Апартаменты

      Диким шагом ворвавшись в выделенные апартаменты, я заметалась по комнате. Чарли семенил следом, а я, наконец схватив топор, устремилась вон по лестнице вниз, пролет за пролетом, в конце настигнув холл первого этажа. И вот, я со всей силы стала выкручивать ручки входных дверей, запихнула в щель между ними лезвие топора. Чудилось, что двери вообще никогда и не открывались, оставаясь абсолютно неподвижными. Древесина была каменной, оставался единственный выход: разбить окно и наконец выбраться наружу.                   Представляю себе эту картину: лезвие топора воинственно сверкнуло, и обрушиваясь на несчастное коридорное окно.       И вот. На тонком оконном стекле не появилось ни одной трещинки. Я мгновенно пожалела, что настолько сильно ударила, потому что в руки брызнула боль. Чарли наблюдал, как я, шипя и ругаясь вполголоса, пытаюсь проломить соседнее окно.       — В моих комнатах тоже не бились окна.       — Ага, и не открывались двери. А потом я их раздолбала!!! — огрызнулась я, потея и силясь просунуть топор между деревянных рам.       Хорошо, думала я, пускай стекла хоть трижды бронированные или вообще алмазные. Но на чем так фантастически крепко держится деревянная рама окна? Я щупала руками окно, гадая, что это за обман зрения. Из щелей не дуло ни малейшего ветерка. На ощупь это, естественно, было дерево и стекло, словно бы смехотворно тонкие. Я бросалась от окна к окну и ударяла топором. Но ничего не вышло, стекло не билось. Я вернулась ко входу, из последних сил стукнула по позолоченным ручкам, съехала вниз по двери, тяжело дыша На меня навалилась усталость, так что я плюхнулась на пол, и топор с громким стуком выпал из рук.       На минуту глаза закрылись. Мысли, мысли. Что это все нереальность. Нужно мысли эти бросить, а с другой стороны как же? Непременно нужно думать, но на что опереться, когда не смыслишь ничего в происходящем вокруг. Сквозь опасливо разомкнутые ресницы я разглядела, что на лестнице красовались Дориан собственной персоной, и его свита, Людвиг и Змей. Администратор облокотился на перила, сдув с плеча пылинку:       — В Апартаментах около двухсот пятидесяти окон. На первом этаже вы попробовали выбить максимум восемь. Для более тщательной проверки советую вам составить план и действовать системно.       Единственная добрая душа, Людвиг подошел и сел рядом со мной:       — Вижу по глазам, что не поверишь, но… У тебя ничего не выйдет, — и кивнул на дверь.       — Ты не первая. Все пытались, тысячу раз. Даже однажды Дориан предложил взорвать выход.       — Только обои все спалили, — фыркнул кот.       — Не понимаю. Мы что, замурованы? Почему снаружи лес? Почему нельзя уйти?       Людвиг промолчал, грустно улыбаясь. Администратор, мрачно скрестив руки на груди, вкрадчиво сказал:       — Потому что нельзя просто взять и выйти. Отсюда нет выхода, да, в обычном значении слова. Эти двери — закрыты. Все окна — закрыты. Да чёрт с ними, что закрыты. Это преграды, которые физически не получится разрушить. Никак. Нельзя разбить, выбить, сломать, взорвать, сжечь стены, двери или окна. Нельзя сделать подкоп или выковырить по камушкам.       — Это невозможно хотя бы потому, что мы все здесь. Мы же как-то сюда попали?       Дориан внимательно, очень внимательно смотрел мне в глаза.       — Через порталы.       Я устало рассмеялась, разглядывая свои руки, которые тряслись после орудования тяжелым топором. Запястье свело судорогой.       — То есть порталы нереальные? Которые сверхъестественные?       — Абсолютно нереальные. Бывает, ими пользуются неосторожно, — притворно поднял брови Администратор.       — Дори, они реальны, поверь, — мягко сказал Людвиг и бросил нахмуренный взгляд на Дориана, но тот отвернулся и ушел по лестнице наверх.       — Что вы здесь вообще все делаете? Что это за место?       Грациозно спрыгнув со ступеньки, черный змеекот подошел ко мне, бесшумно переставляя пушистые лапки.       — Апартаменты — это кармашек во вселенной, — мигнул глазами Змей. — Сюда можно сбежать и остаться тем, кому нет места в родном мире.       Меня удивил сердечный тон, каким вдруг заговорил котяра. И я вдруг подумала о том, что накануне испытывала мучительное желание убраться из своего города подальше и больше его не видеть. Я шмыгнула носом, затем встала.       — Куда ты? — спросил Людвиг.       — Проверять другие окна.       — Когда повеселишься вдоволь, возвращайся на шестой этаж, — посоветовал Змей.       Одно, второе, третье. Окна всё не разбивались. Я постучалась в чьи-то комнаты, ходила туда сюда, тряся затекшими кистями рук, пока дверь не приоткрылась. В апартаментах жил Фредерик, из общины жителей первого этажа. Болезненно худой, как и Людвиг.       — Не могли бы вы потише? Моя супруга отдыхает.       — Простите. Я пытаюсь найти выход. Вы здесь живе…?       — Удачи.       Дверь захлопнулась перед моим носом. На ум невольно пришло — что если все эти истощенные люди заразны? Могли ли их закрыть в этом доме на карантин?       — Что ты ходишь за мной? — огрызнулась я на Чарли.       Он вжал голову в плечи, отстал на двадцать шагов, но продолжил плестись за мной. Вот так вдвоем с Чарли мы прошли дальше по коридору, завернули за угол и вбежали в портретный зал, в котором висела картина с тайным входом в комнаты мальчика.       Высоченные сводчатые окна, которые бы в другой раз показалось варварством повреждать, теперь же я пыталась разрушить. Хоть и медленно, но даже мне становилось ясно: Апартаменты невозможно покинуть способом, каким обычно покидают дома. Я, словно младенец, пробовала на ощупь, била и проверяла своими собственными руками то, о чем твердили все вокруг. Если совсем маленькому ребенку дать прозрачную кружку с двойными стенками, между которыми плещется водица, малыш попробует утолить жажду. И сразу же удивленно обнаружит, что пить нечего, хотя кажется, что кружка полная воды буквально в его руках. Двойные стенки это не мистика, и через некоторое время ребенок раскроет секрет таинственного сосуда. Сознание будет расширено. Так постепенно происходило у меня.       Наконец я села на полу посреди этого огромного зала, уставившись в пустоту. В дрожащих пальцах пухла ноющая боль, и приходилось вяло разминать руки. Чарли присел рядышком, спина к спине, и смотрел на наступающие лесные сумерки за окном. Наверно, его единственный глаз иногда обращался ко мне, пока я напряженно раздумывала, каким способом угораздило попасть в это место. Но более весомый кусочек пирога моих проблем состоял всё-таки в непонимании, как уйти. Апартаменты теперь казались жуткими, как пирамиды, а те жители первого этажа со ссохнувшимися телами — Людвиг, незнакомец Фредерик да старуха Моника — мумиями. Когда умирал фараон, всех его слуг замуровывали в громадной усыпальнице вместе с их правителем. Наверное, если их только не убивали сразу, еще живые слуги могли бы точно так же как мы глядеть на чудовищно толстые стены и не иметь возможности выбраться.       Я обернулась на Чарли. Робкие надежды на его лице мешались с растерянностью. Однако он вел себя спокойнее, чем можно было бы ожидать. Его мир тоже распухал невообразимостями и всем тем, чего раньше в нем не было. Но Чарли был сдержан и внимателен.       Я посмотрела в сторону, в стороне был опять стена этого дома, я посмотрела на мальчишку и сказала в тишину:       — Что.       Он вздрогнул.       — Ты ничего не хочешь мне объяснить?       Признаться, я попросту не знала, что делать и как с этим всем быть. И тут в очередной раз Чарли меня удивил и в самом деле рассказал:       — Когда я скучал, мама рассказывала мне, что давным давно посреди леса в доме жили много разных существ и как с ними приключились истории. Она рассказывала, что в доме была комната. В комнате много портретов этих существ со стародавних времен. Её называли Галерея.       Я обернулась вокруг. Сотни портретов смотрели на нас с Чарли с пыльных холстов.       — Сказки, да? Мамины сказки.       Вечер подползал всё ближе, в окнах становилось всё темнее. Чарли зябко поёжился от неподвижного сидения на полу. Нам нужен был портал, если Администратор и его приспешники не врали. Окна и рамы нерушимы, стены и полы, судя по всему, тоже. Я поднялась.       Чарли поднялся следом. Голубой детский глаз обратился на взрослых, то есть на меня, смиренно ожидая от меня решения. И, черт возьми, на его месте я бы проплакала весь вечер и ночь. Наши взгляды встретились и я подмигнула.       Мы покинули зал с жуткими портретами, сказочную Галерею, выйдя в сумрачный коридор, ведущий к главной лестнице. Мы шли к ней, мимо комнат постояльцев первого этажа, когда в конце противоположного коридора показались фигуры в капюшонах. Лиц издали не разглядеть, а коричневые мешковатые одежды более всего напоминали монашеские рясы. Незнакомцы повернули головы к лестнице. Не составляло труда догадаться, кто они. Таинственный Орден, о котором рассказывала леди Моника, мрачно замер и обратил свое внимание на меня и Чарли. Я вцепилась в руку мальчишки и мы юркнули наверх, едва дыша и прислушиваясь, не гонятся ли за нами по пятам те самые. Но внизу было тихо.       А вот на втором этаже послышалась нежная мелодия, разливающаяся от струн чьей-то гитары.       — «Библиотека», — быстро прочел Чарли над входом в крыло слева.       Легендарная библиотека Апартаментов, но нас с Чарли в тот момент не интересовали книги и мемуары. А вот таинственная дверь в правое крыло, не обозначенная никакой табличкой, привлекла наше внимание. Гитара играла томно и интимно. Такую музыку всегда именно подслушиваешь, стыдясь, словно стоны страстных любовников. Я наклонилась к замочной скважине, но в ней ничего нельзя было разглядеть, потом попробовала тихонечко нажать на ручку. Дверь оказалось закрытой, но музыка прекратилась. Послышалось дыхание, постепенно перерастающее в хриплый рык, и лязг металла. Я отпрянула. За дверями в душной клетке бесновался какой-то хищник.       Мы в испуге поднялись на третий этаж, и на лестнице стал слышен громкий голос мамы Рози — миссис Козы. Что она говорила и кому — трудно было разобрать. «Нужны еще дети. Как думаешь?». Возможно, пришел её муж и отец семейства. Но других голосов не было слышно. Я задумалась, откуда пришел мистер Козел и где он вообще был? Кажется, Людвиг говорил, что на работе.       Четвертый этаж выглядел странно, потому что здесь был тупик: стена, запечатавшая целый этаж, была выложена из бурого кирпича, а пол возле неё был измазан копотью и застывшими восковыми каплями.       На пятом этаже имелись пара массивных распашных дверей, возле которых на стене висела вешалка с дубленками.       — Холодно, — отметил Чарли, сжал пальцы на ногах и отбежал.       И действительно, из-под этих дверей тянуло как из холодильника или из форточки в зимнюю пору.       Наконец, мы добрались до шестого этажа. Наверх шла еще одна лестница с перекладинами, уходившая в дыру на потолке. Я задумалась, а не выход ли это на крышу? И если так, можно ли оттуда спуститься вниз, сбросить веревку и оказаться на земле снаружи? Наверняка это ход на чердак, с которого спустился Администратор при первой встрече, однако полное отсутствие света играло с уставшим воображением, и темный тоннель, уходящий вертикально вверх метров на пять, казался пугающим. К ночи лезть туда представлялось отвратительной идеей, и я оставила вылазку на потом.       Подойдя к двери обеденной комнаты, мы увидели Людвига и Змея, что подслушивали у двери. Они жестами показали, чтобы мы вели себя тише. За дверями раздались голоса Администратора и кого-то постороннего. Судя по голосу, второй человек, мужчина, был старше Администратора.       — Так с нас сняты подозрения? В прошлый раз пропала эта Рози, Орден терпел нападки бешенной мамашки. Теперь коза сама собой нашлась. Может вернемся к тому, что Сибил должна наконец отправилась туда, где о ней позаботятся?       — Да-да. Не возражаю. Сущая ведьма. Пускай уезжает как можно скорее. Что-то еще?       — Я увезу её завтра же.       — Почему вы?       — Дориан, у неё не в порядке с головой.       — Приличнее убедить её уехать самой.       — Она же не в себе. Бродит в сне, бредит. Уже столько натворила. И потом, после смерти моего брата я решаю за неё.       — В Апартаментах решаю я.       — В чем дело? Давно мечтали пополнить список запретов, чтобы навредить нашей работе?       — Что вы. Скучаю по подружкам Сибил, которые захаживали сюда.       — Не поймите превратно, но хотите ли вы помочь ей или же наказать?       — Когда вы только стали Администратором, я полагал, вас волнуют те, кто здесь оказался. У вас это не сходило с языка. Однако с тех пор в наружности и в поступках — дада, именно вот самое оно.       — Что?       — Безразличие. Вы что, сами о ней печетесь? — огрызнулся незнакомец.       — Давайте успокоимся. Что вы принесли? Рецепт «Легкого танца»?       Послышался шелест бумаг.       — Партнерство — лучшая форма корысти. Это список добровольцев.       — Людей? — с удивлением хмыкнул Дориан, видимо, просматривая.       — А что еще мне остается? Больные, те что без гроша.       — И много таких?       — Кому нечего терять? Это половину-то столицы?       — А если в ходе ваших этих исследований они, не знаю, ну скажем, умрут?       — Смерть — это проще, чем кажется.       — Знаете что? Я дам согласие, но докажите. Что у вас есть что-то, хоть что нибудь, что сработает.       — Мы говорим о том, что скорее всего не будет окончено при мне. Моё дело, моя работа, мои исследования. Я многое хотел бы доказать. Но его нет. Времени. У меня совсем нет времени.       — Меня однажды потрясла одна фраза.”Смерть — это проще чем кажется». Что скажете?       Скрипнул стул. Кажется, незнакомец пошел к выходу:       — Вы в должности уже семь лет. И чем же занимаетесь каждый день?       — Что ж. С утра до вечера я, как порядочный Администратор, делаю так, чтобы всем жителям Апартаментов было хорошо.       — И как? Вам удавалась хоть раз?       Дориан повременил с ответом.       — Ни разу.       Дверь, за которой мы продолжали прятаться, распахнулась. На пороге в буром одеянии Ордена, со сверкающими золотыми перстнями и браслетами-обручами на руках возник Санджар — мужчина лет шестидесяти. Держал себя грозно. Характер по одному взгляду ясно что непреклонный, однако была в его облике заметная надломленность. Ходил он с тяжестью, смотря в пол, на мощной шее вздулась болезненная шишка размером с абрикос, которая иногда выглядывала из ворота одежд и которую он грубо, даже с ненавистью прикрывал обратно.       Он был лысым, с окладистой черной бородой и хмурыми густыми бровями. От одного вида Людвига и Змея, дружелюбно махавших ему, его лицо скривилось. Я промямлила, мол, здравствуйте, он наконец увидел меня с Чарли и наклонил свое лицо, словно хотел лучше разглядеть, будто мы — это рыбки в стеклянном аквариуме. Врач или Темный врач, как говорили внизу жители первого этажа, взял Чарли за подбородок, перепугав того, и притянув его к себе и рассматривая пустующую глазницу.       — Такое не всегда можно провернуть. Если вы еще надеетесь. Но скажу сразу, это дорого и умолять меня не надо.       Дориан встал в дверном проеме, скрестил руки на груди и спросил:       — Интересно, Дворецкий заплатил или умолял?       Санджар обернулся через плечо, отведя взгляд в сторону, соображая. Опустил руку в карман, достал маленькую зеленую бутылочку, отхлебнул и сунул назад. Как сказала леди Моника: «Лжецы поднимают безнадежно лежачих и навсегда засыпающих, и те потом ходят и говорят». Санджар умел делать что-то, о чем не мог и мечтать Дориан. Я же мысленно прикидывала, что мог противопоставить ему Дориан и в конце концов почему все в Апартаментах вообще подчиняются Администратору.       Глава Ордена покинул нас, тяжело спускаясь по лестнице. Когда он скрылся из виду, ленивая ухмылка Дориана исчезла. Он тихо ругнулся, вроде как про какой-то гриб. Людвиг присвистнул.       — Кто-то залез в храм. Почему Сибил?       — Да и что такого? — согласился Змей.       — Все-таки Санджар — замечательный. Волнуется за дела и безопасность своего Ордена, — заключил Людвиг.       — Что-то украли, — заключил Дориан.       — По-моему, у вас неувязочка с религией, — заключила я.       Мы все вернулись в обеденную комнату на свои места. Я поставила топор возле стула. Змей улыбнулся:       — Ставлю на то, что он не доживет до твоего дня рождения, — сказал он Дориану и повернулся к нам с Чарли: — О да. Гостям следует знать. К Ордену лучше не соваться. Вы же не хотите поучаствовать в их жутких жертвоприношениях?       Он прыгнул рядом с Чарли, запрокинул голову назад и зловеще расхохотался. Людвиг поставил руки в боки, кивая в сторону ссутулящегося Чарли. Дориан скептически изогнул бровь. Кот цыкнул.       — Ладно-ладно, нет там жертвоприношений… Ну хорошо-хорошо, дети им без надобности, так нормально? Но в правое крыло на первом этаже не ходите.       — Надо пригласить Санджара на чай с пирожными. Посидим, обсудим высшие смыслы, — Людвиг заговорщицки подмигнул.       — Он пьет только самое дорогое вино. А у нас Джон в винных бочках засаливает огурцы. Так что путь к духовному просвещению или примирению нам заказан.       — Кто такой Джон? — спросил Чарли.       — Это наш повар. Он и его жена Бэтт готовят для нас всех, я имею в виду жителей Апартаментов, — сказал скелет.       — Хотя большую часть еды мы не видим… — лукаво протянул Змей.       — Почему?       — Они съедают её сами! — в ужасе распахнул он глазищи.       — Ой да ну, — отмахнулся Людвиг.       — Так что же получается: все попадают сюда не через дверь. И также покидают это место, — я принялась массировать разбитые ладони.       Дориан налил в кружки чай для всех. Мы приступили к десерту. Я глотнула чай и брякнула кружку на блюдце, вспомнила комнату Чарли, и что произошло, когда из зеркала выпала нарисованная еда. Теперь я понимала, что, если порталы существуют, то это просто гениальное изобретение. Дориан ответил, буднично размешивая сахар в чае:       — Тут особое место, где это регулярно случается. Мистические проходы в иной мир. Какой-то из миров. Но с некоторыми мы научились держать постоянную связь. В одном регулярно работает отец Рози, мистер Козёл, у него есть специальное разрешение на пользование этим порталом, и там работает наш друг, Уильям, он тоже раньше жил в Апартаментах.       — А другие порталы? В другие миры? — Чарли вновь поразил меня невозмутимой сообразительностью, не подходящей для его возраста.       — Есть еще, — скупо ответил Дориан.       — Моя мама исчезла. Понимаете, она говорила, что работает в лаборатории. Если её нет здесь, в Апартаментах, может, она ушла в другой мир?       — Этого я не знаю.       — А я? Тоже из портала? — спросила я.       — Гм, — ответил Администратор и отпил чай, поверх чашки посылая мне цепкий взгляд.       — Завтра приедет Уилл. Портал сработает на ваших глазах и тогда вы убедитесь, что они существуют, — предложил Людвиг.       — Позвольте откланятся, — допил чай Дориан, — Много дел нужно успеть до завтрашнего дня. Вижу, и Чарли устал.       И действительно. Мальчик медленно моргал и зевал. Высокие напольные часы пробили десять вечера. Дориан поднялся из-за стола и невозмутимо собрался покинуть обеденную комнату.       — Что я вам сделала? — бросила я ему вслед.       Он медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я постаралась не отвести взгляд.       — Моя комната рядом с вашей, — скользко бросил он.       — Ответьте сейчас.       — Вас зовут Дорианна — женская версия имени Дориан. Такие фокусы — клеймо Ведьмы.       Я скрестила руки на груди. Ведьму подозревали в чем-то. И меня.       — Такие как ты уже бывали здесь, — продолжил Дориан, медленным шагом подбираясь ко мне. — Мужское сердце бьется чаще из-за таких женщин. Омерзительный расчет. Гипноз. Спасение в том, чтобы осознавать всё это. И я осознаю.       — Господи, Дориан, — сказал Людвиг.       — Я не ведьма, — сглотнула я, отступив на шаг.       — Кхм, — он остановился. — Я знаю. Спорю, что подослала вас сюда именно она.       — Зачем? — хором спросили Змей и Людвиг.       Дориан молчал и пытал меня взглядом. Почему-то я задумалась, что было накануне, чего я, быть может, не помню.       — Буквально недавно я прогуливался по лестнице, и заметил, как леди Кэтрин разговаривала с Ведьмой. Я бы не удивился так, но леди была разумной, в отличие от собеседницы. Никогда до этого не замечал за ними дружбы или общения. И вот, немного погодя, леди Кэтрин погибает именно сегодня. Вы когда нибудь видели, как Сибил с кемто говорила? Только со своими распутными подружками, верно? — спросил Дориан у друзей и повернулся ко мне: — Зачем вам топор, Дорианна?       — Слушайте…       — Это просто вопрос. Вы же взяли с собой в Апартаменты топор. Зачем?       Хотелось закричать, что Чарли был заперт в комнате с зеркалом, а я с помощью него сделала топор. Я хотела сейчас же пойти туда и показать. Администратор стоял, сверлил меня взглядом и жаждал подтверждения своим подозрений. Но мой язык прилип к небу. Я мельком бросила взгляд на Чарли. Что если его мама — это…       — Я… Я не помню, что со мной было вчера.       — Плохо с памятью. Вы идиотка?       Тут я открыла рот и громко ответила, кто он сам, по-моему мнению. Ноздри Администратора раздулись. Змей прижал уши, а Людвиг выпучил глаза.       Я подумала, что он меня убьет.       — Что и требовалось доказать, — скривил рот он.       Мы с Чарли молча вернулись в нашу комнату. Было темно, и по столу заметалось что-то живое. Крыса.       Я перепугалась от неожиданности, но крыс я не боюсь. Было как-то зябко, я чиркнула спичкой и затопила камин. В свете пламени, подсветившего комнату, я подошла к столу. Печенье из вазочки крыса второпях потеряла и юркнула под шкаф. Я разломила печенье пополам, кинула кусочки у шкафа и отошла. Снизу показалась любопытная мордочка. Наша старая знакомая, это она скреблась в дверь Чарли. Блестящие черные глазки оглядели меня и Чарли, и, пару секунд спустя, довольная крыска с остатками печенья в крохотной пасти скрылась под шкафом.       Я снова попыталась открыть окна, пробовала ударить по стеклу. Бестолку. В конце концов мерное потрескивание огня в камине вскоре окончательно сморило и меня. Чарли уже клевал носом. Я убедила его умыться, а после уложила на кровать и сидела рядом.       — Ты как?       — Хорошо, — повалился он на подушку, — ты побудешь здесь со мной?       — Да.       Не знаю, почему я тогда так и не пошла в отдельную комнату. Наверное, потому что с Чарли было не так страшно.       — Ты молодец. Не боишься. Маму Рози, а?       — Она громкая, но пушистая, и похожа на Рози. Людвиг, по-моему, веселый. И у него брови не настоящие. У других людей не так. У мужчин, например. Я имею ввиду дяденьку с бородой и Администратора.       — У Администратора всё не так, — фыркнула я. — Я только не пойму. Как так получается, мама не говорила тебе о всех других жителях дома?       — Она говорила про волшебный отель и господина Администратора. Мне казалось, что он, ну как бы это сказать, очень далеко. Смеялась, когда я говорил, что хотел бы туда попасть. И познакомиться с Администратором — Чарли широко зевнул, отвечая уже с закрытыми глазами. — Друг всех постояльцев, заботится о вкусной еде и приюте. И защищает от монстров.       — Каких монстров?       — От всех. От всяких. От Червеглота.       Мама Чарли никогда не выпускала его из комнат. Она же рассказывала сыну про Апартаменты, в которых они жили, словно это всё сказки. Возможно, она была не в себе, думала я. Возможно, она и была Ведьмой.       — Кто такой Червеглот?       Но Чарли уже заснул.