Правитель обязан защищать свою страну. А мой отец просчитался, пусть и достиг таким путём иных своих целей. Теперь мне придётся искать выход. Я не могу жертвовать чужими жизнями в угоду внешней политике, — вампир на это лишь усмехнулся. Пока что подобный идеализм был простителен Александру в силу юного возраста. Однако, со временем ему придётся усвоить, что в реальности цель куда чаще оправдывает средства, чем считается допустимым в теории.       — Пойдёмте ужинать, Ваше Высочество, — поднимаясь, сказал Владислав, — Вам нужно отдохнуть. Проблемы никуда не денутся, но вряд ли разумно решать их сегодня.       — Да. Я приду… сейчас, — ответил царевич, и лицо его вновь сделалось усталым и грустным. Владислав, отогнув занавес шатра, вернулся к общему костру.       Когда царевич, наконец, вышел наружу, все уже закончили трапезу, и теперь отдыхали у огня. Кто-то болтал, кто-то чинил крепление на седле. Двое дюжих парней — Бернт и Варди, из самых проблемных по мнению Владислава — громко пели какую-то скабрезную походную песню.       — Да заткнитесь вы, придурки… — миролюбиво проворчал Ульрик, доселе полировавший шлем. Он заметил вышедшего из шатра царевича, — Его Высочество идёт.       — А что — Его Высочество не любит веселиться? — хмыкнул Варди, опустошая свой кубок с вином.       — Больно грустный он какой-то, — развязно подхватил Бернт, — Сейчас мы его взбодрим.       — Держи себя в руках, — предупредил его Ульрик, — Капитан бдит.       — А где он? — заозирался Бернт.       — Почём же знать — мне он не докладывается. Может, оленя решил задрать… Но, уверен, он наблюдает.       — Жрать и следить одновременно — даже для упыря это слишком, — хмыкнул Бернт, теребя рыжеватую бороду, — Не бог же он в конце-то концов!       — Я тебя предупредил.       Когда Александр приблизился к костру, Аркель, о чём-то тихо беседовавший с одним из солдат, встрепенулся и, подорвавшись, с улыбкой подскочил к царевичу, предлагая ему кашу с дичью, коей ещё немного оставалось в котле. Всё это время он её ревностно оберегал, дожидаясь главнокомандующего и безжалостно прохаживался по тянущимся за добавкой рукам оловянным половником.       — Что, малыш, дождался-таки? — загоготал Варди и по-свойски подмигнул ему, на что парнишка зарделся как маков цвет и возмущённо показал ему фигу.       — Да вы проходите, проходите, Ваше Высочество, не стесняйтесь! — вальяжно махнул рукой Бернт, наливая вина в свободный кубок, — Отдохните, поешьте, выпейте!       — А где Владислав? — спросил Александр, принимая у повара чашку с едой.       — А что Владислав? — пожал плечами Бернт, — Мы и сами в состоянии вас защитить, Ваше Высочество. Что ж мы, зря тут толпимся по-вашему?       — Хочешь подискутировать со мной о твоей полезности для отряда? — холодно улыбнулся царевич, — Уверен, что тебе это понравится? — его не прельщал тон этого разговора, не нравился Бернт и его наглая самоуверенность в отношении себя. Но он должен был научиться управлять эльмаром, а без риска сделать это было невозможно.       В ответ на его слова Бернт, и без того сидящий рядом, подался вперёд, заставив царевича брезгливо отстраниться, и по-звериному осклабился:       — Мне понравится всё, что связано с вами, Ваше Высочество… — он смерил его сальным, оценивающим взглядом, — Ведь моя преданность вам не знает границ, — все вокруг напряглись, осознавая, что происходит что-то, чему происходить не следовало. Ульрик нахмурился и, обняв шлем одной рукой, молча потянулся к кинжалу на поясе. Однако, не успел он что-то предпринять, как над головами раздался ледяной, что горный хребет, голос:       — Тогда, пожалуй, я их обозначу. — Бернт дёрнулся и отшатнулся.       В следующее мгновение на его шее сомкнулись холодные пальцы — жёсткие, как кремень. Вампир, в полумраке сверкая глазами, потянул захрипевшего человека наверх, вынуждая подняться, после чего отбросил в сугроб, словно тряпичную куклу.       — Ты испытываешь моё терпение, Бернт… — спокойно, но ничего хорошего не сулящим тоном сказал он, подтягивая сползшую перчатку, — Голова на плечах мешает?       — Да что я такого сделал, капитан?! — возмутился бугай, выбираясь из сугроба и, тяжело дыша, подошёл к вампиру, — Я лишь выразил своё почтение Его…       — Не нужно. Держать меня. За дурака. — холодно и очень раздельно оборвал его Владислав, — Для этого у тебя недостаточно мозгов. И это — не только моё мнение, — Бернт бросил вопросительный взгляд на примолкший у костра отряд, — Проси прощения у Его Высочества за своё наглое поведение или отведаешь меча, — сообразив наконец, что выбора у него нет, Бернт, одарив вампира уничтожающим взглядом, вернулся к костру, после чего нехотя преклонил колени перед Александром:       — Я прошу прощения, Ваше Высочество, — с видимым усилием, выдавил сквозь зубы он, — За… неподобающее поведение.       — Довольно, — Александр, которому было уже тошно смотреть на всё это, поднялся и зашагал к своему шатру, — Просто больше не приближайся ко мне.       Когда царевич скрылся, Владислав бросил солдату: «Свободен», после чего обратился к отряду:       — Если кто-то ещё не понял, то я повторю: Александр — ваш будущий царь. И в его присутствии вы, олухи, не то что пререкаться — вздохнуть должны бояться. Я не пощажу никого из вас, если он отдаст приказ о казни. Не потому что вы мне не нравитесь. А потому что существует иерархия. И вы в неё входите с самого рождения — хотите того или нет. Особенно все вы — принесшие присягу своему царю и его семье! Вы — служите Его Высочеству и своей стране, получаете за это жалование и кров, и должны их защищать, а не меряться с ними силой. Вам всё ясно?!       — Да, капитан! — нестройно прогудели солдаты. Большинство из них выглядели пристыженными, некоторые — недовольными, на что Владислав мрачно заключил, что работы с ними ещё непочатый край.       — Ложитесь спать. Все, кроме Бернта, — он посмотрел на затравленно косившегося на него солдата, — Триста отжиманий, раз энергию девать некуда. И только попробуй меня надурить — башку снесу.       — Да, капитан, — угрюмо буркнул тот, нехотя поднимаясь и отходя в сторону. Остальные, негромко переговариваясь, стали разбредаться по палаткам.       Когда наказание было исполнено, Владислав проводил взглядом пыхтящего и красного от натуги балагура до его шатра, после чего забрал оставленную царевичем чашку с нетронутым ужином и решил наведаться к юноше.       Его он застал всё на том же тюке, возле костра. Устало опустив подбородок на колени, Александр прикрыл глаза и, вероятно, о чём-то думал. Лицо его, как показалось Владиславу, было бледнее обычного.       — Ваше Высочество.       — А, это ты… — царевич выпрямился и бросил в его сторону утомлённый взгляд. Страж задёрнул занавесь и приблизился:       — Мне жаль, что так получилось. Вот, поешьте, — он протянул ему уже остывшую кашу, — Завтра вам пригодятся силы.       — Спасибо… хотя я не голоден, — ответил юноша. Мрачное выражение никак не желало сходить с его лица.       — Вы же не надеялись, что у вас получится с первого раза? — сказал Владислав, и Александр взвился:       — Разумеется, нет!       — Хорошо, — красноречиво констатировал вампир, давая понять, что нисколько не поверил в эту неуклюжую ложь, — Вам следует быть осторожнее, Ваше Высочество. Быть может, при солдатах стоило бы снимать серьги? Во избежание… ситуаций, подобных сегодняшней, — царевич промолчал, раздумывая. Наконец, он покачал головой и ответил:       — Я не научусь управляться с этим, если буду постоянно избегать опасности.       — А что вы будете делать, если меня не окажется рядом в такой момент? Что, если я буду далеко, а вы в очередной раз не совладаете с камнем? Что тогда? — он смотрел на царевича, едва удерживая рвущееся наружу раздражение. На его взгляд, Александр был чересчур самоуверен касательно своих магических навыков.       — Не полагай меня совсем уж бессильным, Владислав, — уязвлённо ответил царевич, — Я, как и мои братья, с младых ногтей упражнялся во владении оружием. Я могу защитить себя.       — Да? — усмехнулся вампир, — Что ж… заманчиво. Тогда на следующем привале я хочу посмотреть на ваши навыки.       — Ты?! — удивлённый подобной дерзостью, округлил глаза Александр, — И что это значит?       — Я вызываю вас на поединок, Ваше Высочество, — и, с удовольствием наблюдая смесь досады и изумления на порозовевшем от кострового жара лице, лукаво улыбнулся: — Взамен же — обещаю, я буду играть честно, на уровне обычного человека. Даю слово.

***

      Следующим утром они вновь двинулись в путь.       Скрыв голову капюшоном, Александр ехал молча, неохотно отвечая на вопросы стражников. То и дело он чувствовал на себе пристальные взгляды: интерес, похоть, желание подружиться, нечто, напоминающее отцовскую любовь… Он понимал, что всё это обусловлено действием эльмаров, но пока не мог побороть отчаянную робость и ощущение постоянной опасности. Наиболее безобидными в отряде ему казались молодой А́ркель (чувства парнишки к нему скорее напоминали восторженную детскую влюблённость) и, как ни странно — Ульрик. Этот взрослый, суровый и уже немолодой мужчина, определённо, в глубине души был к нему расположен, хоть и редко выказывал это. Но, его отношение не носило плотского характера, напоминая ему то, что он в своё время ощущал рядом с отцом — чувство локтя и спокойная, безусловная симпатия.       «Вероятно, в этом и состоит особенность красного эльмара… — думал он, исподтишка наблюдая за солдатами, — …он пробуждает в каждом то, что называют любовью, вернее… он манипулирует в людях тем, за что их проще всего зацепить — их слабостями. А любовь — это почва, из которой они проросли», — он осторожно взглянул на идущего в метре от коня Владислава. Александр припомнил выражение лица вампира, когда он впервые надел серьги и подошёл к нему: растерянность, смешанная с желанием. В тот момент он казался почти человеком — живым и алчущим его так, что эта жажда не отталкивала, а наоборот — ласкала нежным томлением все чувства, вызывая ответную тягу. Хотелось привлечь его ближе и коснуться точёного овала лица, налитых кровью уст… Он был тем, кого Александр хотел бы видеть подле себя вечно.       «Интересно, каким он станет для меня, если сниму серьги? — подумал юноша и ощутил прокатившийся по коже озноб, — Хотя, нет… это… определённо, плохая затея, — решил он, — Я и так успел наделать глупостей… — он вспомнил, как решительно Владислав провёл меж ними черту в ночь на постоялом дворе, отказавшись называть его по имени, — …Не хочу вновь услышать подобное…»       — Хнык! Хнык! Глупец! — внезапно, в его плечо что-то врезалось, и юноша, охнув, отчаянно дёрнулся и мотнул головой. Владислав в отдалении насторожился, но, разглядев нарушителя спокойствия, презрительно фыркнул, после чего продолжил путь.       — Норвинд! Проклятая птица, ты откуда свалился?! — зашипел на него Александр. На что ворон зловредно склонил голову в бок, и негромко пророкотал:       — Не плачь, а борись! За любовь, — царевич опешил и поспешно обхватил пальцами клюв ворона:       — А ну, замолчи! — прошептал он, — Нашёл, где рот раскрывать. Я думал, ты остался в Гильхейме! — на что Норвинд закрутил хвостом, в попытках высвободиться из хватки.       — Дворец, — наконец прокаркал он, недовольно щёлкая клювом, — Константин вернулся.       — Уже?! — округлил глаза царевич, после чего призадумался. Если второй брат прибыл в столицу, то в скором будущем следует ожидать неприятностей. Регент, скорее всего, поручит ему подавить восстания, и Константин не замедлит воспользоваться армией. Кажется, времени у них не просто мало — его почти нет.       — Владислав, — позвал он, и вампир приблизился. Александр похлопал лошадь по шее, успокаивая: — Сколько примерно времени нам потребуется, чтобы добраться до Фливии?       — Нынешним темпом — дней пять. Может, больше, — подумав, ответил он.       — Долго… — цокнув языком, исступлённо процедил царевич, — Нужно ускориться.       — Что-то случилось? — спросил вампир, и юноша подумал, что тактичность ему всё же свойственна: он не сомневался, что Владислав всё слышал от первого до последнего слова.       — Константин в столице, — ответил Александр, наблюдая, как чёрные брови стража нахмурились, — Мы опаздываем, — Владислав понимающе кивнул и возвысил тон:       — Ускоряемся!       На этот раз они ехали без остановки, до самой ночи.       Под конец, лошади, несмотря на мороз, блестя взмыленными боками, стали сами замедляться, и отряду пришлось сделать привал там же, где затормозилось шествие — у небольшого горного склона, поросшего редкими соснами, в расщелине.       Пока солдаты, подгоняемые Владиславом, спешно устанавливали лагерь, Александр решил осмотреть местность и взобрался на склон, после чего двинулся, петляя меж огромных оледеневших валунов и скалистых выступов, к небольшому плато, с которого открывался прекрасный вид на освещённую полной луной равнину, сверкающую снегом, словно алмазной крошкой.       Тишина и покой… только вдали слышатся голоса собирающих хворост стражников.       Царевич выдохнул, чувствуя, как из тела уходит напряжение. За время путешествия он успел отвыкнуть от одиночества, и теперь настигший его покой казался ему непривычным. Слишком, слишком тихо. Или…       Всё, что он успел — это схватиться за рукоять меча, когда пение стали затихло возле его горла.       Задохнувшись в испуге, он ударился спиной о грудь стоящего позади человека. А через секунду над головой раздался негромкий, шелестящий смех:       — Вот так, Ваше Высочество. Чик — и вы труп. Но, вынужден отдать должное, вы меня заметили, хоть я и передвигаюсь тише любого из людей.       — Сегодня ты приставляешь клинок к моей шее… что же будет дальше? — беря себя в руки, холодно ответил царевич. Владислав не торопился убирать оружие, и он гадал — значит ли это, что бой, на который его вызвали в прошлый раз, уже начался, или вампир так шутит?       — Это зависит только от вас, государь, — царевич не видел, но в голосе стража ему чудилась улыбка, а тон был ласковым, точно тот рассказывал ему сказку, а не обжигал кожу мечом, — Мне интересно, как вы выберетесь из такого положения… Весьма неразумно бродить в горах в одиночку, тем более, зная, что некоторые в отряде теперь имеют на вас зуб.       — Пока, по всей видимости, этот «кто-то» — ты, — Александр невольно усмехнулся, тайком лихорадочно соображая, как выпутаться из неудобной позиции. Спустя мгновение, ему в голову закралась шальная мысль, и он покраснел. Но больше ничего на ум не приходило. Поэтому, он продолжил:       — И, кажется… тебе всё это нравится, Владислав, не так ли?.. — неровно дыша от волнения и стыда, он почувствовал, как вампир напрягся в недоумении, ощутив на бедре ладонь царевича, — Этого ты хотел?.. — в следующее мгновение противник вскрикнул, сгибаясь пополам, ослеплённый болью — пальцы Александра неожиданно сильно вцепились в чувствительный орган, а затылок, мотнувшись, ударил в нос.       После этого вырваться и выхватить собственный меч юноше не составило особого труда. Он не питал иллюзий относительно собственной физической силы и радовался, что столь ненадёжный трюк сработал. Вероятно, Владислав и впрямь опешил от его действий.       Тот, перехватив меч, медленно разогнулся и царевич с изумлением увидел, как с отвратительным хрустом стремительно выправляется сломанный нос, а кровь, текущая по лицу, впитывается в поры.       — Это… как?! — вытаращив глаза, выдавил он, не опуская, однако, оружия. Владислав усмехнулся:       — Я не человек, Ваше Высочество. Меня нельзя убить обычным способом.       — … — Александр молчал, не в силах отвести взгляда от исчезающих остатков крови.       — Быть может, боец вы и посредственный, но хитрости вам не занимать, — наконец, промолвил вампир, — Изворотливы, как лисица.       — Удивлён? — ехидно оскалился юноша, — Прости, у меня не было иного выхода.       — Вы боролись как могли — и это похвально, — Владислав улыбнулся, впрочем, Александр ощутил, что тот всё ещё выведен из равновесия, — Но я всё же хотел бы посмотреть, как вы управляетесь с мечом, — в следующий миг он метнулся к нему. Вновь угрожающе запела сталь. Царевич едва успел выставить блок оружием.       Первые минуты он только и делал, что защищался. От звона то и дело встречающихся клинков закладывало уши. Владислав оказался чертовски проворен, даже действуя играючи, на уровне обычного мужчины. Высокий рост не мешал ему быть быстрым, а худощавое телосложение — сильным.       В какой-то момент царевичу удалось извернуться и полоснуть Владислава по лицу, рассекая щёку, на что тот одобрительно рассмеялся, вытирая кровь тыльной стороной ладони.       Пару раз он был в шаге от того, чтобы «умереть»: толкнув его к огромному камню, вампир занёс меч в рубящем ударе, и, встретив на своём пути блок, попытался продавить его, чтобы в итоге полоснуть остриём по горлу противника. Но почти сразу отпрянул и, видя торжествующую улыбку царевича, понял, что снова попался на удочку: Александр не знал, почему решил поступить именно так, но, ощутив на своём лице частое дыхание Владислава, пахнущее сладко и странно одновременно, подался вперёд, соприкасаясь кончиком носа с щекой мужчины. В итоге, сопротивление исчезло само собой — вампир отскочил, словно ошпаренный.       Спустя мучительно долгое время, Александр всё-таки был повержен, и страж, стоя над ним, пощекотал кончиком меча его подбородок:       — Шах и мат, Ваше Высочество. Но… вы сумели меня удивить, — подав ему руку, Владислав помог выбившемуся из сил юноше подняться, — Вас спасает ваша находчивость — это золотое качество бойца. Однако, вам не помешало бы практиковаться чаще.       — Сейчас… у нас есть более… важные дела… — выдохнул Александр, прислоняясь спиной к одному из валунов и в изнеможении закрывая глаза.       — Важные дела всегда будут, государь, — Владислав спрятал меч в ножны и со сдержанной твёрдостью взглянул на него, — Однако, это не отменяет того, что всегда будут те, кто захочет стереть вас с лица земли. Вы и сами прекрасно это знаете.       Он понимал, что Владислав прав, но из-за изматывающих путешествий не находил в себе сил для тренировок.       — Мы начнём с малого, — сказал вампир, — Дабы у вас оставались силы на поездку. Но, вам придётся стать сильнее, Ваше Высочество — хотите вы того или нет, — на что царевич молча кивнул, со вздохом отталкиваясь от камня и медленно, чувствуя, как гудят от усталости члены и противно липнет к телу пропитавшаяся по́том рубашка, направился к лагерю. Рядом слышался хруст снега под сапогами Владислава, который, низко опустив голову, молчал. Однако, юноша не знал, что, случись ему в этот момент обернуться или замедлить шаг, то он понял бы, кто на самом деле вышел из сегодняшней схватки победителем.       В глазах вампира стоял голод.