Апартаменты

      Тут раздался женский крик. Выбежав из зала, мы определили, что звук шел с противоположного конца коридора. Туда мы и бросились быстрым шагом, пока не предстали перед старинными распашными дверями. Это был храм Ордена.       В Апартаментах нет суда разумеется, обычно здесь происходило всё своим чередом. Безусловно, Администратор может осуществлять суд посредством своего авторитета. Будучи единственной властью, присутствующей в Апартаментах, он пользовался этим, когда того требовали обстоятельства.       Остановившись за дверью, мы услышали, как Санджар говорил вроде: «прямо сейчас», «понятия не имеешь», «доспехи крови». Не помню, что говорил другой мужской голос, а её я запомнила очень отчетливо.       — Я хочу увидеть цветы. Я люблю, больше я ничего не чувствую, нет боли, нет боли, нет боли…       Это было непередаваемо. Голос. Её голос был таков, что все замирали и вслушивались в него. Уверяю, что не суть слов, а именно звучание воздействовало на слух. Все видели перед собою худую девушку в рваном платье и со спутанными волосами, закрывавшими большую часть лица. Тело беззащитно и лишено соблазнительности. Но голос! Звучание, не совсем юное, но и не материнское. Это глубокая вода. Глубоко, очень глубоко, вот что я чувствовала. Она ни секунды не желала соблазнить никого из присутствующих мужчин, становящихся помимо её воли чуть вовлеченнее, чуть эмоциональнее, а некоторые доходили до той степени желания, как бы сжать её горло и насладиться невозможностью защититься. Я знаю, потому что я женщина. Проклятый голос действительно был причиной, из-за которой однажды сломалась её жизнь и повредился рассудок.       Дориан не бросился на помощь к Ведьме. Увы — он скрестил руки на груди и подслушивал, предоставив Ордену мучить бедную девушку. Я ужасно разозлилась. Администратор счел меня виноватой, не имея никаких доказательств, кроме трусливых предрассудков, так еще закрыл глаза на преступления Дворецкого. Только когда вслед за Ведьмой закричала уже я и обнаружила нас, Дориану не было резона прятаться дальше. Мы обменялись взглядами, полными упрека, и он наконец распахнул двери.       — Господа, позвольте войти, с кем имею честь, — начал он, открыв дверь.       — Выметайся.       Дверь захлопнули у нас под носом. Дориан обернулся с таким оскорбленным лицом, я бы расхохоталась, если бы не повисшее в коридоре напряжение. Администратор вновь надавил на ручку и ввалился.       — Боран просто привел девушку. Это приватный разговор, — быстро наплёл Санджар.       — Вы же монахи.       — Боже, я не…       — О да, я тоже смущен. И забираю Сибил.       — Администратор? — спросил верзила, который выставил Дориана вон.       Он словно мерил его габариты, и остался доволен, осклабившись.       — А вы, как я погляжу, новенький в этой банде, — кивнул Дориан, — Добро пожаловать, чувствуйте себя в гостях, мы вам умеренно рады… И давайте не будем хватать других постояльцев, вырывать ногти, пускать кровь по полу — или что вы там практикуете. Вижу, у вас какая-то проблема. Ну ничего, я помогу всё решить.       — Да, у меня проблема, — прервал его верзила, — новое постельное не закупили, можете принести свежее из стирки?       — И мне, пожалуйста, — отозвался еще один.       Кто-то из членов Ордена откашлялся, послышались смешки, мелькали улыбки на лицах. Я смотрела на Ведьму, и ей было не до смеха. Она трясла головой, словно чтобы вернуться в сознание. Или от ужаса. Этот самый Боран только что выкручивал ей запястья, судя по красным пятнам на коже. Дориан тем временем расслабленно убрал руки за спину и по-хозяйски оглядел Храм.       — А знаете что? Мрачновато тут у вас. Может перекрасите всё? Тогда и начнете простыни менять чуть реже, чем детишки-засранцы. Санджар изможденно закрыл глаза, сжимая кулаки.       — Она обманывает вас и нас. Ходячая проблема. Вы же сами мечтаете избавиться от неё, я даже удивлен, почему вы до сих пор этого не сделали.       — Умоляю. Некоторые жильцы не прочь своровать органы у своих соседей, есть жильцы, с которых постоянно летит шерсть прямо мне на одежду и отчего у меня кажется начинается смертельная аллергия, есть жильцы заключенные, которые пришьют всех, стоит только открыть им камеры. В конце концов, меня достало пение Людвига по утрам, он совершенно не попадает в ноты, бог свидетель, остается только придушить его или нанять наставника по вокалу. Я же не могу выгнать отсюда всех. Так что и милашку Сибил я пожалуй ещё потерплю.       Дориан сделал шаг навстречу связанной на стуле Ведьме, как сразу же пытавший её лысый верзила преградил путь.       В его руках блеснул кинжал, красивый, сверкающий в свете огней множества свечей храма. Думаю, даже Санджар не ожидал, что это случится. Я схватила Чарли за руку и приготовилась бежать незнамо куда, потому что у Дориана не было ни оружия, ни численного преимущества, ни козыря в рукаве. Так по крайней мере я думала. Прежде всего я услышала звук. Такой призрачный хлопок, внезапный, так что даже не было ясно, что послужило его причиной.       И тут случилось чудо. Случилось так незаметно, что, по правде сказать, я чуть не рассмеялась, когда члены Ордена разом отступили на пару шагов с ужасно глупыми лицами.       — Тебе нужен отдельный инструктаж, да? — улыбнулся Дориан сопернику. К      инжал, красивый, сверкающий, оказался в руке Дориана. За долю секунды он исчез у нападавшего и материализовался у Администратора. Дориан оглянулся на Орден, и издал смешок, как без этого.       Ясно, что все присутствующие были под сильным впечатлением, однако теперь понимаю, что и Администратор сам не до конца спокойно отнесся к тому, что сделал. Член Ордена, вытащивший злополучный кинжал, упал на колени и в суеверном ужасе отполз.       — Надеюсь, никто больше никого не будет тревожить. Ни плотоядные, ни травоядные. Ни верующие, ни ученые. Ни женщины. Никому никакого вреда. Правда же, Сибил?       Сказав всё это, он медленно и демонстративно пересек Храм под всеобщие взгляды, разрезал веревки, которыми была привязана Ведьма, сделал это легко и изящно, в конце бросив той улыбку.       Но Ведьма смотрела исподлобья, в её глазах блестела бессильная ярость.       — Не трогай меня!       Его лицо мгновенно перестало выражать сочувствие. Дориан процедил с той же ненавистью:       — Трогать? Ты больная?       Члены Ордена переглянулись между собой. Дориан же посмотрел на неё сверху вниз, а когда он заговорил снова, голос внушал всем: этот вздор его ни капли не беспокоит.       — Уходи.       Ведьма быстро встала, пробежала мимо нас с Чарли и унеслась прочь. Двигалась она косо, налетела на двери, врезалась на бегу по касательной в стены, вдоль которых и бежала. Не все в порядке с головой, не все в порядке с телом, больна, и ментальная эта болезнь невыносимо терзала её, калечила ей жизнь, превращая в отшельницу.       — Надеюсь, это последний раз, когда кто-либо из вас приближается к ней.       На этом Дориан повернулся спиной к членам Ордена и зашагал прочь. Мы с Чарли побежали следом за ним.              — Это ты сделал? Просто невозможно.       Наверное, в моем голосе было достаточно восхищения. Дориан переменился во всем теле, расслабившись, и снисходительно попросил не обращать внимания.       — Так что это было? — разумеется продолжила я.       Дориан выждал паузу. Развернулся и поведал то общее знание, которое было недоказуемо и нерушимо, и имелось у каждого в доме:       — Апартаменты и Администратор связаны в одно целое. Ты не веришь?       — Я верю. Верю, — прошептала я.       Мы снова зашагали. Я шла, не разбирая дороги. Глядела на спину Администратора и ждала, что прямо сейчас он станет невидимым или взлетит к потолку.       — Что еще ты можешь делать? — не унималась я.       — Двери могу закрывать и открывать. Только не эти.       Он кивнул на двери в главном холле, когда мы шли мимо и стали подниматься по лестнице наверх.       — Это только ты так можешь?       Дориан обернулся на меня и кивнул.             — Никто не умеет. Только я.       — Тот из Ордена... Я думала, что тебя сейчас зарежут, — поднималась я по ступеням, уже пыхтя.       — Причинить мне вред — чистое самоубийство, — самодовольно бросил через плечо Дориан.       Все-таки он по многу раз на день ходил туда сюда по лестнице и был натренирован. Шел легко и беззаботно, мы с Чарли все не могли отдышаться.       — Ни подсыпать яд, ни подослать убийцу, ни натравить безмозглого зверя с клыками — ни что не сойдет им с рук, — перечислял он, смотря, как мы с Чарли устало ползем за ним по лестнице.       — А почему? — спросила я и в глубине души догадывалась.       — Потому что Апартаменты знают всё.       Дориан улыбался во тьме ночных коридоров, освещаемый пламенем немногочисленных свечей подсвечника в своей руке. Я конечно же верила, потому что воспринимать мир, каким я его знала, пришлось перестать еще днём. Оставшись довольным тем эффектом, которое произвело его откровение, он развернулся и продолжил шагать по лестнице.       — Там на картине рядом с мамой. Виктор. Он был мужем мамы и, он…             — Да, — обернулся Дориан и тихо продолжил, — он тоже был Администратором.       — Он умер?       — Мне жаль.       Чарли задумался.       — И теперь вместо него ты? Мама говорила, что Администратор не отдает в обиду своих жителей. Что он их защищает.       Дориан слегка приосанился.       — Вы с Ведьмой друг друга недолюбливаете, — заметила я. — И всё же ты позволил ей остаться. Защищаешь?       — Ну в самом деле. Не делать же всё, чего хочется Санджару, — повел плечом он.       Чарли поднялся по ступенькам и тронул Дориана за руку. Я видела, что тот вздрогнул, но улыбнулся в ответ. Конечно, защищает. Это было то обещание, которое Дориан ему дал. Чарли верил в Администратора. Первый мужчина, которого он встретил в жизни, обманул его, ранил и вырезал глаз. Второй — чудак, что ходил в глупом парике и наклеенными бровями. Третьим был Дориан. И в него он верил, потому что мама рассказывала сказку перед сном.       Администратор расправил плечи и повел нас за собой. Никто не мог знать, что произойдет, когда Дориан все-таки разрушит веру этого маленького мальчика.       Мы поднимались, чтобы скорее лечь в кровать. И вскоре услышали, как на четвертом этаже раздавалось мерное бормотание. Один из Ордена, в длинном коричневом балахоне сидел у стены. Возле стояла зажженная свеча. Но преимущественно именно лунный (луны правда здесь не бывало) свет падал на страницы книги, которую он внимательно читал.       — Подходящее место для молитвы, — прервал его Администратор.       Молодой парень во всем темном одеянии, слоя которого перекрывали друг друга, как лепестки черного пиона, а свободные участки тела — руки и шея — испещрены татуировками и шрамами. Никогда не видела таких губ, как у него. Черные. Которые каждый день шептали молитвы. Отличаются ли губы тех, кто часто молятся вслух? Меня поразило его лицо, которое было какой-то совершенной, небесной красоты.       — Никак не спалось.       Голос тихий и чистый, как летний дождь.       — Меня караулишь? — поинтересовался Дориан, оставаясь у края лестницы.       Монах закрыл книгу и продолжил молча сидеть у стены. Мы с Чарли не привлекали к себе внимания, остановившись поодаль в тени на нижнем пролете.       — Телохранитель главы Ордена проявил рвение, и решил разобраться с Сибил.       — Мы с ним не ладим, — проворчал Гедиз, и, запрокинув голову, посмотрел Дориану в глаза.       — Хочешь сказать, что совершенно случайно решил посидеть здесь ночью?       — Мне жаль, что случилось с леди Кэтрин. Но я просто не мог заснуть, кошмары. Пошел смотреть на звезды. И потом решил прочесть кое-что, вот, нашел в библиотеке.       Дориан подошел и взял из его рук книгу, которую тот читал. Гедиз отодвинулся от стены и разминал шею.       — Вы знаете, что это такое?       — Нет, — равнодушно повертел её в руках Дориан и вернул обратно.       — Случайно наткнулся. Кажется очень старой, но в ней упоминается мерзость. Я думал, понятие появилось после открытия портала. Кто такое выдумает. Мир Мерзости.       — Твоя специальность, Гедиз. Всё хотел спросить, как тебе разрешили растить сад? — Дориан ткнул пальцем вверх и голосом изобразил притворное волнение: — У вас же столько работы. Санджар же на грани.       — Очень просто. Я обменял свое право присутствовать на общих собраниях Ордена.       Дориан хмыкнул:       — И все, разумеется, радостно согласились.       — Разумеется, — посмеялся монах.       Тут он заметил меня с Чарли. Гедиз, так его звали, поднялся с пола, и оказался стройным и очень высоким, наверно таким же высоким, как Людвиг. Глаза сразу опустил в пол. Дориан обернулся на нас и закатил глаза.       — Не вынуждай меня следить за тобой. Санджар хочет, чтобы я доверился ему. Хочет спасти свою жизнь. Потом нанимает мордоворота вместо того бедняги. Подозрительно подрезает стежки. И ниточка вроде Сибил — с чего она ему сдалась, не могу взять в толк. А про леди Кэтрин все и так знали, что она всячески препятствовала Ордену. Вчера она упала с лестницы. Что за дела, сказал бы любой на моем месте, да?       Гедизу пришлось поднимать взгляд с пола, чтобы отвечать Администратору.       — Сибил отпустили?       — Акстись. Конечно вмешался, — не повел и бровью Дориан.       Вмешался бы он, если бы не я. Гедиз словно прочел мои мысли, бросив случайный взгляд.       — Так что она стащила? — тем временем настойчиво спросил Дориан.       — Ничего.       — Тогда что Санджару нужно?       — Наверно боится, что кто-то помешает исследованиям. Это же очевидно.       — Очевидно, — согласился Дориан. — Где ты был прошлой ночью?       — Только в Храме.       — Очевидно.       Можно было бы поинтересоваться, кто может это подтвердить. Но Дориан проявил великодушную невнимательность. Наверняка ужасно хотел спать.       — Чтоб я тебя больше не видел по ночам, понял? — приказал Дориан.       — Вы часто выходите по Апартаментам ночью?       — Нет.       — Что же. Я вам снюсь что ли?       Дориан опрокинул носком ботинка горящую свечу на полу. Свеча покатилась, расплескивая воск и моргая пламенем. Гедиз молча наклонился и поднял её, затушив. Потом стал собирать в холщовую сумку свое добро, какие-то бумажки и флягу.       — Что тебе снилось? — баловался Администратор.       — Что? — удивленно повернулся Гедиз. — А-а, кошмар. Что я лежу в гнезде странных созданий, чувствую их голод. Слышу их дыхание, ощущаю как сокращаются мышцы в телах. Потом я выбрался из гнезда и пришел прямо сюда. На этом месте выросло тонкое дерево с белыми листьями.       Он говорил это проникновенно. Стоя перед темным тупиком четвертого этажа, я мгновенно вообразила как белое дерево светилось здесь таинственным светом, на который мы, как мотыльки, прилетели в ночи.       — А мне вот снилось, что Людвиг открыл ресторан, — сонно потер глаза Дориан.       Чарли тоже сонно облокотился на меня. Я подняла его на руки, прижала к себе и подняла глаза на Гедиза. Он опять смотрел. Потом перевел взгляд на Администратора и спросил:       — Могу ли я пойти к себе?       Дориан молча кивнул. Гедиз закинул на плечо большую мешковатую сумку и убежал вниз. В крыло, где обитали все члены Ордена в своих кельях прямо рядом со своим Храмом.       — Пугает? — спросил Дориан, кивнув куда только что ушел Гедиз.       Я удивилась, вспомнив как Боран пытался похитить Ведьму.       — Он?       Дориан скрестил руки на груди.       — Мне вот всегда отчего-то кажется, что в Ордене не верят во все, что написано в их священных книжках. В отличие от него.       — Тебя пугает его вера?       — Такие люди сумасшедшие. Либо превосходные притворщики.       — По себе судишь?       — Ты о чем это? — покосился он.       — Шучу. Гедиз показался… безобидным.       — …Симпатичным, — одновременно со мной закончил фразу Дориан и фыркнул.       Меня настигло странное чувство, когда я смотрела на огромный закрытый проход.       — Дориан, почему здесь тупик?       — Тебе лучше не знать. По крайней мере перед сном.       — Он заложен кирпичом. Это странно.       — Вот уже десять лет этого этажа для нас не существует.       Мы какое-то время стояли и смотрели, Дориан задумчиво поглаживал щетину на подбородке. Чарли уже уснул у меня на руках, и казался легким, как кошка. Но всё же моя спина стала затекать, и мы вернулись на шестой этаж, обнаружив, что не закрывать за собой двери было плохой идеей.       — Эм, Дориан?       — Да?       — Я оставляла здесь топор. Его нет.